История Вель

Глава 10

А наша работа продолжалась. Я несколько раз видела Терезу, но она по-прежнему не обращала на меня внимания. Как и Бенжамен. Только теперь я уже не чувствовала себя такой беспомощной. Жалование капает, отступление в реальность есть, зубная щётка под подушкой. Решила: буду привлекать внимание этого ледышки.

Я улыбалась. Попадалась ему на глаза. Подстерегала в коридорах. Он не замечает.
Я начну вести себя как военный флаг — ярко, гордо и на ветру. Даже если ветер сквозняком с кухни.

Нет, я не влюбилась. Это была охота. Инстинкт. Мужская недоступность. Прям как сливочное масло в холодильнике: твёрдое, холодное и всё равно нужное.

Почти влетела в него на лестнице. Прямо грудью в грудь, носом в ворот рубашки. Он пах как лес и дождь.

— Извините, — сказала я, встретив его взгляд.

— Ничего страшного, — ответил он.

И всё. Ни проклятий, ни сбитого дыхания. Только равнодушие. Я была как мебель. Стол на ножках, с характером, но всё-таки стол.

В дурном настроении я встретила Анежку. Рыдающая Анежка — это новое. Она сидела на ступеньках, уткнувшись в передник, и всхлипывала так, будто её уже похоронили, а ей забыли об этом сообщить.

— Ты чего рыдаешь, а? — спросила я, обняла её, и стала укачивать, как больного щенка.

Анежка расслабилась, но слёзы продолжали литься. Сначала капли, потом ручьи.

— Меня тошнит по утрам… и дни женские не пришли… — прошептала она. — Я беременна. Я сказала Любомиру, он сказал, что позаботится. Но уехал. Совсем. В тот же день. Он обещал. А я дура. Я ничего не смогла. Как я и мой ребёнок? Как моя сестрёнка? Я такая дура. Я постараюсь избавиться от ребёнка.

— Ага, и умрёшь, и никогда больше не будешь иметь детей, — отрезала я.

Я задумалась: могу ли принести ей таблетки из моего мира? Но она не знает, что это. И даже если бы знала… как я могу взять на себя ответственность за аборт? Это не пакет молока обратно в магазин отнести.

— Я пойду к Бенжамену. Это его друг, — сказала я.

— Да ты что? Он тебя слушать не будет! Это я виновата! — воскликнула она.

— Ребёнка вы делали вдвоём, — напомнила я. — Значит, и решать будем вдвоём. А Бенжамен… он послушает. Должен.

— Нет, Вень… не надо… Он сейчас меня выгонит. Куда я пойду? На что буду жить?

— Тогда я буду отдавать тебе своё жалование и работать бесплатно, — сказала я и даже не дрогнула. — Ты не одна.

А я что, совсем с ума сошла? Отдать жалование. Работать бесплатно. За чужую глупость, за чужую любовь. А если она и правда беременна? А если нет? А если ребёнок не выживет? А если… А если я просто пытаюсь спасти кого-то, чтобы не чувствовать себя потерянной?

Я ведь ничего не обещала себе в этом мире. Ни счастья, ни покоя, ни любви. А теперь вот обещаю другому — выживание.

Я не была героиней. Не была даже подругой по-настоящему. Но, может, просто нельзя было пройти мимо? Особенно, когда ты вдруг оказалась тем самым взрослым, к которому бегут с заплаканным лицом. А ещё я испугалась. Не за себя. За неё. За нас обеих.