История одной дуэли

Эпилог. Весенний ветер

После того, как все враги были повержены или бежали с поля боя, наступила тишина, прерываемая лишь глухими стонами раненых и тяжёлым дыханием. Застывшая у окна в воинственной позе Жаклин опустила кочергу, которую она до этого крепко сжимала обеими руками, разжала пальцы, позволяя своему грозному оружию стукнуться о ковёр, и с искажённым от боли лицом сползла на пол. Воительница уступила место хрупкой девушке, на которую, пожалуй, свалилось чересчур много неприятностей для одного дня.

– Жаклин! – Рауль бросился к ней и упал на колени рядом. – Вы целы? Он... он ничего вам не сделал?

– Думаете, я бы выглядела так, как сейчас, если бы этот негодяй что-нибудь со мной сделал? – Жаклин, несмотря на своё плачевное состояние, нашла в себе силы рассмеяться. Граф с нежностью и состраданием посмотрел на её растрёпанные волосы, сползшее с плеча платье, следы от грубой верёвки на запястьях, синяки от пальцев похитителей на руках, а потом внезапно притянул девушку к себе, но поцеловать не решился и просто прижал Жаклин к груди. Д’Артаньян же, словно только сейчас осознав весь ужас пережитого, уткнулась в плечо Рауля, и её забила мелкая дрожь.

– Бедная Жаклин, они её тут заморозить хотели? – громко возмутилась Анжелика, подхватила серую накидку, так и лежавшую на диване, и накрыла ею подругу – та благодарно кивнула, быстро смаргивая выступившие на глазах слёзы.

– Жаклин, моя Жаклин, я вас чуть не потерял, – Рауль гладил её по волосам и спине с величайшей осторожностью, словно боясь напугать, и всё никак не мог перевести дыхание. С трудом отведя взгляд от Жаклин, он посмотрел на друзей и вздрогнул, увидев, что они улыбаются.

– Господа, я должен вам кое-что сказать...

– Что вы любите Жаклин д’Артаньян больше жизни и хотите, чтобы она стала графиней де Ла Фер, – по-прежнему с улыбкой продолжил Анри.

– Но как... Откуда вы... – Рауль перевёл взгляд на Анжелику.

– Я ничего не говорила! – поспешила оправдаться она.

– Да по вам всё и так видно, – махнул рукой д’Эрбле. – Вы так разволновались из-за Жаклин, что и слепой бы понял, что это не просто дружеское участие. А уж после того, как вы назвали Жаклин своей невестой, не осталось никаких сомнений!

– Да, действительно, – чуть смущённо проговорил Рауль, которому вдруг показалось невероятно глупым его стремление сохранить секрет. Жаклин, немного пришедшая в себя, яростным движением вытерла слёзы, приподняла голову и объявила:

– Да, я его невеста! Я поняла, что люблю его, ещё несколько дней назад... а может быть, я поняла это уже очень давно. Но я не решалась признаться, потом написала это глупое письмо, которое попало не в те руки и которым меня заманили в ловушку. Надо было мне сразу понять, что за птица эта Сюзетт, и не открывать дверь никому, кроме Анжелики!

– Не вини себя! – тут же бросилась к ней дочь Портоса. – Зато теперь д’Орсан вряд ли осмелится тебя преследовать.

– Признаться, я удивлён, что после такого удара кочергой он вообще остался жив, – вставил Рауль.

Лефевр, до того момента притворявшийся лежащим без сознания, услышав имя своего покровителя, приподнялся и несмотря на то, что его шатало из стороны в сторону, довольно бодро заковылял к выходу. Другие люди Франсуа-Армана последовали его примеру. Мушкетёры при виде поднимавшихся врагов схватились за шпаги, но поняв, что ни им, ни девушкам опасность не угрожает, успокоились и позволили врагам удалиться.

– Однако эта цыганка появилась очень вовремя, – заметил Анри, оглядывая комнату. – Кстати, где она?

– И где дю Валлон? – добавил Рауль.

– Леон! – всполошилась Анжелика. – Леон, ты где?

Впрочем, её тревога была напрасной – Леон обнаружился в соседней комнате в компании Мари. Когда схватка закончилась, цыганка выскользнула из-под стола прямо в его объятия, и теперь они страстно целовались возле окна. На изумлённые взгляды мушкетёров и слегка укоризненный взгляд сестры капитан ответил смущённо, но в то же время с вызовом:

– А что такого? Чем я хуже вас, граф де Ла Фер?

– Ничем не хуже, барон дю Валлон, – поспешно ответил Рауль. В это время Жаклин, вспомнив, что она всё-таки дворянка и фрейлина её величества, рассыпалась в благодарностях перед Мари, а Анжелика кинулась к цыганке, которую только что выпустил Леон, и обняла её со всей страстью своей портосовской натуры – Мари даже ахнула от неожиданности.

– Вы спасли моего брата! Вы спасли нашу подругу! Теперь я у вас в долгу, просите что хотите!

– Но мне ничего от вас не нужно, – слабо отбивалась ошеломлённая таким напором Мари.

После ещё нескольких минут бурных изъявлений радости и всеобщего ликования улыбки на лицах стали угасать. Дети мушкетёров вспомнили, что за эту стычку им придётся отвечать перед королём и королевой, и нужно будет рассказать всю правду, всё то, что так тщательно старалась скрыть от Анны Австрийской Жаклин.

– Нас ждёт выговор, – объявил Анри, поморщившись, как от боли.

– В лучшем случае, – добавил Рауль.

– А в худшем? – Мари испуганно посмотрела на него.

– Худшего не будет, – решительно заявил Леон. – Мы расскажем, как всё было на самом деле: д’Орсан домогался Жаклин, преследовал её, она была вынуждена вызвать его на дуэль, где получила ранение...