История Вечной Любви. Символы Свободы

Глава 12

Ницифера в мгновение мысли покинула мир живых и оказалась перед вратами Цирилатара. Всякий раз, возвращаясь и стоя на этом самом месте, она с облегчением выдыхала, для Керы не было ничего желаннее, чем снова вернуться домой. Пусть на время, а, возможно, довольно непродолжительное, но она покидала ненавистный мир, где люди так наивны, глупы и порочны. За свою вечную жизнь бесчисленное количество раз Ницифера в мыслях приближала срок исполнения проклятия, чтобы только скорее оказаться в замке покойных вод Морриали. Ее никогда не волновали судьбы тех несчастных, чьи жизни грезила оборвать сию же секунду, чуть только являлась в мир Творца. Она желала одного – избавиться от бремени и, возвратившись, наслаждаться одиночеством Цирилатара, его мраком.

Сегодня же все было иначе. Едва только ее глаза обратились к черным сводам, башням, шпилям прежде обожаемого замка, как в груди Нициферы защемила тоска. Все это не просто становилось чужим, не просто теряло своей значимости, а вовсе пробуждало отвращение. Внутри Нициферы теперь билось сердце, и оно не находило в этих мертвых стенах и малейшего отголоска жизни, в которой так отныне нуждалась Кера. Здесь не было совершенно ничего, что способно стать источником чистых и добрых чувств. Только одна мысль грела Нициферу – она впервые вернулась в Цирилатар, не забрав с собой невинную душу, обреченную Властителем на вечные скитания по лабиринтам Мрачной Бездны.

Оставив чувства под замком, Кера позволила холодному разуму снова стать ее единственным союзником. Она знала, если не сможет перевоплотиться в ту бесстрашную, безразличную, а порой жестокую Нициферу, какой была до встречи с Иганом Аттемом, то уже больше никогда не сможет вернуться в мир живых. Кера расправила плечи и вошла в кабинет Высшей Надзирательницы проклятий.

Октавия стояла у окна и смотрела невидящим взглядом в густой туман за его пределами. На лице ее застыло надменное выражение, а напускное безразличие говорило о крайней степени недовольства, что вызвала своим поведением лучшая из ее Стражей. Ницифере от такой театральной встречи тотчас захотелось уйти прочь, захлопнув за собой дверь, и никогда более не переступать порога этого места. У нее были и другие причины для подобных желаний. Слишком уж разительная перемена произошла не вокруг – в ней самой. Этот мрак действовал так угнетающе, одиночество давило, медленно, но неумолимо. А ведь еще несколько минут назад Кера стояла на залитой светом церковной кухне и смотрела в карие глаза Осмара Лейнгеля, которые согревали своим теплом, уверяли, что в ней нуждаются, что принимают такой, какая она есть, помогая становиться еще лучше.

- Что за срочность вынудила тебя призвать меня в Цирилатар, Октавия? – сурово начала Ницифера.

Женщина устремила на нее изучающий взгляд, будто пыталась отыскать внешние признаки перемен, которые все больше стоило искать внутри.

- Твоя кожа стала смуглой, сестра, - не скрывая отвращения, выплюнула Октавия.

- В этой темени еще не такое привидится, сестра, - не придавая никакого значения словам кипевшей от гнева Надзирательницы, ответила Ницифера.

- Прежде тебя вполне устраивали мрачные своды Цирилатара, - язвительно продолжала та и подошла ближе.

- Ты велела мне оставить тот мир и явиться сюда, чтобы развлекать тебя бессмысленными беседами? – грубо отрезала Кера.

- Оставить тот мир? А разве я отвлекла тебя от важных занятий? Чего вдруг ты за него так уцепилась?

- Не ты ли сама отправила меня туда, чтобы после исполнения проклятия Властителя я проводила душу Игана Аттема в подземелье Цирилатара?

- Разумеется, я. Однако в последнее время мне все больше кажется, будто ты отступаешься от установленных обязанностей, – укоризненно заявила Октавия.

- Если бы это было возможно, если бы имелся хотя бы один шанс все изменить, отступиться, я, не задумываясь, отказалась бы исполнять волю Властителя, - строго произнесла Ницифера, устремив пронзительный взгляд изумрудных глаз на собеседницу.

У Надзирательницы, казалось, наступило временное оцепенение. Октавия никак не желала мириться с тем, что до сей поры являлось лишь ее предположением. Пусть весьма правдоподобным, но пока Ницифера не подтвердила его своим признанием, остававшимся лишь догадкой.

- Ницифера, сестра, одумайся! Что же ты такое говоришь?! Как можешь ты в один миг поступиться законами Баланса, ради какого-то смертного, ради души, чья судьба уже предрешена?! – Октавия буквально взмолилась, призывая Керу подчиниться холодному разуму. – На кону стоят наши судьбы!

- Душа Игана Аттема стоит дороже, чем вся мудрость Баланса, в разы дороже судеб бессердечных Кер. Именно он избран Творцом в хранители Вечной Любви, и если душа Игана Аттема покинет мир живых, чтобы влачить жалкое существование на самом дне Мрачной Бездны, прежде всех пострадает именно Баланс, - тон Нициферы был непреклонен, когда она говорила сестре о своих неожиданных открытиях.

- Слышишь ли ты себя, Ницифера?! Самая преданная из дочерей Морриали так скоро отказалась от своего народа и его мудрости! Возможно ли такое? – продолжала увещевать та.

В зеленых глазах Нициферы блеснуло пламя ярости, праведного гнева, когда сестра взывала к заученным теориям Баланса. Девушка одарила Высшую Надзирательницу взглядом, холод которого пронизывал насквозь, отчего собеседница содрогнулась. В следующий миг Ницифера разбила всякую надежду Октавии на то, что она одними только словами сможет образумить сестру.