История одной травницы

Глава 18

"Кулинарная книга"

Он мне дал кулинарную книгу! Теперь я окончательно разочаровалась в этом мире, в прошлом, в принципе тоже. Меня киданули, так еще и отделались самыми низким способом. Сбежал, так еще и унизил!

—Во-о-от дед дает, насмешил! — истерический хохот грозился перерости в слезы.

—Заткнись.— оскорблено ответила я.

Ну уж, спасибо, что не дояркой меня пристроил!

—Ну не злись, зато это нам на руку! — вытирал слезы домовой. — Больше практики! Хотя вызывает подозрение его поведение. — он задумался. — Никогда он не уходил, оставляя своих "учеников" на произвол судьбы. Можно было сказать, что черномаг зажрался, но он не из таких.— потирая бородку говорил он. — Скорее всего он нашел себе настоящего ученика! Или что-то в этом духе..

—Как это?

—Ну... Чернокнижники должны передать свои знания по истечении некого срока, это делается для поддержания силы. Обычно после такого ритуала маг уходит к себе в "берлогу"— он опять задумался. — хотя... Может быть и другая причина... — опять замолк домовой.

—Да давай уже все предположения рассказывай!— Садясь за стол и громко хлопнув по нему рукой ответила я.

—В последнее время канал между Навью и Явью стал очень расплывчатый, вот дед неверно и бесится, что тварей своих не может призвать или воззвать к высшей нечисти. — сказал спокойно он. — Но я больше склоняюсь к первому варианту, ведь дед у нас проворный, везде выход найдет.

—Что вообще представляет из себя ученик черномага и может ли он нам помешать?— уставшая, я была не в настроении вести долгие беседы.

—Это такие вместилища силы, которые способны выполнять любую прихоть мастера, чаще всего они как сосуды, оставленные на черный день. Черномаг может выпить их досуха или наоборот наполнить до предела. Чаще всего выбирается такой человек, у которого большой резерв или... — тут он осекся и заозирался. — уже мертвец.

От последствих слов мне стало не по себе.

—Тела мертвых людей— это самое лучшее вместилище, ведь в нем нет не конца, не края. — свесил ножки с печки домовой. — только назревает другой вопрос: Если пришел такой срок, значит чернокнижнику грозит беда!

—О каком таком сроке ты говоришь? — уже зевая и подпирая рукой подбородок говорила я.

—Совсем ничего не знает девчонка! Откуда ты только такая взялась? — на этот вопрос я предпочла не отвечать. — Ну и не отвечай. — обиделся домовой. — Все тебе объяснять надо! Чернокнижники же с нечистью работают, пищу им дают, вот в замен они им так и отплачивают, беды предсказывают. Кормящую руку берегут!

—О-о-о как. — протянула я, ложась на стол. — Слушай, раз за дверью находятся прислужники деда, то почему мы не скрываемся?

—Низшая нечисть там, не глаз, не носа, не ушей, только голодный рот и мощные тела, услышать не смогут, а из-за печати на двери, пока сами туда не пойдем, не тронут. — почти как мантру произнес он.

—М-м-м-м получается опасность не грозит?

—Почему? Грозит и еще какая! На ночь Ивана Купало печать спадет и от нас здесь ничего не станется! — зло проговорил он.

—Что-то не состыковывается... Если печать спадает, при каждом Ивано Купале, то почему жители деревни до сих пор живы?

—Так вечером они празднуют, а потом по домам, а там у них уже тотемы темных богов повсюду. — огорошил меня домовой.

—Так и у нас вроде есть.. — указала я на корзинку с тотемами.

Старичок спрыгнул и подбежал к корзинке и начал орать, тыча мне в лицо своим пальцем.

—Дуреха ты не смышленая! Совсем что-ли черномага за врага не принимаешь или мне тебе все разжовывавать надо?!

От такого ора сонное состояние само улетучилось.

—Да! Разжуй мне! — на повышенных тонах ответила я.

—Да вот, погляди! Ничего не напоминает? Тотем этот Лады — богини весны и если есть глаза, так пойми, что он очернен и выпит досуха!

Мне всучили вырезанную куклу. Я начала разглядывать и увидела много черных трещин и несколько больших порезов на оборотной части тотема. Пока я рассматривала, то домовой продолжил.

—Вот этот пренадлежит Макошь, этот Велесу, вот Перун, вот Морене.. — он называл каждый, выкидывая тотем на стол.

В какой-то момент он остановился и поднял на меня свои черные от злости глаза.

—Аль не признаешь богов своих, деточка.. очнись, мы имеем дело со злом, которое питаться от светлых богов не брезгуя, уменьшая их силу и отдавая ее тьме. Пойми это... — он обессиленно опустился на колени и заплакал. — Мелких богов он и подавно в слуги записал.

Вокруг него стали проноситься золотые искорки.

—Думаешь легко знать всю тяжесть ситуации и не сообщать ее своим братья, да сестрам? Он с каждым годом все слабее, а тьма только сильнее! — перешёл на истерику он. — А ведь раньше я ходил по домам людей и сеял в них уют и радость, благоволил детям и оберегал их от невзгод,помогал со скотом и домашним бытом, я был хранителем домашнего очага! А сейчас что? Я с каждым днем все больше погружаюсь в пучину страхов и собственных сомнений, твари окружающие меня пропитывают дух грязью, которую не стереть и за сотню лет, раньше меня чтили и поклонялись мне, а сейчас даже имя мое было утеряно и кануло в лета. Даже я уже сам не помню, какое оно у меня. — с грустью, шмыгая носом закончил он.

Этот рассказ тронул меня до глубины души и я воспрянула, поднимаясь с табурета.

—Не беспокойся, найдем мы твое имя, я уж точно помогу тебе с этим!

—Дура! — опять стал недовольным домовой. — Ноги бы нам отсюда сначала унести и дом найти. Ты сейчас думаешь не о том!

От такой реакции я обратно села.

—Это и без тебя понятно. — буркнула я. —В итоге , план у нас не меняется, практиковаться— я практикуюсь, а сейчас остается только спать.

Домовой обратно превратился в кота.

—Я р-р-рад, что ты так бы-ы-ыстро все схватываешь.

—А я рада, что ты быстро меняешь свое настроение.— хмыкнула я. — не очень хочется спать на мокрой от слез печке.

За это стеб, я получила пушистым хвостом по лицу.