История старого халата

Глава 1.1

В один из дней, когда за окном лил дождь, как из ведра, в наш магазинчик зашел мужчина лет двадцати двух-трех от роду, среднего роста, приятной наружности. Он какое-то время бродил среди полок с различными вещами, пока не остановился около халатов. Так я и стал вещью Ильи Ильича.

Я служил и служу ему верой и правдой. Когда хозяин возвращается домой, то он надевает меня, а я согреваю его.

Илья Ильич был человеком беспечным, иногда эта беспечность переходила в позы всего его тела, даже в мои складки. Время от времени его взгляд помрачался выражением будто усталости или скуки; но ни усталость, ни скука не могли ни на минуту согнать с лица мягкость, которая была господствующим и основным выражением, не лица только, а всей души; а душа так открыто и ясно светилась в глазах, в улыбке, в каждом движении головы, руки.

Цвет лица у Ильи Ильича не был ни румяный, ни смуглый, ни положительно бледный, а безразличный или казался таким. А тело хозяина же, судя по матовому, чересчур белому цвету шеи, маленьких пухлых рук, мягких плеч, казалось слишком изнеженным для мужчины.

Движения его, когда он был даже встревожен, сдерживались также мягкостью и не лишенною своего рода грации ленью.

А как же я шел к покойным чертам лица хозяина и его изнеженному телу! Я полностью походил на восточный халат, но таковым не являлся. На мне не было ни кистей, ни бархата, ни талии. Я был очень вместительным, что Илья Ильич мог обернуться в меня дважды. Рукава, сделанные по неизменной азиатской моде, шли от пальцев к плечу все шире и шире. Хоть я и местами утратил свою первоначальную свежесть и местами заменил свой первобытный, естественный лоск другим, благоприобретенным, но все еще сохранял яркость восточной краски и прочность ткани.

В глазах Ильи Ильича, я имел тьму неоцененных достоинств. Ткань моя была мягкой и гибкой; тело хозяина не чувствовало меня на себе. Я был, как послушный его раб, покоряясь самомалейшему движению тела.

Хозяин любил простор и приволье. А лежанье у него не было какой-либо необходимостью, это было его нормальное состояние. Когда он был дома - а он был дома почти всегда, — он все лежал, и все постоянно в одной комнате. Она была для него и спальней, и кабинетом, и приемной.

Комната, где лежал Илья Ильич, с первого взгляда казалась прекрасно убранною. Но я знал, что он лишь таким образом хотел соблюдать видимость неизбежных приличий.

Одним ранним утром Илья Ильич проснулся очень рано и был сильно озабочен чем-то. Скорее всего дело было в полученном накануне письме от очень важного человека. Илья Ильич надолго погрузился в свои раздумья, а после позвал своего слугу - Захара. Отдавая ему несколько распоряжений, они немного повздорили. Ведь хозяину не было дела до того, что творится у него в доме, а всей уборкой занимался его слуга.

Они еще некоторое время спорили об уборке, а после Захар огорошил Илью Ильича новостью о скором переезде. Хозяин дома хотел объединить несколько квартир в одну большую для своего сына. И он вернувшись после умываний обратно на диван, погрузился в раздумья.

На протяжении всего дня к Илье Ильичу приходили разные люди.

Как только последний гость ушел, Илья Ильич повздорил с Захаром. Ведь он сравнил его с другими, и с тяжелыми раздумьями, укутавшись в меня плотнее, хозяин уснул.

В половину пятого, Захар пришел будить Илью Ильича, как тот ему и велел. Но хозяин вставать не желал, поэтому слуга его стал шуметь вокруг, пока барин не поднялся с дивана.

В какой-то момент их стало больше в комнате. На пороге появился Андрей Штольц, он был давним другом Ильи Ильича.

- Нужно начинать новую жизнь, — говорил ему Штольц, — теперь или никогда...

Андрей Иванович остановился у Ильи Ильича. По внешнему виду они были ровесниками, но что больше всего мне нравилось в этом человеке это то, что он, как ключница всегда находил нужный ключик к моему хозяину, что так было необходимо сейчас.

В это утро, Андрей Иванович разбудил барина очень рано, отдал необходимые распоряжения Захару и сообщил Илье Ильичу, что хочет познакомить его с Ольгой Ильининской.

Позавтракав, они отправились на встречу с золотопромышленником, о котором говорил Андрей Иванович, а я остался ожидать возвращения своего барина.