История разбитых сердец (сокращенная версия)

Глава 14

Терренс совершенно не скучает и не грустит из-за происходящего в его жизни. И похоже, что не особо раскаивается в содеянном. Он определенно рад, что уже практически разошелся с Ракель, с которой он сегодня сильно поругался. Однако как бы то ни было, мужчина все же жалеет о том ударе по лицу, прекрасно понимая, что любая девушка вряд ли бы простила того мужчину, который поднимает на нее руку. Иногда он хотел бы извиниться перед Ракель за подобное поведение. Однако когда Терренс вновь вспоминает то, как омерзительно она вела себя с ним все это время, он запрещает себе думать об этом.

Чтобы хотя бы ненадолго забыть о своих проблемах, он принял предложение своего лучшего друга детства Бенджамина Паркера посидеть в баре. Этот высокий обладатель каре-зеленых глаз и коротких каштановых волос знает о романе Терренса и Ракель буквально все, поскольку он развивался на его глазах. Он знает, с чего начались отношения этой пары, которой определенно не суждено быть вместе.

— Слышь, дружище, у тебя какой-то странный голос, — сделав глоток какого-то алкогольного напитка, задумчиво отмечает Бенджамин. — У тебя что-то случилось? Какие-то проблемы?

— Много чего произошло за то время, что мы с тобой не виделись, — держа в руках рюмку с еще не выпитым виски и иногда рассматривая ее, без эмоции на лице спокойно отвечает Терренс. — Очень много…

— Не хочешь рассказать? Может, я смогу как-то помочь тебе?

— Сомневаюсь, что ты сможешь что-то сделать. Моя ситуация уже абсолютно безнадежна.

— Ну а ты сначала расскажи мне обо всем, а потом я решу, смогу ли помочь тебе.

— Да в принципе рассказывать особо и нечего… — Терренс ставит свой стакан на барную стойку и облокачивается на нее рукой. — Просто сегодня я серьезно поругался с Ракель.

— Поругался с Ракель? — удивляется Бенджамин. — Но из-за чего?

— Долго рассказывать… Но поругались мы очень сильно… Настолько сильно, что в порыве злости мы наговорили друг другу кучу гадостей и…

Терренс на пару секунд замолкает, глубоко вздыхает и находит в себе силы признаться Бенджамину в содеянном.

— Я даже ударил ее по лицу, — спокойно добавляет Терренс и уставляет пустой взгляд в свою рюмку с виски. — И едва не придушил собственными руками… В прямом смысле…

— Что? — приходит в шок Бенджамин, широко распахнув глаза и уставив их на Терренса, как будто пытаясь получить подтверждение тому, что он услышал. — Ударил?

— Да…

— Нет, чувак, я не верю… Ты никогда бы себе такого не позволил!

— Но позволил же.

— Да, я знаю, что у тебя несдержанный характер, и ты с самого детства передрался и пересобачился со многими людьми. Но ударить девушку… — Бенджамин качает головой. — Нет, я не могу в это поверить.

— А ты поверь, — без эмоций произносит Терренс. — Я треснул Ракель по лицу.

— Но за что ты ее ударил? — с ужасом во взгляде недоумевает Бенджамин. — Ударил свою собственную возлюбленную! Любимую девушку!

— Есть на то причины, — сухо бросает Терренс.

— Она как-то оскорбила тебя? Или… — Бенджамин слегка прикусывает губу, стараясь быть осторожнее со словами. — Твоих близких?

— Упомянула отца! — слегка сжимает руки в кулаки Терренс. — Завела разговор про этого человека, которого я ненавижу.

— И ты поднял на нее руку только из-за этого? — широко распахивает глаза Бенджамин. — Ты совсем ку-ку, МакКлайф? С дуба рухнул?

— Ты же знаешь, что я терпеть не могу, когда кто-то начинает говорить о нем. Я могу говорить о чем угодно, но только не о нем. Точнее, не о том, что между ними было. А когда я слышу оскорбления в адрес своей матери, то не могу себя сдерживать.

— А разве Ракель как-то оскорбила миссис МакКлайф? Она же всегда вроде бы хорошо ладила с твоей матерью! Да и та приняла ее как родную. Вон какая счастливая ходила после того как ты сказал ей, что начал встречаться с этой девчонкой! Едва ли не дочерью своей считала!

— Нет, но…

— Тогда почему ты так поступил? Я бы понял тебя, если бы Ракель как-то оскорбила твою маму. Ибо я бы сам обиделся, если бы кто-то сказал что-то плохое про мою. Но ты не просто разругался с ней из-за этого, но еще посмел поднять на нее руку. Просто за то, что она что-то сказала про твоего отца.

— Она вывела меня из себя, — задумчиво, неуверенно отвечает Терренс. — Наговорила мне столько всякого дерьма, что у меня сдали нервы… И я перестал думать о последствиях.

— Но ты ведь раньше не позволял себе ударить девушку, как бы сильно она тебя ни бесила. Что с тобой произошло в этот раз?

— Я знаю, но…

Бенджамин видит, что Терренс явно уходит от ответов на многие его вопросы. И это начинает его немного настораживать и наводить на мысль, что на самом деле конфликт его друга с Ракель был намного серьезнее, раз дело дошло до рукоприкладства.

«Что-то мне подсказывает, что этот парень что-то не договаривает, — слегка нахмурившись, думает Бенджамин. — Я знаю его слишком хорошо… И не думаю, что дело именно в его матери и его отце. Ракель уж точно не оскорбляла миссис МакКлайф и всегда хорошо к ней относилась. Причина точно не в том, что произошло между его родителями. МакКлайф не мог так просто взорваться. Да, он как бомба – может легко взорваться. Но на это нужна какая-то причина… А раз он поднял руку на Ракель, значит, ситуация гораздо серьезнее. Но мой друг почему не хочет об этом говорить…»

В этот момент Терренс замечает на себе странный взгляд Бенджамина и слегка хмурится, когда интересуется:

— Чего задумался? Почему ты так странно смотришь на меня?

— Да вот размышляю над твоим поведением, — спокойно признается Бенджамин.

— Я же сказал, что во всем виновата Кэмерон.

— Ракель наверняка не знала, что для тебя это больная тема, а ты на нее незаслуженно наехал.

— Да, я ничего ей не говорил! — Терренс скрещивает руки на груди, убрав их с рюмки. — Но она вывела меня из себя.

— Раз она не оскорбляла твою маму, то какой был смысл так заводиться и поднимать на нее руку?