История одной дуэли

2. Дуэль на рассвете

Разумеется, шевалье д’Орсан понимал, что его в высшей степени наглая попытка завоевать расположение Жаклин д’Артаньян не останется безнаказанной. Он был готов предстать перед Анной Австрийской и даже перед грозными очами самого Людовика XIV, Короля-Солнца, изобразить горячую влюблённость и страстное раскаяние, но, судя по всему, Жаклин никому не рассказала о его поступке, и это вселяло определённые надежды. Быть может, она не так зла на него, как пыталась показать? Быть может, она уже сожалеет о своём гневе?

В этот день Франсуа-Арман больше не видел Жаклин, да и не стремился к встрече с ней. Тем не менее, под вечер он вновь оказался возле Лувра, и именно там, у дворцовых стен, его окликнул звонкий мальчишеский голос:

– Господин д’Орсан?

Франсуа обернулся и увидел юношу в длинном тёмном плаще – он стоял в полумраке, и лицо его было прикрыто широкополой шляпой, но д’Орсан заметил очень знакомый блеск глаз.

– Да, это я. Прошу прощения, с кем имею честь?

– Жак д’Артаньян, – юноша вскинул голову, и Франсуа поразился сходству брата с сестрой – если бы не тёмные вьющиеся волосы до плеч, жёсткий пронзительный взгляд да полоска усиков над верхней губой, Жак был бы двойником Жаклин. «У них ещё и имена похожи», – подумал д’Орсан, чувствуя, как губы кривятся в презрительной усмешке.

– А, сын маршала Франции, – Франсуа-Арман кое-что слышал о Жаке, но слухи были туманными и противоречивыми – неясно было даже, участвовал ли брат Жаклин в полулегендарном путешествии за сокровищами французской казны. Где он служит и где живёт, имеет ли супругу или любовницу, тоже оставалось тайной.

– Полагаю, вы пришли сюда по делу, связанному с вашей сестрой, – заметил д’Орсан.

– Именно. Вы оскорбили мою сестру, и я вынужден вступиться за её честь, – Жак снова сверкнул глазами, точь-в-точь как Жаклин нынче утром. – Шевалье д’Орсан, я вызываю вас на дуэль!

– Это Жаклин вам рассказала или кто-то другой из дворцового окружения? – прищурился д’Орсан.

– Какое это имеет значение? – холодно спросил д’Артаньян. – Вы отрицаете свою вину? Хотите решить всё миром и принести извинения?

– Да в общем-то никакого, – пожал плечами Франсуа. – И я не отрицаю ничего, хотя и не чувствую себя виноватым. И уж конечно, я никогда не избегал сражений! Если вам так хочется поиграть в своего знаменитого отца и схватиться со мной, я с радостью вам это позволю. Завтра утром, в девять часов, на Королевской площади. Вас устроит?

– Завтра утром, в девять часов, на Королевской площади вы узнаете, чему меня научил отец! – Жак с силой сжал эфес шпаги, висевшей у него на поясе. – Позаботьтесь о составлении завещания, сударь, и помолитесь за вашу душу!

– Завещать своё богатство мне некому, а о моей душе молятся несколько десятков хорошеньких женщин по всей Франции – и как знать, нет ли среди них вашей сестры? – д’Орсан усмехнулся, чувствуя, что привёл этого юношу в бешенство.

– Берегитесь, сударь!

– Беречься? Чего? Неужели вы будете столь бесчестны, что начнёте дуэль раньше срока, прямо здесь, перед окнами дворца? – Франсуа-Арман негромко рассмеялся, отвесил изящный поклон и зашагал прочь. Вскоре он обернулся, чтобы пожелать юноше спокойной ночи, которая будет наверняка последней в его жизни, но Жак д’Артаньян уже исчез, растворился в темноте, будто призрак.

***

Рауль, граф де Ла Фер, сын Атоса и, по общему мнению, самый благоразумный из детей мушкетёров, места себе не находил от беспокойства.

Ему было о чём волноваться. Около часа назад, когда уже стемнело, читать при свете свечи стало невозможно, и граф собирался ложиться спать, ему нанёс визит нежданный гость, точнее, гостья. Увидев Жаклин д’Артаньян в мужском костюме, чёрном парике и с приклеенными над верхней губой усиками, Рауль понял, что эта ночь точно не будет спокойной – а возможно, и многие последующие за ней. Отослав слугу, которому вовсе незачем было знать о маскараде дочери д’Артаньяна, встревоженный Рауль обратился к посетительнице:

– Что случилось, Жак? Судя по тому, что вы навещаете меня в столь поздний час, да ещё и в таком облике, дело предстоит нешуточное. Опасность угрожает королю? Или королеве?

– О нет! – Жаклин решительно тряхнула кудрями. – Опасность угрожает лишь одному высокомерному напыщенному павлину, который считает, что ему всё позволено. Сегодня утром шевалье д’Орсан, – она не произнесла, а скорее выплюнула эту фамилию, – признался мне в любви, а получив отказ, осмелился лезть ко мне с поцелуями!

– Так, – Рауль почувствовал, как его руки сами собой сжимаются в кулаки. Д’Орсан ему не особо нравился – признавая его храбрость и тонкое умение шутить, граф считал его высокомерным и не уважающим женщин. Но Рауль и предположить не мог, что это неуважение коснётся и Жаклин д’Артаньян. – Но это ещё не вся история, верно?

– Только что я встретила его возле дворца в этом облике и вызвала на дуэль от имени Жака д’Артаньяна, – она взглянула прямо на Рауля, и тот поразился ярости, переполнявшей блестящие тёмные глаза. – Завтра утром в девять часов на Королевской площади я преподам ему несколько уроков обхождения с дамами.

– Я так понимаю, что я нужен вам в качестве секунданта? – спросил Рауль, уже догадываясь, каким будет ответ.

Жаклин кивнула.