История одной нелюбви

Эпилог

  - Ты все решила?

  - Да. Прости. Но я тебя простить не могу, - Лиадэйн вложила ему в ладонь что-то холодное. Когда хлопнула дверь, навсегда отрезая его от нее, он разжал руку. На ладони лежало обручальное кольцо Лиадэйн. Сердце затрепетало в горле, из груди вырвался нечеловеческий вой… и Торондил проснулся. В который раз ему снился кошмар, от которого он просыпался в холодном поту и с небьющимся сердцем. За окном под вой вьюги занималось хмурое зимнее утро. Повернувшись, Торондил прижал к себе жену, которая чуть застонала во сне и прильнула к нему. Не в силах снова заснуть, король перебирал темные локоны Лиадэйн. Тогда, пять лет назад, он чуть не потерял ее снова. Когда она ушла из его кабинета, она не выходила к нему неделю. Он метался по дворцу, как раненый зверь, проклиная Эраэль и свое малодушие. Все это время покой королевы охраняла Алверад, которая не пускала его к Лиадэйн. Не помогали ни уговоры, ни угрозы. Фрейлину не подкупил даже обещанный титул, и ее стойкость и преданность поразили его. Все свободное время он проводил, раздумывая над тем, как просить прощения у Лиадэйн. Он благодарил Древних, всех подряд, когда она снова заговорила с ним. Когда снова улыбнулась. Когда сама поцеловала его. “Я попытаюсь простить тебя, Торондил, - сказала она однажды, поглаживая начавший выделяться живот. - Но я всегда буду помнить об этом”. А он был готов упасть ей в ноги.

  - Который час? - сонно спросила Лиадэйн, натягивая одеяло.

  - Скоро рассвет.

  - Поспи еще хотя бы час, - эллет прижалась к мужу и спрятала лицо у него на груди. Обняв ее, Торондил снова провалился в сон.

  Когда он проснулся снова, постель рядом с ним была пуста. Лежа с закрытыми глазами, он слышал, как дверь открылась, но это была не Лиадэйн.

  - Проснись.

  Его потягали за щеку. Потом за вторую. С детским “бип" нажали на нос.

  - Не притворяйся.

  Тонкий пальчик погладил его губы, а маленькие губки наивно чмокнули в лоб. Дверь снова открылась, и Торондил узнал эти шаги. Он узнал бы их из тысячи.

  - Не трожь отца, Тиатриль, - услышал он тихий голос Лиадэйн. - Пусть спит…

  Распахнув глаза, король резким движением поймал уже начавшую слезать с постели дочь за пятку и сгреб в охапку.

  - Я сейчас съем эту непослушную девочку! - заявил он, грозно сверкая глазами. Маленькая принцесса завизжала. Королева укоризненно посмотрела на них и улыбнулась. Принцесса Алендора была совмещением лучших качеств родителей. От короля ей досталась внешность сумеречных эльфов, от королевы - нрав высших. Златовласая и синеглазая, с очаровательной улыбкой матери, она стала всеобщей любимицей.

  Лиадэйн перевела взгляд с дочери на супруга. Решение остаться далось ей тяжело. Тогда она несколько раз подходила к шкафу и задумчиво разглядывала платья, решая, какие можно забрать, и сколько понадобится сундуков, чтобы окончательно перебраться в Селдарин, к отцу. Она слышала под дверью голоса Торондила и Алверад. Даже если она останется, ничего не будет, как раньше. Она уже не сможет относиться к Торондилу так же. Но и отнять у своего ребенка отца она не смогла. И это было самое взрослое и самое взвешенное решение из всех, которые она приняла в своей жизни.

  Она видела, что Торондил обожал дочь. Он проводил с ней все свободное время, впитывая каждую секунду. Король будто пытался наверстать упущенное с Алрисом. Лиадэйн часто видела их в библиотеке, где уютно устроившись у камина, они читали. И иногда Тиатриль целовала отца в лоб, настолько непредвзято и настолько трогательно, что королева чувствовала неожиданного тепла в груди и улыбалась.

  А сегодня был Гвайн Идринн. В дверь постучала Алверад и, загадочно улыбаясь, позвала Тиатриль упаковывать подарки. Когда та убежала, Торондил подошел к Лиадэйн и обнял ее за плечи.

  - Люблю тебя…

  Он повторял это постоянно, пытаясь увидеть в глазах возлюбленной ту же искру, которая зажглась на свадьбе. Но, как и всегда, эллет лишь грустно улыбнулась.

  - Знаю.

  За окном, кружась в белом вальсе, падали снежинки. Король обнимал свою королеву. Всё плохое со временем забудется, острые углы сгладятся. Что-то изменится, а что-то останется неизменным. А этот миг… Пусть длится вечно.