История одной дуэли

7. Три разных мужчины

Жаклин уже раскрыла рот, чтобы начать речь, но тут ей пришло в голову, что Рауль мог прийти к ней с важной новостью, и надо сначала выслушать его, а уже потом говорить самой. Кроме того, нельзя же вот так, почти с порога, объявлять человеку: «Я люблю вас!». Рауль ещё, чего доброго, подумает, что Жаклин ударилась головой, или у неё жар, вот она и бредит...

Поэтому девушка выпрямилась, чинно сложила руки на коленях и, несмотря на лёгкое головокружение, посмотрела прямо в глаза собеседника.

– Граф, вы так спешили сюда... Вы хотели сообщить что-то важное?

– Нет, – Рауль выглядел смущённым. – Просто появилась свободная минута, и я решил навестить вас, ведь я дал обещание помочь вам как можно быстрее встать на ноги. Вам надо возвращаться во дворец, там безопаснее... впрочем, вы и сами это знаете.

– Благодарю вас, – Жаклин чуть склонила голову. – Вашими стараниями я встала с постели и вполне уверенно хожу по комнате. Ещё несколько дней, и я буду готова к возвращению во дворец. Правда, боюсь, мне придётся рассказать её величеству всю правду – во дворце не могут не заметить, что я хромаю... Остальным, думаю, будет довольно истории о неудачном падении с лошади, но лгать королеве я не могу.

– Как вы всё продумали! – восхитился Рауль.

– Когда целыми днями лежишь в постели, только и остаётся, что думать, – вздохнула Жаклин. – Кстати, раз уж мы заговорили об этом, то я подумала ещё кое о чём и хочу сказать вам...

И тут, в тот самый миг, когда она набралась смелости, Рауль её перебил.

– Простите, что прерываю, но надо ведь выслушать, что скажет лекарь! Вдруг он не разрешит вам выходить на улицу?

– Пусть только попробует – и отведает моей шпаги! – возмутилась Жаклин, хотя по отношению к добродушному, отвыкшему удивляться чему-либо в этой жизни старичку-доктору такое отношение было, конечно, непозволительно.

– Узнаю прежнюю Жаклин, – улыбнулся граф, и она невольно залюбовалась им. Какая же всё-таки ясная и светлая у Рауля улыбка! На некоторое время в комнате повисло молчание, но потом де Ла Фер спохватился.

– Да, вы ведь тоже хотели что-то мне сообщить?

– Что? Ах да, конечно... Видите ли, я так долго лежала в постели, и мне совершенно нечем было заняться, и я думала обо всём на свете, а рядом не было никого, кроме Анжелики и вас...

– Анри и Леон вас тоже навещали, и лекарь, – снова вставил Рауль, и Жаклин, не сдержавшись, закатила глаза. – Понимаю, они приходили реже, ведь им сложнее было найти свободное время...

– Рауль! – воскликнула она. – Я сейчас совсем не о них хочу поговорить!

– Простите, – граф опустил глаза и замолчал. Жаклин продолжала, злясь на себя за вспыльчивость и косноязычие. Она никак не могла подобрать нужные слова и продолжать говорить пустые вещи, пытаясь вспомнить, что же было в письме. Она ведь так хорошо и гладко изложила свои мысли на бумаге – а теперь, когда пытается их высказать, в голове полная неразбериха!

– Вы, Рауль, замечательный и надёжный друг. Вы были верным спутником во время погони за сокровищами, вы едва не погибли, сражаясь в таверне, я всегда могу положиться на ваш совет. В последние дни вы помогаете мне даже больше, чем раньше, – вы стали моим секундантом...

– И до сих пор жалею, что не отговорил вас, – ввернул Рауль, и Жаклин подумала, что если он перебьёт её ещё раз, она его чем-нибудь стукнет.

– ... вы отнесли меня домой на руках, – она чуть повысила голос, – вы позаботились обо мне, вы приходили ко мне чаще других, вы поддерживали меня духовно и физически, вы не давали мне упасть во время наших вечерних прогулок по комнате... – Жаклин выдохлась и замолчала, чтобы перевести дыхание, и Рауль не преминул этим воспользоваться.

– Значит, это так заметно, – он помрачнел и тяжело вздохнул. – Что ж, я не буду вам лгать. Разумеется, я бы сделал всё, названное вами, и для любого из моих друзей, и для милой Анжелики... но к вам я питаю особые чувства. Жаклин, кажется, я... влюблён в вас.

– Что?

Жаклин была так поражена, что застыла на кровати с раскрытым ртом, не отводя взгляда от Рауля, который всё больше хмурился и вздыхал. Он словно нарочно смотрел куда угодно, но только не на собеседницу, поэтому не видел её изумлённого лица.

– Да, отец предупреждал меня, что любовь может быть обманчива, что не следует доверять первому впечатлению. И я понимаю, что он имел в виду – он обжёгся однажды, и это преследовало его всю жизнь! Но вы, Жаклин... я думаю, любовь к вам не запятнает меня позором.

– Прекрасно, – Жаклин сумела-таки закрыть рот. – Приятно услышать такое, особенно когда ты никогда и не думала, что можешь кого-то покрыть позором, – в голосе её против воли прорезалась обида.

– Простите, я не то имел в виду, – смешался Рауль. – Я хотел сказать, что вы достойнейшая из женщин, и любить вас не значит...

– А теперь помолчите чуть-чуть и выслушайте меня, – скомандовала Жаклин. Неизвестно, кто был больше поражён её грозным тоном – Рауль или она сама. Не давая графу опомниться, она глотнула воздуха и продолжила, чувствуя, как сильно бьётся сердце:

– Дело в том, что я с самого начала нашего разговора пыталась сказать вам ровно то же самое. Я поняла, что люблю вас, что вы самый близкий мне человек – после отца, которого, увы, уже нет в живых! – что мне не встретить мужчину лучше вас, который понимал бы меня и мирился со всеми моими странностями. Я люблю вас, граф де Ла Фер, и это то самое, что я намеревалась сказать.