История Вечной Любви. Символы Свободы

Глава 16

Эрейда поднялась к верхним этажам Черного замка и прошла длинным коридором в поисках нужной двери. Отперев засов, она осторожно отворила дверь и переступила порог помещения. Это была одна из немногих комнат во всем замке, где окна не зашторивались плотными портьерами, позволяя пусть и скудному, серому свету проникать внутрь. Хозяин замка не особо заботился об удобстве особых своих гостей. Да, у них был не просто кров над головой, роскошные апартаменты и изысканная пища, но даже имея все это, они больше походили на пленников Черного короля, нежели его выгодных союзников. В тесноте холодных каменных стен хохмачи чувствовали себя угнетенными, а отсутствие солнечного света подавляло этот жизнерадостный народ еще сильнее. Прежде они были спрятаны от внешнего мира магией Кинарет, теперь же над ними схлопнулся еще и купол Черного замка, чья непроглядная тьма сгущалась в сердце каждого полурослика. Раньше они полагали, что несчастнее их уже ничто не сделает, но, точно в назидание, судьба послала им новое испытание. Только одной мыслью утешались они, находясь под кромешными сводами этой крепости – скоро им будет возвращена не только свобода, но и возможность прикоснуться к миру живых, впереди их ждет долгожданная полноценная жизнь.

Девушка призвала магию, скрывающую хохмачей от ее сознания и взора. Она огляделась, но среди присутствующих не нашла старейшину. И только сквозь балконные окна чародейка разглядела Потешника. Он сидел на каменном выступе перил в своей зеленой фетровой шляпе, а северный ветер тревожно колыхал огромное огненное перо, которым хохмач декорировал головной убор. Несомненно, это перо когда-то принадлежало какой-то диковинной птице. Потешник сидел неподвижно и всматривался в непроглядную даль, сквозь густой смог Кармагара, словно бы пытался разглядеть нечто дорогое, но такое недоступное. Он искал свой дом.

Сердце Эрейды защемило от жалости к этим всеми забытым созданиям. Девушка приблизилась и села рядом с Потешником. Какое-то время она не решалась нарушать печальный его покой, но текущие обстоятельства не внимали желаниям таких никчемных при разделе власти людей, как Эрейда или малыши хохмачи. Не отрывая грустного взгляда от дымчатой пелены, Потешник заговорил первым:

- Нам чужды такие места, как это… Мой народ привык жить среди природы, ее красок и даров, в ярком солнечном свете, а здесь только мрак да голый камень, который насквозь пропитан магией своего страшного властелина; камень, не принимающий никакую другую энергию, оттого мы даже травинки не можем взрастить с помощью своей живительной силы. Эти места мертвы для созидательной магии Творца. Мы молимся день и ночь только об одном, скорее исполнить слово, данное Черному владыке, взамен получив обещанную награду. Вот тогда мы по-настоящему станем частью этого мира, забудем все невзгоды, пускай не сразу, но забудем и станем жить счастливо…

Он закончил, так и не сводя взгляда с туманного пространства перед собой. Эрейда, грустно улыбнувшись своим мыслям, ответила Потешнику признанием на признание:

— Я хорошо понимаю, что значит жить бесцельно, не находя себе места в этом огромном мире, не имея собственного предназначения. Моя жизнь представляется мне пустой, лишенной всякого смысла, точно я изгой, о существовании которого никому и ничего неведомо. Знаешь, Потешник, я так завидую тебе и твоим родным, вскоре вы сможете ощутить всю реальность этого мира, ведь любые препятствующие этому границы сотрутся вместе с магией Кинарет. Как бы я хотела испытать это чувство свободы, вдохнуть его полной грудью и, расправив крылья за спиной, наслаждаться полетом, в котором ты сам волен решать, куда отправиться дальше… Моей душе не позволено выбирать, как жить, рабство исключает возможность выбора, определяя мне в судьбу лишь жалкое и беспрекословное подчинение чужой воле.

Маленькая пухлая ручонка легла на плечо девушки в знак сострадания и поддержки. Шмыгнув носом, Потешник постарался вложить в свои слова все дружеское тепло:

— Ты, Эрейда, не такая, как они, все те злобные чародеи, которые сейчас внизу. Ты совсем другая. Был бы я величайшим волшебником, то обязательно б помог тебе избавиться от владетелева мрака. Вот тогда ты получила бы свободу выбора во всем, чего страстно желает твоя душа. Но, увы, я всего лишь забавный коротышка, способный пользоваться магией только для выращивания тыквы и кабачков, и совершенно точно не могу соперничать с колдунством Мрачной бездны.

— Твоего стремления помочь уже много для меня, — ответила Эрейда, пожав плечами. — Прежде никто ничего подобного для меня не делал. Спасибо тебе, Потешник.

— Да было бы за что, — хмыкнул он в ответ и заглянул в печальные синие глаза девушки.

Эрейда улыбнулась собеседнику и решила сменить неприятную тему.

— Скажи, Потешник, неужели в Свободных землях водятся такие диковинные создания? Какой птице принадлежало это перо?

Хохмач тотчас просиял и гордо выгнул грудь. По всему было понятно, что внимание Эрейды к редкому украшению на его шляпе очень порадовало полурослика. Тогда он снял головной убор, желая вновь полюбоваться им и показать во всей красе собеседнице, пока рассказывает историю золотого пера.

— Это было так давно, но я помню как сейчас. Прежде, задолго до нашего побега из замка Ша’Грат, я получил от хозяйки Кинарет одно странное задание. Однажды утром она привела меня в сад, ту его часть, которую она любила больше всего, где росли дикие розы, оплетая своими ветвями изгороди, ярким ковром по нагорьям стелился лен и паслись изабелловые пегасы. Посреди небольшой лужайки она остановилась и произнесла: