История одной нелюбви

Глава 12. Теряя голову

  Сначала Торондил, которому не преминул нажаловаться Алрис, был в шоке. Некоторое время он молча хлопал глазами, глядя на сына. Потом он начал злиться. И сказать, что он был в гневе — ничего не сказать. Бушуя, он приказал привести Эйлин и Лиадэйн, как свидетельницу.

  — Скажи мне, дочь Селдарина, правду ли говорит мой сын? — шипел король, заглядывая в глаза Лиадэйн. — Или это очередная уловка, чтобы избавиться от уз брака?

  Лиадэйн в растерянности смотрела на Алриса. Очень уж хотелось ему помочь. Но и предавать Эйлин было бы бесчестно.

  — Владыка, — умоляюще шептала девушка, поднимая глаза на Торондила.

  — Пусть живут вместе до скончания веков, — король бушевал, подобно весенней грозе.

  — Умерь свою ярость, Торондил, — прервал его добрый голос Катраин, которая все это время молчала, раздумывая. — Не стоит обрекать детей на подобные страдания.

  Эйлин всхлипнула, подтверждая ее слова. Лиадэйн покосилась на княжну. Скорее всего, ее пугало не то, как она поступила, а вероятность прожить с нелюбимым всю жизнь.

  — Пошли вон! — тоном, нетерпящим возражений приказал властитель лесов Алендора, указав на дверь и смерив невестку взглядом, от которого у всех присутствующих кровь застыла в жилах. Лиадэйн посмотрела на Алриса. Тот демонстративно не разговаривал и даже не смотрел на жену, но судя по всему, был доволен сложившейся ситуацией, даже не сомневаясь, что скоро будет свободен от оков. Эйлин же прижимала руки к груди, втайне надеясь на то же самое.

  Не желая больше участвовать в разборке королевской семьи, Лиадэйн ускользнула из дворца и вернулась домой.

  После этого ни Торондила, ни Алриса она не видела несколько дней и начала всерьез беспокоиться, не поубивали ли они друг друга. Но вечером четвертого дня к ней явился Алрис. Счастливый и далеко не трезвый.

  — Я свободен, душа моя, как птица в полете, — он подхватил Лиадэйн за талию и закружил над землей, но, пошатнувшись и чуть не уронив девушку, аккуратно поставил ее обратно.

  — Давай же отметим! — принц вытащил из-за пояса бутылку хорошего вина. Лиадэйн натянуто улыбнулась. Похоже, Катраин выиграла тот моральный бой. Теперь все внимание Алриса будет приковано к ней.

  Как и ожидалось, кронпринца как магнитом тянуло к Лиадэйн. Она не возражала, но когда что-то, как ей казалось, заходили за рамки, она не стеснялась его одернуть. Он с удовольствием ходил с ней в дозоры. Вечерами у костра накидывал ей на плечи плед и рассказывал интересные истории: что-то о себе, что-то услышанное у кого-то. Она смеялась над его шутками, а если они спорили, то с азартом и несильными тумаками. Когда она говорила, он слушал ее внимательно, заглядывая в глаза и довольно замечая в них искорки симпатии. Ему нравилось, как она реагировала на его поддразнивания — в них она непременно находила вызов.

  Он нравился ей. Но что-то было не так. Вернее, все было не так. Вся ситуация доводила ее до истерического смеха и битья подушек. Днем к ней приклеивался Алрис, словно ему было медом намазано, вечера она проводила с Торондилом. А ночами она чувствовала себя девицей не особо благопристойной и отчаянно желала, чтобы королю уже надоело гостить в Эвбеоне и он отправился восвояси, прихватив с собой Алриса и иже с ними. А на чувства ни одного, ни другого она ответить не могла. Наблюдая за метаниями девушки, Хадор однажды глубокомысленно изрек, что если бы кто-то был предназначен ей, сложностей выбора и не встало бы. Посопев обиженно, Лиадэйн поняла, что он прав.

  Сидя на ограждении тренировочной площадки, Лиадэйн, приоткрыв рот, наблюдала за поединком. На площадке яростно бились Торондил и Алрис. Причем было видно, насколько сын уступает в мастерстве отцу. Лиадэйн любовалась сражающимися. Лесной Волк и его Волчонок. От Торондила веяло мощью. От Алриса — азартом. В очередной раз потеряв равновесие, принц шлепнулся в пыль, признавая свое поражение. Проиграть такому легендарному воину, как король Алендора, было не стыдно. Лиадэйн присоединилась к аплодисментам. Она сама выросла на рассказах о великих войнах с Высшими Драконами, и имя короля звучало в них довольно часто.

  — Еще кто-нибудь? — король равнодушно обвел глазами смельчаков.

 — Я, —  Лиадэйн неожиданно даже для себя спрыгнула с ограждения и отсалютовала Торондилу мечом. Воины одобрительно загудели. Их взгляды схлестнулись раньше мечей. Ее — решительный, его — неожиданно смущенный. Удары посыпались, подобно граду, резко и безжалостно. Торондил отражал их, отступая. Он не мог заставить себя провести контратаку, боясь причинить ей боль. И это не уклонилось от Лиадэйн.

  — Деритесь честно, мой король, —холодно бросила она. И мечи зазвенели снова. В холодной своей ярости Лиадэйн была прекрасна. И по ее взгляду Торондил понял — она мстит ему сейчас. За то, что происходило в Алендоре, за его запреты и за его равнодушие. С хладнокровной улыбкой, которая резала лучше, чем эльфийская сталь, Лиадэйн напирала. И сейчас он любил ее сильнее, чем когда-либо. Удачно отразив очередной удар стражницы, он схватил ее за шею, вцепившись пальцами в нежную кожу, дернул на себя и склонился над лицом Лиадэйн, пристально глядя ей в глаза. Эльфы, наблюдавшие за поединком, как один  удивленный выдохнули. До поцелуя оставался миг. Но он не мог целовать ее на глазах у всех, хоть этого и хотелось больше всего на свете. Лиадэйн тоже поняла это. Губы ее сжались, усилием воли она заставила себя оттолкнуть от себя короля. Так и не закончив поединок, она пошла прочь, нервно вращая меч в ладони. «Кто я до тебя, Торондил?» —внезапно донеслась до сознания короля ее отчаянная мысль. И она прочно засела у него в голове.