История с привидением

Глава 7

Шестой день,

очень грязный

Ванька вдруг выпрямился и замер, сосредоточенно глядя в никуда.

— Все, доработался, — решил Марк.

Я же поспешила убрать со стола бумаги, над которыми сидел брат, и очень вовремя: мгновением позже раздался оглушительный чих.

— Твоя экономка совсем разленилась, даже пыль не вытирает, — почесывая нос, прогундосил Ванька.

— Она ее вообще никогда не вытирала, этим другие слуги занимаются, — возмутился Марк.

Хорошо ему, он же не дышит, а у Насти вон уже переносица красная — натерла, пытаясь сдержать рефлексы. Я вообще вся чешусь — не замок, а сплошная антисанитария.

— И где же они? — Спросил брат.

— Нету, — Марк развел руками с таким скорбным видом, будто сам вынужден махать тряпкой или, этим, как его... забыла.

— Насть, ты не знаешь, как называется такая штучка с перьями, которой пыль вытирают? — Я попыталась тихо и аккуратно освежить память с чужой помощью.

— Ой, у них такое смешное название, — засмеялась блондинка. — Пипидастры!

Тихо не получилось. Ванька хрюкнул и снова чихнул, а Марк грозно на меня посмотрел.

— Что?

— Ты чему ребенка учишь?

— Я?!

— Ты!

— Да она сама все знает.

— А ты поощряешь!

— Вы, что, опять ссоритесь? Ваня, разними их.

— Ну-ка, разошлись по углам, а то закидаю... пипидастрами!

— Вань, ну чего он ко мне цепляется?

Я бухнула на стол спасенные бумаги. Серое облако взметнулось к потолку, заставив подумать о еще одном привидении, и тут же осело на ближайших поверхностях. Больше всего досталось почему-то Насте, сидящей по другую сторону стола.

— Я так больше не могу! — Возмутилась она. — Мне срочно надо в душ.

— Бесполезно, — я попыталась стереть пыль с лица, но похоже сделала только хуже. — Эта грязь уже не смоется, только вместе с кожей снимать. Вот вам и сказочки про чистую Европу.

— А ты полежи с десяток лет в шкафу под замком, еще не так запылишься, — обиделся Марк за свою вторую родину.

— Ты лучше объясни, куда слуги делись? Сам распугал или помог кто?

— А то вы не догадываетесь.

— Опять Марта? Давай, вали все на бедную экономку. Сколько можно ее во всех грехах обвинять? — На самом деле Марта меня совершенно не интересовала, но призраку я спуску не дам — он первый начал.

Марк тоже завелся:

— А я виноват, что она везде наследить успела?! Эта... женщина извела всех постоянных слуг. У нас, знаешь, какая классная тетка работала — Дорис. Она мне вкусняхи разные приносила, помогала немецкий учить. Я, когда сюда приехал, вообще ничего не знал, только Ja и Danke, а она возилась со мной, все предметы называла и повторяла, пока я не запомнил. Тетка Грета ее любила. А потом в ее комнате ложечки серебряные нашли. Марта нашла. Дорис уволили, ей пришлось уехать из Айзена. Остальных я вообще не запоминал — одних на воровстве ловили, другие постоянно что-то себе ломали, третьи посуду били. И все это она так аккуратно провернула, что на нее и подумать не могли. Уже потом, после смерти, я все увидел. В конце концов, родителям это надоело, и они вообще перестали нанимать слуг. Что-то сами делают, что-то — приходящие пару раз в неделю женщины. И главное, — он уже почти кричал, — главное, родители полностью доверяют Марте!

Я почувствовала себя мышью под веником — бежала себе по делам, а меня, раз, и прихлопнули — сижу и не знаю, что теперь делать, но на всякий случай стараюсь не отсвечивать.

Марк немного покружил по комнате и вылетел наружу. Кажется, не только я вздохнула с облегчением.

— Что это на него нашло? — Осторожно спросил Ванька.

— Муха укусила, Марта зовут. Давайте, что ли, продолжим, а то еще больше влетит.

Настя заметно дрожала, но поднялась с решительным видом:

— Вы как хотите, а я — в душ.

Ваньке тоже было не по себе: он тут же настоял на том, чтобы проводить любимую и посторожить ее за дверью ванной комнаты.

Я даже растерялась. А я?

— И вы оставите меня одну с этим психом?

Брат задумался, вид у него был такой, будто он сейчас разорвется: с одной стороны любимая сестра, с другой — любимая, а с третьей — неуравновешенный призрак, который, конечно еще никому не навредил, но кто его знает. Романтическая любовь победила.

— Маш, он же тебе ничего не сделает. Ну, может, поорет немного, так и у тебя глотка луженая.

— Что?!

Брат поспешно дернул канделябр и вытолкал Настю из штаба. Я осталась в потайной комнате одна. Смотреть на документы и планы не хотелось, в узенькое окошко — тоже. Сегодня, даже погода была не в духе — хмурилась и все пыталась расплакаться. Я бы тоже поддалась ее настроению, но не успела. Марк вернулся почти спокойным и вежливо поинтересовался, куда это все подевались.

Я сказала правду: что один психованный тип кое-кого напугал и напрочь лишил желания трудиться.

— А ты почему здесь осталась?

— Не взяли. Ты чего так разошелся-то?

Призрак сел напротив и опустил голову.

— Пять лет жи... существовал спокойно и не волновался ни о чем. А тут вы приехали, живые, счастливые...

— Можем уехать, — испуг прошел, его место заняло раздражение.

В самом деле, что мы возимся с этим недобитышем? Приехали, называется, отдохнуть, замок посмотреть, на солнышке погреться.

— Маш, прости, сам не знаю, как так вышло.

— Вот только извиняться не надо — у тебя это плохо получается.