История одной дуэли

6. Дела любовные

Леон никогда не считал себя особым ценителем танцев, хоть и присутствовал при множестве дворцовых церемоний. Сам он танцевать не умел, да и не стремился научиться. Тем не менее, он не мог не признать, что танец Мари прекрасен – так быстро и в то же время плавно двигалось её лёгкое тело, так изящно перелетал между руками бубен, и даже удары тугих кос, казалось, попадали точно в ритм музыки. Пёстрые юбки крутились вокруг бёдер цыганки, мониста на шее позвякивали, а приглядевшись, капитан разглядел у неё в ушах серьги, подрагивавшие в такт взмахам головы.

Постоянные повторяющиеся движения, бесконечные повороты и ровный ритм бубна вогнали Леона в какое-то странное состояние, похожее на транс. Он даже не сразу осознал, что танец закончился, что Мари, сверкая улыбкой, пустила бубен по кругу, и зрители щедро бросают в него монеты. Леон едва успел запустить руку в кошель и бросить горсть монет в бубен, прежде чем тот проплыл мимо него. Когда он вернулся к девушке, та ловко пересыпала добычу в небольшой мешочек на поясе, не уронив ни монеты, подхватила бубен и пустилась прочь, лёгкая, точно листок, подхваченный ветром.

Капитан поспешил за ней и, догнав уже у самого края площади, окликнул:

– Мари!

Она быстро обернулась, словно готовясь сбежать, прищурилась, глядя на Леона, и, по-видимому, узнала его.

– Господин капитан, – она сделала тот же лёгкий полупоклон, что и в первую их встречу. – Как вы нашли меня?

– Случайно, – чистосердечно ответил Леон. – Кто научил тебя танцевать?

– Хосефа, а до неё – мама, – пожала плечами Мари и продолжила свой путь. Капитан зашагал рядом, не задумываясь, куда они направляются. – А ещё я сама учусь. Смотрю, как другие танцуют, и всегда перенимаю что-нибудь новое. Но у парижан скучные танцы, не то что у гасконских крестьян! Вот кто умеет веселиться!

– Ты не видела, как танцуют на балах в Лувре, – усмехнулся Леон.

– Кто ж меня туда пустит? – она снова пожала плечами. Некоторое время они шли в молчании, потом Мари снова подняла глаза на спутника.

– Ваш друг цел? Тот, который звал вас в ту ночь?

– Рауль? Да, с ним всё в порядке, – «не считая того, что он, кажется, испытывает нежные чувства к Жаклин д’Артаньян», мысленно добавил Леон. – Послушай, я хотел спросить тебя... Как ты отважилась прийти ко мне на помощь? Ведь тебя могли ранить или ещё хуже...

– Хосефа всегда говорила, что я счастливая, – кажется, пожимание плечами вошло у Мари в привычку. – Когда я была маленькой, наш дом загорелся, и меня едва не забыли внутри, но я разбила окно и выбралась. На память осталось только это, – она протянула левую ладонь, и Леон увидел тонкие следы порезов. – А ещё как-то я отбилась от королевского гвардейца. Он был слишком пьян, а я быстро бегала, и он не смог меня догнать.

Произнося это, Мари даже не смотрела на Леона, но он всё равно почувствовал в её словах угрозу или, по крайней мере, предостережение, бросил взгляд на кинжал, висящий на поясе девушки, и решил, что надеяться на многое ему пока не стоит.

– А кто такая Хосефа? – спросил он, на всякий случай чуть отстранившись от Мари.

– Моя тётя, – цыганка свернула на одну из узких улочек, и Леон последовал за ней. – Хотя на самом деле она мне не тётя, просто женщина, которая меня растила, когда умерла мама. Мама рано умерла, – в её голосе послышался вздох сожаления.

– А твой отец? – едва задав вопрос, Леон тут же пожалел об этом, ведь для него, половину своей жизни не знавшего отца, эта тема была очень болезненна. Но Мари ответила спокойно и даже радостно:

– О, я его никогда не знала. Мама говорила, он был из знатных, и притом очень красив.

– Ты так и не ответила, почему пришла ко мне на помощь, – напомнил Леон.

В Мари впервые за всё время разговора пробудились чувства – она взглянула на капитана огромными чёрно-карими глазами и проговорила напряжённо и даже немного зло:

– А вы бы этого не хотели? Хотели бы остаться там, лежать на улице?

– Вовсе нет... – начал Леон, но цыганка ещё не закончила.

– Я видела, как вы сражались сразу с двумя и ранили одного! А двое на одного – это нечестно! – её глаза засверкали.

– Откуда ты знала, чью сторону выбирать? – прищурился Леон. – Может, я бы оказался дурным человеком, а эти двое намеревались меня арестовать?

– Я слышала ваш разговор, – Мари сверкнула глазами ещё яростнее. – Эти люди пришли, чтобы отомстить вам. Ваш друг Рауль сказал, что они могли бы выстрелить в вас из-за угла.

– Так ты всё слышала с самого начала? – поразился Леон.

– Ночь была тихая, а говорили вы громко, – произнесла Мари, словно оправдываясь.

– Значит, ты видела, как мы сражались? И как нам с графом пришлось разделиться? Но почему ты пошла за мной, а не за Раулем?

На лице Мари появилось странное выражение – она словно была рассержена и смущена одновременно. Цыганка остановилась посредине узкого проулка, огляделась, будто их могли подслушать, а затем посмотрела прямо на Леона своим пронизывающим тяжёлым взглядом.

– У меня чутьё, – проговорила она. – Хосефа всегда говорила, что у меня есть чутьё. Я почувствовала, что помощь вам нужна больше, и пошла за вами. И была права. Но если бы вы оказались дурным человеком, я бы просто сбежала.