История Оливера Брауна

День встреч

Случившийся пожар в Лидсе, безусловно, выбил всех из колеи, жизни многих людей кардинально поменялись. Не могу сказать, что меня всё это обошло стороной. Я ведь должен был получить диплом, чтобы можно было устроиться на работу, но без документов, ни о каком дипломе и речи не шло, а они сгорели вместе с университетом. Конечно, всё обещали восстановить, но на это требовалось время. Время, которого у меня не было, ведь я снимал комнату, а за жильё нужно было вовремя платить. Раньше у меня была стипендия, но теперь я её лишился. По моим собственным планам, после выпускного, я хотел отдохнуть недельку, другую и уже потом заняться поиском работы. Без диплома, меня соглашались брать только туда, где платили совсем скромные деньги, а это меня тоже не устраивало. А вот Оливии предстояло восстанавливаться в другой университет, и словами убеждать ректоров, что она уже отучилась три года, и ей осталось всего два. Если ей не поверят, то придется учиться заново.

Помочь с работой мне обещал Сэм Маркинс – мой дядя. Он очень страдал после потери дочери, но быстро взял себя в руки. Ведь он работал директором одного из университетов Лидса. Пожар привлёк кучу проверок к нему на работу. Сэм итак не находил себе места, из-за гибели дочери, а тут ещё все эти проверяющие, но, должен сказать, он держался молодцом. Ещё вчера мы договорились, что я зайду к нему домой утром, и мы вместе обсудим дела.

Дело было в субботу, но я всё равно проснулся рано и в девятом часу уже завтракал в своей комнате перед телевизором. Как обычно я переключал каналы, пытаясь найти хоть что-нибудь стоящее моего внимания. Я как обычно машинально пролистнул новостной канал, но глаз успел зацепиться за что-то знакомое и я вернул новости.

Я не ошибся! Сюжет в новостях был посвящён Лидсу, а новости были не радостные. Как раз в этот момент рассказывали о пожаре в полицейском участке. Я отложил бутерброд на тарелку и прислушался к тому, что говорил репортёр, но особой информации я не получил. Самое главное, что я услышал – это то, что это точно не случай теракта. Полиция была убеждена в этом из-за времени возникновения пожара.

Следующий сюжет в новостях был посвящён пожару в моём университете. Вообще эту тему освещали очень часто, чуть ли не каждый день, а тут ещё один пожар – грех не вспомнить о прошлом! Диктор на экране уже в открытую заявлял, что это теракт, и даже нашлась какая-то группировка, которая взяла ответственность за это происшествие. Я слушал это всё в полуха, стараясь не слишком вникать. Душевная рана только начинала заживать, а тут её снова пытаются разодрать. Сюжет вскоре закончился, и я поспешил расправиться со своим завтраком. Собравшись, я покинул свою комнату и уже через полчаса стоял перед дверью семейства Маркинсов. Я нажал на звонок и услышал за дверью монотонную мелодию.

– Доброе утро, Оливер! – поздоровалась со мной Сара Маркинс – мама Анны и жена Сэма. – Проходи, мы как раз завтракаем. – она попыталась улыбнуться, но в её глазах ясно читалась грусть.

– Здравствуйте! – сказал я, неловко отводя взгляд в сторону. Я попытался тоже улыбнуться, но потом понял, что это будет лишним. Я снял ботинки и прошёл в гостиную.

Маркинсы жили в просторном, хорошо обставленном доме. Когда я бывал тут раньше, ещё при жизни Анны, я всегда помечал ту бодрую атмосферу, которая тут царила. Повсюду стояли цветы в горшках, на стенах висели портреты и просто картины с прекрасными живописными пейзажами. Во всём чувствовался порядок и гармония, и даже дышалось как-то легко в этих стенах. Многие наши с Анной друзья завидовали ей, ведь в их домах всё было куда скромнее. Когда я приходил к сестре в гости, Анна всегда играла на гитаре и пела для меня свои новые песни. Она сама сочиняла их, и я часто становился первым, кто услышал её очередное творение. Её мелодичный голос ласкал слух, и на душе от него становилось спокойно. Но всё это было до смерти Анны. Сейчас переступив порог, я сразу заметил те перемены, которые тут произошли. Цветы стали чахнуть и увядать, словно лишённые живительной влаги. Воздух словно стал тяжелее и безвкуснее, вдыхать его было труднее, и это напрягало. Гитара пылилась теперь за диваном, никто не играл больше на ней. Портреты с Анной родители убрали, а картины с пейзажами стали выглядеть так, словно на них была изображена пустыня. Я пожал руку Сэму и сел в предложенное кресло.

– Налить тебе чаю, Оливер, или ты предпочтёшь кофе? – спросила хозяйка, и я взглянул на неё.

– Не откажусь. Лучше чай, спасибо.

– А как насчёт омлета? Мы ждали тебя и решили, что ты будешь голоден.

– Я позавтракал, поэтому откажусь. – мне подали чашку с чаем, и я сделал глоток.

– Ну, как твои дела, Оливер? – проговорил Сэм, откладывая свои приборы.

– Да что дела, особо и говорить не о чём. – ответил я. – Я ведь так никуда и не устроился, а просто так разгуливать по городу не особо стоящее занятие.

– Ну, ты ведь ходишь на собеседования?

– Хожу, а что толку! Работодатели выдают свои анкеты, заполняешь, а потом всё что писал, отвечая на каверзные вопросы, ещё и на словах рассказываешь. Сидят, слушают, улыбаются и кивают, я уже не верю им. Каждый просит оставить телефон для связи, обещает позвонить в течение двух-трёх дней, но никто так и не изъявляет желания связаться со мной. Перезваниваю сам, но они говорят только то, что они всё ещё не могут определиться с выбором, но скоро позвонят. Отговорки всё это!