История одной жизни

Глава 2

«Я знаю, что нельзя доверять людям, но ему позволил вести свою игру. В тот момент пришлось подавить все эмоции, закрыть глаза и связать свои руки, чтобы слепо двигаться на голос этого незнакомца. Он был приятным и манящим, отказаться было сложно. Наш договор был простым: я иду за ним, а он ведет меня к сестре. Тогда произошло рукопожатие, чтобы убедиться и укрепить наши слова на деле, что никто из нас не соврет. Произошел договор, нарушать который, я пока не хочу.

Оттуда мы пошли в сторону леса, он был слева, а справа находились очередные поля для рабочих. Они везде были одинаковыми. Огромная территория, где люди опускались до земли и собирали урожай. Незнакомец сказал, что мы идем на север и именно там, на севере, будет моя сестра. Местные назвали этот лес северным, только потому, что он находился в северной части мира. Ни на что другое почему-то менять название не решались. Значит ли это, что там безопасно? Люди не ломали свою голову с названиями и говорили, как видели.

«Чем проще, тем лучше», — эту фразу сказал мне незнакомец, как будто считал, что я начну его расспрашивать. Я не маленький, мне уже двадцать и я знаю много разных вещей, просто не могу вспомнить. Знаю, что ведусь на все его уловки и позволяю себя вести, но что, если он и правда поможет мне найти сестру, сделает меня счастливым? За это, я готов отдать ему все что угодно.

Уже у входа в лес, он сам снял капюшон и свой шарф, как будто ему было очень холодно в городе и стало жарко к лесу. Тогда я впервые заметил его белые, как и мои, волосы. Мама говорила, что у таких гадких людей, как я сам, всегда есть метка богини Аин, в виде необычной внешности. Может, он сам не знает, кем является, так что мне придется помочь ему немного, подтолкнуть к правде. Вдруг, он окажется самым сильным магом и добрым тоже. Тогда мне не придется слишком долго мучить себя за то, что пошел не с тем человеком. Он сказал, что его зовут Арэв, на другом языке это означало бы солнце».

— О чем ты пишешь? — Арэв ходил за ветками, чтобы сделать костер, хотя бы немного согреться и просушить одежду, которую пришлось снять.

Он, конечно, не стал раздеваться, а вот Рой снял почти все, оставаясь в трусах и промерзая на холоде.

— Веду дневник, чтобы не забыть, что со мной произошло. В последнее время, память будто отшибло, может просто где-то ударился.

Рой пожал плечами и положил блокнот на свой рюкзак, которому еще предстояло высохнуть. Многие вещи внутри тоже промокли, но сейчас лежали вне своего убежища и

спокойно просушивались. Бумага смялась, и теперь там были пятна, но карандашом все еще можно было в нем писать. Эта вещь была первой, которая успела высохнуть, пока они вместе ходили за дровами. Костер получился небольшим, но веток должно было хватить, чтобы его зажечь. Солнце начинало садиться за горизонт, поэтому нужно отдохнуть и сделать небольшой ночлег на ночь. Идти по темноте не хотелось им двоим, поэтому идея про остановку показалась самой лучшей.

— Ты хоть умеешь разводить костер?

Вопрос прозвучал так, будто его сейчас начнут отчитывать, но Рой только покачал головой, давая понять, что не умеет этого делать. Он сам только недавно вышел из дома, потерял память и теперь находился рядом с человеком, который пообещал вернуть его к сестре. Даже если и умел это делать, то сейчас просто не помнил как.

— Я буду показывать, а ты повторять. Пора уже чему-то учиться в твои годы, — Арэв сел на противоположной стороне от костра.

Ушло немало времени на то, чтобы показать, как стоит держать палку и тереть ее, для небольшого огонька, который должен был получиться в конце. У нового знакомого это получалось хорошо: огонь сразу попадал на палки и траву, чтобы загореться, только тот сразу начинал его тушить, уступая место Рою. Он не собирался быть первым в этом деле, хотелось просто согреться и немного поспать, а вместо этого ему приходится тереть палки.

— Вы так и не сказали, почему решили мне помочь. Читать вас у меня не получается, а сами вы молчите, как будто и не собираетесь отвечать.

— Тебе и не стоит меня читать. Я лишь сказал, что расскажу, как читаю тебя, а не как читать остальных людей, — волосы Арэва уже высохли, но у него они были по плечи, поэтому тот бросил свое дело и заплел их обратно в хвост, как делают девочки.

— А если я хочу?

— Все что нужно знать так это имя, вот и все. Постарайся не поднимать эту тему, сосредоточься на палках и весь гнев лучше направляй именно на них.

Задавать очередной вопрос Рой не стал, он и правда злился, только на себя, за то, что сам не может также хорошо читать людей, не может понять, кто на деле стоит перед ним и чего от него ждать. Злился, что так легко пошел за незнакомцем в лес. Он рос в среде, в которой никогда не было для него места, поэтому часто приходилось это место отвоевывать, и он научился это делать, если была необходимость.

В памяти проскальзывали моменты, как дети с окраины, которые жили близко к полю, звали его гулять, бросали одного где-то в лесу и убегали оттуда. Если бы одна девочка не приходила к нему на помощь, то он там и потерялся бы. Вместо этого, сидит тут и трет палки, чтобы разжечь костер. Маленький мальчик был слишком наивен и добор, чтобы отказывать и не верить людям. Сейчас, он хотел казаться взрослым, но сам понимал, что все еще остался тем ребенком, которым и был.

В детстве, каждый ребенок получал шрамы на своем теле, а потом они хвастались друг другу. У кого-то они были в виде пролитого кипятка, кто-то просто царапался в кустах или попадал на острые предметы, пока играл на улице. Рой же получал шрамы от других детей, когда те, кидали в него камнями или осколками, которые потом надолго застревали в коже. Мать пыталась их вытаскивать, но потом просто перестала, потому что устала и начала заботится о младшем ребенке. Со временем, пришлось учиться самому, убирать осколки и обрабатывать раны. Он научился терпеть и не показывать боли, когда ее так хотели увидеть на его лице. Людям, нужны только эмоции и страдания других, они хуже зверей, которые просто разрывают свою жертву и едят. Люди же, сначала будут издеваться, а потом загонять жертву в самый страшный кошмар. Когда не показываешь эмоции, от тебя отстают чуть быстрее, словно игрушка перестала быть интересна.