История Оливера Брауна

Письмо Стивена (часть 2)

Дорогой Оливер,

Я некоторое время ничего не писал, но вот, наконец, нашёл время написать пару строк. Ну и тут ты, конечно, понимаешь, то, что парой строк я не ограничусь да? Ха-ха. Это верно, но я постараюсь быть максимально кратким, чтобы не занимать слишком много твоего драгоценного времени. Как у тебя дела? Как продвигается учёба, как родители поживают? Как обычно напоминаю тебе, что тебе необязательно отвечать на письмо сразу, мне ведь просто приятно писать. Это как разговор двух людей, когда один говорит-говорит-говорит, а второй слушает и кивает. Ведь ты и в жизни не часто бываешь, словоохотлив, но зато у тебя превосходно получается слушать. Должен признать, что это могут далеко не все. А ты слушаешь и не упускаешь ни единого слова, ни капли информации. Поэтому когда я пишу тебе, я чувствую, что мы ведём полноценное общение, от этого на душе становится легче.

Помнишь, я тебе писал как-то про Мишель и что она хочет встречаться со мной? Так она до сих пор мне пишет, правда я не так давно получил от неё письмо, это случилось сразу после нового года, и я немного обеспокоился. Вы встречали новый год в одной компании вместе с ней. Она написала письмо сразу после того, как вернулась домой. Она очень много извинялась, но я не совсем понял за что именно? Она пишет, что немного побыла в компании с одним из наших друзей. Немного побыла в компании, это что за формулировка такая? Они переспали? Если даже и так, то к чему мне об этом сообщать? У нас ведь ещё ничего нет и мы не пара. Странно как-то и не похоже на ту Мишель, которую я знал когда-то.

Вспомнился сразу же случай, когда я ходил в клуб и случайно встретил там Мишель. Она так дико размалевала себе лицо, что я не сразу её узнал. Сколько нам тогда было? Шестнадцать или семнадцать лет! Мишель была в коротеньком платье! В чёрных лосинах, глянцевых, под платьем! Туфли на каблуке, на очень длинном каблуке! Мне всё казалось, она сейчас споткнётся и вся переломается, пока падает. Но она достаточно хорошо стояла на ногах, на неё все косились, кто-то даже снимал на видео. Столько парней подходило к ней, а она только и радовалась! И сейчас она изображает из себя такую преданную девицу…

Даже не знаю, можно ли ей верить? В любом случае я ещё пока не скоро смогу приехать в отпуск и сам на всё посмотреть. Может быть, ты мне подскажешь, как быть? Ты ведь её можешь увидеть, взгляни своим профессиональным взглядом и скажи мне – может ли человек, такой, как она, измениться? Я буду рад твоему мнению. А то вроде у нас ничего и нет, но я с каждым днём всё больше начинаю переживать за неё, за то, что у нас могло бы с ней получиться, если я был рядом. И с кем она там провела время? Она мне не назвала имени! Я ловлю себя на мысли, что начинаю ревновать!

Опять я начинаю писать тебе всякую ерунду, извини.

А ведь у вас совсем скоро будет выпускной! Осталось совсем чуть-чуть. К сожалению, я не смогу повеселиться с вами на празднике. Но я буду ждать подробного видео отчёта и фотоотчёта с этого мероприятия! Назначаю тебя ответственным лицом!

А ещё мне тут доложили, что ты сделал Оливии предложение? Это правда? Оливер, если это правда, то я очень рад за вас! Это очень хорошие новости! Если вы решите пожениться без меня, то можешь считать, что ты больше не мой друг запомни!

Ещё одна хорошая новость – моей матери назначили операцию, правда, на середину июня, но это хоть что-то. Как раз я успею заработать необходимую сумму для оплаты операции. Очень рад, что дело сдвинулось с мёртвой точки. И у матери настроение улучшилось, а то она уже постоянно была в депрессии, как мне кажется. Тётя Сара говорит, что она часто ругалась на неё по пустякам, а сейчас гораздо лучше, даже улыбается. Боль доставляет ей очень много хлопот. Немного осталось ей терпеть, операция должна помочь.

А нас теперь перебросили в Керидж, он западнее, но обстановка тут совсем не отличается от той, что была в Тегеране. Мы тут уже почти месяц, но нас тут держат ещё за новичков и косятся, словно мы шпионы какие-то – ничего серьёзного не доверяют. Под тем, что я пишу «мы», я имею ввиду себя и ещё двух ребят, переведённых вместе со мной. По правде сказать, я и их практически не знаю. Тут я единственный англичанин, остальные солдаты из других стран. То ли нарочно так задумано, то ли случайно, до сих пор не понял. Конфликтов не возникает, но и доверия среди солдат не чувствуется. Отправляешься на задание, вроде бы целым отрядом, а на деле чувствуешь себя в полном одиночестве. Это очень сильно напрягает.

Мы точно так же отправляемся в определённые участки и проводим зачистку. Террористы плотно засели в этом секторе, вероятнее всего мы тут надолго застряли.

Кроме этого мы иногда выезжаем на сопровождение колон с гуманитарной помощью беженцам. Эти поездки тоже изматывают. Десятки машин растягиваются на дороге, местами проезд настолько узкий, что попасть под удар проще простого. Наверное, поэтому так обычно и происходит. В нашем распоряжении всегда бывает тяжёлая техника, но она не может оказать достаточного сопротивления на этой местности. Пару раз мы попадали в настоящие переделки. Террористы заминировали дорогу, и подорвали часть колонны в двух местах, та часть машин, которая осталась в центре, получалось отрезанной, в окружении. Это на словах в тексте всё кажется простыми словами, но когда взрывается машина впереди тебя, а ты врезаешься в её обломки, и всё начинает гореть перед тобой… Выбираешься из транспорта, но со всех сторон дым, и пули прорезают воздух, готовые проделать в тебе кучу дырок. А потом, товарищ, который спускается из машины следом за тобой, падает, как подкошенный, в тебя летят брызги крови…