История Оливера Брауна

Возвращение солдата

В тот самый день, в том самом баре случился пожар. Я ещё не понимал, что происходит, да даже и по прошествии достаточного большого количества времени, не могу разобраться в том, что там произошло. На следующий день все печатные издания пестрели заголовками о новом пожаре в баре. Разумеется, не обошлось без погибших и раненых. По одной из версий в баре завязалась драка, и один из зачинщиков облил одну из жертв легковоспламеняющейся жидкостью и поджог её. Такая жидкость могла оказаться в самом баре среди спиртных напитков. Очевидцы рассказывали, что один из посетителей вспыхнул как спичка и стал метаться по бару, распространяя огонь по всему помещению. Наш тихий городок всё больше и больше превращался в какое-то злачное место, где каждому грозит опасность. Мне это не нравилось.

А на следующий день мне позвонил Стивен. Я очень удивился, услышав его голос, ведь последний раз я разговаривал с ним в тот день, когда он устраивал проводы в свою честь. Голос у него был грустный, но он ничего не стал объяснять и попросил встретиться с ним через три часа на набережной. По голосу я понял, что что-то случилось, поэтому я пообещал, что приду. В своих письмах он писал, что находится в Иране, но как оказался в Лидсе, так неожиданно, было не ясно. Я решил не гадать, а вместо этого решил успеть сделать хоть какие-то дела.

С самого утра я заходил в колледж, тот самый, куда собирался устроиться на работу. Жак Морисон встретил меня и проводил в отдел кадров, где меня сразу же стали устраивать на работу. Для небольшой формальности мне всё же дали заполнить анкету и вскоре мне уже дали на подпись договора. Я был рад, что всё так хорошо получается и подписал их практически не глядя. Меня проводили в кабинет, который должен был перейти мне. Сейчас его хозяйка была на пятом месяце беременности, и работа была ей уже в тягость. Мы познакомились с ней, и она вкратце ввела меня в курс дел. Я не стану утруждать вас длительными рассказами о моих приключениях и о знакомствах с колледжем, я старался погрузиться в работу. Время приближалось к часу встречи со Стивеном, и я отложил все бумаги.

Мы договорились встретиться на перекрёстке Колл-Лейн и Риверсайд Корт. Это было практически у самой реки Эйр. Пока я добирался до места, то в очередной раз отметил про себя, что наш город меняется в худшую сторону. В нём стало больше грязи, больше хулиганов, больше проблем. Я сел в автобус, и через какое-то время заметил движение за стеклом. Большая группа людей двигалась по улице, с явно агрессивными намерениями. Их лица закрывали шарфы, а в руках были пустые бутылки и биты. Автобус свернул в сторону, и я потерял их из вида. Сойдя на нужной мне остановке, я перешёл дорогу и стал ждать своего друга. На часах было начало второго, а значит, у Стивена было ещё десять минут в запасе. Но ждать мне не пришлось. По моему плечу кто-то похлопал тяжёлой рукой, и я испугано обернулся.

– Что, Оливер, оставил свой тыл открытым? – это был Стивен, но я не сразу узнал в нём своего друга. Он сильно изменился, причём не только внешне, но и внутренне. Он улыбался, но у него на душе явно лежал не один камень, а целая гора.

– Привет! Рад тебя видеть, приятель! – сказал я и обнял друга.

– Если бы ты пошёл служить вместе со мной, то не позволил бы кому бы, то ни было подкрадываться к тебе со спины, как я сейчас сделал! Я тоже рад тебя видеть, Оливер. – он улыбнулся, искренне, но только на пару секунд, и всё же я узнал в нём своего прежнего друга.

– Я думал ты сейчас в Иране! Твой звонок сильно удивил меня!

– Да, да, я так и знал, что ты так скажешь! Я всё тебе расскажу, только давай отойдём в сторону. – я согласился со Стивеном, и мы прошли во дворы ближе к реке. Пройдя мимо какой-то парковки, мы прошли вдоль здания, которое стояло на самом краю набережной, и остановились у другого его конца. Река в этом месте была буквально закована в городских стенах. Её воды неспешно бежали через весь город и по ним постоянно ходили небольшие суда. Тут было тихо и спокойно. Мы встали рядом с оградой и стали смотреть на небольшой катер проходящий мимо нас. В борта на нас смотрели какие-то дети и махали нам рукой, но мы им не ответили. Стивен суровым взглядом проводил лодку за поворот реки.

– Стивен. – я попытался привлечь внимание своего друга, когда понял, что молчание слишком затянулось.

– Тут так спокойно. – тихим голосом произнёс он. – Я уже и забыл что это такое. Там, откуда я приехал, такая тишина может означать лишь одно! Что должно случиться что-то очень плохое! Меня пугает эта тишина!

– Стивен, что случилось? – спросил я снова.

– Моя мать умерла. – суровым голосом произнёс он.

– Я соболезную. Я ничего не знал. – я сразу вспомнил, что его мать сильно болела и ждала операции. Операция была дорогостоящей и именно поэтому Стивен, и пошёл служить. Он собирался накопить денег и оплатить операцию. К сожалению, операцию перенесли из-за того, что все врачи были привлечены к спасению раненых после нашего выпускного. Это всё, что я знал о судьбе его матери. А теперь выходит она погибла. – Ей ведь назначали операцию. – я попытался узнать подробности.

– Да, всё так, но операцию перенесли, и она её не дождалась.

– Мне очень жаль.

– Всё нормально. Я уже привык к смерти. Всё время она была совсем рядом со мной, кралась за мной по моим следам. Я столько раз мог погибнуть там, на этой войне, но я живу, а моя мама мертва! – Стивен достал из пакета, который у него был с собой бутылку и отпил из неё приличную порцию. Он протянул её мне, и я поднёс бутылку к носу. Из горлышка я почувствовал резкий запах алкоголя. Я поморщился, но Стивен сурово взглянул на меня, и я сделал небольшой глоток. Обжигающая жидкость обожгла моё горло, и я закашлялся. Ни слова, ни говоря, я вернул бутылку другу и тот сделал ещё один внушительный глоток, даже не покосившись. Я молча разглядывал своего приятеля. Его лицо и руки были загорелыми, кожа местами была ободрана, и в некоторых местах можно было заметить шрамы. Стивен сильно похудел, но было видно, что он стал заметно сильнее и крепче. Он был одет в армейские штаны, и в кожаную куртку, под которой была толстовка с капюшоном. Голова была коротко острижена, в отличие от его прежнего стиля причёски.