История одного кобеля

Глава 2.

Арсений

Как правило, первый свой оборот представители нашего вида совершают в ранней юности, до того, как их представляют обществу и отдают на воспитание в ясли своей стаи. Я не отличался от моих сверстников, и впервые обернулся зверем, когда уже уверенно бегал по лесу и говорил на человеческом наречии. Как это было? Да, просто почувствовал, что пробудилась моя звериная ипостась. Прибежал к родителям. Они сидели в гостиной на диване и обсуждали, какое платье подарить моей старшей сестре на праздник. Сделал кувырок и…

- Арси, милый! – воскликнула мама, ее красивые голубые глаза светились счастьем. Она тут же обернулась большим золотистым ретривером и спрыгнула ко мне, на пол. Облизала мордочку.

Реакция отца была не такой бурной. Он только сурово свел брови и недовольно изрек:

- Хорошо, что это произошло у нас дома. И никто не видел позора рода Смелого.

Затем он перекинулся в огромного белого волка и величественно вышел из гостиной.

Мы с мамой вернули себе человеческий вид.

- Не огорчайся, Арси! Мы с папочкой тебя очень любим! – она потрепала своими тонкими пальцами меня за ушко.

Отец до самого вечера бегал по лесу, тем самым приводя себя в равновесие. Когда вся семья собралась в кухне за ужином, папа изрек:

- Арсений, надеюсь ты понимаешь, что для вожака стаи, альфы, иметь сына с таким оборотом – несмываемый позор. Потому, прошу тебя, не показывайся в этом, - и он поморщился, - виде никому. В человеческой ипостаси, твоя внешность безупречна. Вот и оставайся в ней.

- Альберт! Что ты говоришь! – встала на мою защиту мама. – Арси прекрасный молодой оборотень! И, потом, если он не будет перекидываться, как сможет овладеть своим вторым телом?

- Я сам буду его тренировать! В самых отдаленных участках леса! – отрезал отец.

Моя старшая сестра скривила рожицу и показала мне язык. Папа метнул в нее грозный взгляд и прорычал:

- Аида, если тебе повезло оборачиваться черной волчицей, это не повод насмехаться над братом!

Затем добавил:

- Я запрещаю говорить о проблеме Арсения вне этого дома, и вне круга нашей семьи!

- Даже бабушкам и дедушкам нельзя? – удивленно воскликнула моя сестра.

- Им – в особенности! – гаркнул отец, так, что мы с Аидой вжались в стулья.

* * *

Как ни странно, но до моего совершеннолетия секрет удалось сохранить. Следуя непререкаемому авторитету отца, семья держала свои языки за зубами. Оборачиваться мне позволялось только под контролем отца или мамы. И в самих отдаленных уголках леса. Папа сдержал слово, и тренировал мою звериную ипостась, насколько это было возможно. Мама обучала меня ментальным практикам. А сестра выгораживала и защищала, когда меня стали высмеивать сверстники за то, что я посещал только человеческую школу. И не занимался с оборотнями.

Соседские мальчишки пытались задирать меня в людском облике, но встречались с моим кулаком. Тогда они перекидывались в волчат. И вот здесь у них на пути вставала Аида. Грозный рык черной волчицы-подростка вмиг остужал их пыл.

Тайна моя раскрылась неожиданно. Все произошло, когда я влюбился в свою однокурсницу, Татьяну, волчицу-оборотня. Мы учились с ней на первом курсе человеческого Универа. В стае долгие ухаживания не были приняты. И вполне нормальным считалось, что через несколько романтических свиданий, парень приглашал девушку остаться у него на ночь.

Именно так и произошло у нас с Татьяной. Мы были друг у друга первыми любовниками. И, после жаркой ночи, пребывали в восторге от полученного обоюдного наслаждения. Чувственная составляющая наших отношений оказалась ничуть не хуже, чем духовная, а может даже и лучше.

Пока мы с Танечкой засыпали, она строила планы нашей дальнейшей жизни. Со свадьбой, собственным домом и кучей отпрысков. Мы были счастливы. Ровно до того момента, когда проснулись.

Надо сказать, что молодые оборотни, только получающие свой опыт в любовных утехах, после проведенной в человеческом облике страстной ночи, на утро совершали непроизвольный оборот. Когда я открыл глаза, рядом со мной лежала красивая серая волчица, с густой блестящей шерстью. Невольно залюбовался.

А, вот, Танечку я так не впечатлил. Точнее, впечатлил, только наоборот. До сих пор помню ее лающий смех. И то, как она вернулась в облик прекрасной девушки, а я снова стал молодым мужчиной. Но Таня продолжала хохотать надо мной, показывая пальцем.

- Да, ладно! Чихуашка! Серьезно! – ее голосок до сих пор звенит у меня в ушах.

Собственно, так поступали и все следующие мои возлюбленные. С девушкой из стаи я мог провести всего одну ночь. Несмотря на то, что все они восхищались мною, как любовником в человеческом обличии. На утро обсмеивали и прекращали отношения.

Спросите, почему же волчицы не делились это новостью со своими подругами? А кто захочет опозориться, рассказав, что провел ночь с мужчиной, обернувшимся на утро чихуашкой? Понятно, ни одна девушка не собиралась связывать со мной жизнь, даже из-за того, что я был сыном вождя.

Точно такой же облом ждал меня и в городских стаях. Несмотря на то, что они состояли из оборотней-собак, ближайших родственников волков. Мама была представительницей одной из таких стай. И отец, не моргнув глазом, женился на ней. Сказал, что влюбился без памяти.

Знаю, что родители до сих пор обожают друг друга. И всех нас, их отпрысков. Кроме Аиды, у меня есть младшие братья и сестры. Век оборотней долог, не исключено, что у пары вождей нашей стаи будут еще малыши. Но с оборотом в мелкую псину повезло только мне.

Все младшие имеют ипостась красивых белых или черных волков. На худой конец величественных черных или золотистых ретриверов. Взяли вторую свою натуру от родителей, или дедушек и бабушек с обеих сторон. И только я пошел в маминого двоюродного дядю. Тот тоже превращается в чи-хуа-хуа. К слову, и в человеческом облике он весьма субтильный мужчина, с редкими темными волосами. Потому мне было вдвойне обидно. В соответствии с моей человеческой внешностью я должен был стать не меньше, чем белым волком, как отец.