История одной нелюбви

Глава 15. Как и должно быть

  Лиадэйн следила за королем. Он почти не ел, всё думал о чем-то. Пальцы, лежавшие на подлокотнике кресла, чуть подрагивали — Торондил нервничал, и это состояние передалось и Лиадэйн. Она заерзала в кресле, что привлекло внимание владыки.

  — Ты проводишь много времени с Алрисом, — вдруг сказал он, пристально глядя в глаза эллет, словно пытаясь уличить ее в чем-то.

  — Пусть это не беспокоит Вас, мой король, — Лиадэйн отметила, как его взгляд стал значительно мягче.

  Но короля беспокоило не только это.

  — Позвольте спросить, владыка, — неуверенно начала эллет, — эльфы, которых мы видели в лесу…
  Глаза Торондила внезапно потемнели от сдерживаемого гнева.

  - Ты знаешь, с чего начались войны с Драконами? По легенде, когда Древние создали Первородных эльфов, от которых и пошли три наших рода, они основали Сандарион.

  Лиадэйн кивнула. Она часто слышала это название в древних легендах: единое королевство, богатое и процветающие.

  - Но из Первородных выделились те, кто желал большего. Они говорили о свободе и независимости, но в глазах их была алчность и гордыня. Они ушли на Юг в поисках друидов, тех, кто владел неизмеримыми магическими силами. Никто не знает, что произошло при этой встрече, но, судя по всему, Отрекшиеся нашли магов, но те отказались исполнять желания эльфов. Их больше никто не видел, но вскоре в небе над Сандарионом появились драконы. Друиды поклялись уничтожить всех Первородных, чтобы никто больше не мог возжелать силы, ему не положенной. Сандарион пал. Выжившие эльфы разделились, ушли в затаенные уголки лесов и основали три эльфийских обители: Рин-Алендор, Эвбеон и Селдарин. Мы были уверены, что мы затаились, что больше ничего страшного не случится. Век друидов подошел к концу, большая часть ушла к Предкам, те, кто остался больше не владели своим даром, а новому поколению не было никакого дела до старых грехов. Но Отрекшиеся выжили. Собрались с силами, вкусили мрачное очарование темной магии. С ее помощью они разбудили Высших Драконов, что спали веками. Все понимали, чем это может закончиться. И тогда три рода снова объединились в альянсе и отправились на Юг, чтобы раз и навсегда покончить с Отрекшимися, - Торондил рывком поднялся, отошел к окну. Грудь его тяжело вздымалась от едва сдерживаемых эмоций, что сейчас разрывали его сердце.

  — Я был там почти две тысячи лет назад, когда на нас напали драконы, — продолжил король свою исповедь. — Я помню запах паленого мяса, удушливую гарь древесины, жар раскаленного камня так, как будто это вчера. Там я потерял своего отца. Моя мать истаяла буквально за несколько месяцев от тоски по нему, — голос Торондила был пропитан горечью. Ярость, боль старых ран, осознание бессилия. Он вздрогнул, когда его торс обвили нежные руки, а к спине прильнуло хрупкое тело девушки. Как поддержать по-другому Лиадэйн просто не знала. Она молчала, обдумывая услышанное.

  — Не бери на себя слишком много, — наконец проговорила она, прижимаясь щекой к спине короля. В подобные моменты официоз был излишен. — Ты не ответственен за то, что произошло. Ты не ответственен за их судьбы.

  Торондил повернулся, обнимая Лиадйэн в ответ. Его взгляд бродил по ее лицу. Под его ладонями неистово билось ее сердце. Не думая ни секунды о правильности и своевременность своих действий, он наклонился и поцеловал ее. Эллет подалась ему навстречу, притягивая голову короля к себе и зарываясь пальцами в светлые волосы. Мир вокруг словно перестал существовать. Осталось лишь одно дыхание и одна жизнь на двоих. Пламя высшей крови окончательно растопило лед в его душе, и теперь по венам с ревом несся ошеломляющий поток. Хватит с него воспоминаний.

   — Знаешь, такое странное чувство… — прошептал он, спускаясь губами по ее шее.

   — Какое? — прикрыв глаза, девушка откинула голову.

   — Как будто я хочу тебя съесть! — зубы короля прикусили нежную кожу. Вскрикнув, но больше от неожиданности, чем от боли, Лиадэйн сжалась в его руках, и тут же рассмеялась.

   — Как я могу отпустить тебя всего через несколько недель? —Торондил отвел с лица Лиадэйн пряди волос, которые растрепал ворвавшийся в окно ветер. Где-то вдали прогремел первый раскат грома. Улыбнувшись, Лиадэйн выкрутилась из королевских объятий.

   — Но я вернусь в первый день лета, — она отошла к столу и выбрала из блюда с фруктами самый сочный персик.

   — Пожалуй, мне пора, мой король, — она подкинула фрукт в воздух, ловко поймала и, весело сверкнув глазами, направилась было к двери, но ее остановила рука короля. Пальцы его крепко сжались на ее запястье. Девушка вопросительно посмотрела на Торондила.

   — Ты же понимаешь, что сегодня я не смогу тебя отпустить?


   Просыпаться не одной было странно. Лиадэйн не спешила открывать глаза, чувствуя, как под ладонью, лежащей на груди Торондила, размеренно бьется его сердце. Словно почувствовав пробуждение эллет, король вздохнул и плотнее прижал ее к себе. Вечером он не отпустил ее даже за ночным платьев, выделив одну из своих рубашек. А ночью не произошло ничего, что считалось бы предосудительным. Улыбнувшись, девушка открыла глаза. За окном уже было светло, летний ветер, свежий после грозы, лениво трогал прозрачные шторы. Лиадэйн перевела взгляд на Торондила. Она никогда не видела его настолько… умиротворенным.

   — Не пялься, — вдруг сказал король, не открывая глаза. Рассмеявшись, эллет рывком поднялась, нависнув над ним. Но уже вполне проснувшийся Торондил не дал ей долго наслаждаться положением. Ловко перевернувшись, он подмял девушку под себя.