История желтых тюльпанов

Только ты и я

Утренняя встреча в зале аэропорта прошла эмоционально и чувственно. Они не отпускали руки друг друга, обнимались и наперебой рассказывали истории, накопившиеся за две недели разлуки. В самолёте Ева дремала на его плече, ощущая себя по-настоящему счастливой. Адам смотрел на её милый профиль и думал… Думал о том, как жить дальше. Как всё устроить, как поступить, как совершить тот самый шаг, который изменит всё…

Они приехали в отель «Corinthia», заметно выделявшийся на фоне пражской архитектуры своим современным авангардным стилем. Высотное стеклянное здание модерн интересно контрастировало со старинными улочками Праги. Просторный номер в светлых тонах пришёлся им по вкусу. Ева, как любознательный ребёнок, прыгала по комнате, заглядывая во все шкафчики и уголки.

— Адам, какая прелесть! Мне тут всё нравится! И погода чудесная, солнечная. Здесь гораздо теплее, чем у нас. Чувствуешь, пахнет липами?

— Подожди, ты ещё не видела остального. Можем пообедать здесь или выйти в город. Говорят, в ресторане на крыше потрясающие трюфельные пасты и вид на замок.

— Конечно, в город! Это же Прага! Я тебя обожаю!

— Недалеко есть King's Casino Prague. Думаю, мы просто обязаны его посетить. Надо же мне как-то отбить поездку — вот и воспользуюсь твоей удачей, — он игриво подмигнул и в уголках его глаз собрались лучики морщинок.

— Я всегда мечтала пройтись в вечернем струящемся платье по залу с рулетками. Красная помада, локоны, выбивающиеся из собранной причёски, которая оголяет шею… И в разрезе юбки до бедра кокетливо показывается ножка в изящных лодочках на тонкой шпильке…

— Эй, я предлагаю пойти поиграть, а не соблазнять приезжих олигархов.

— А в руке у меня бокал игристого, и томный взгляд выбирает восхищённого крупье за покерным столом… Да, я принимаю твое предложение! Но для начала мы купим мне платье!

— Дорогая, ты меня разоришь!

— Ну вот, сам же говоришь — дорогая! Дешёвых женщин в Прагу не привозят, — она засмеялась и убежала в душ оставив за собой лёгкий шлейф цветочных духов.

Адам, недолго думая, избавился от одежды и ворвался в её водное пространство. Тёплые струи воды орошали их тела, а его поцелуи на влажной коже были как электрические разряды.

— Ты мой наркотик, — рычал он в исступлении. — Иногда мне хочется спрятать тебя на краю света в хижине, чтобы ни один мужчина не мог смотреть на мою обожаемую ведьмочку! А порой я ловлю на тебе заинтересованные взгляды мужчин, и меня распирает от гордости! Каждый из них жаждет обладать тобой, а ты — моя! И ты достойна дворцов и замков!

— Любимый, ты оказывается такой непостоянный. Пока ты не определился, куда же меня деть, можно я поживу у себя?

— Какая же ты сука, Ева, — сказал он на выдохе.

— Из твоих уст и с такой интонацией это звучит как комплимент, — заулыбалась она, освобождаясь из крепких объятий. — Мне нравится. Необычно, грязно и безумно сексуально!

Наконец они облачились в одежду и спустились вниз. Прямо напротив гостиницы был вход в метро «Вышеград».
Запах горячего асфальта, кофе и свежей выпечки из соседней пекарни создавал неповторимый городской коктейль.
Пара остановок — и центральная часть Старой Праги открылась им во всей красе. Воздух здесь пах иначе: старым камнем, сладкой ватой и древесиной сувенирных ларьков.

Вместе с людской волной они дошли до Староместской площади и остановились. Ева запрокинула голову, подставив лицо тёплому солнцу, и замерла, глядя на шпили Тынского храма, упиравшиеся в синее небо.

— Ты понимаешь, это же готика!
Я с детства обожаю эти острые шпили, — восторженно воскликнула она. — А это костёл Микулаша, по-нашему — церковь Святого Николая. Построен в стиле барокко. Надо обязательно зайти — хочу увидеть хрустальную люстру, подаренную императором Александром II! Представляешь?!

— Не думал, что ты так разбираешься в архитектуре, — Адам не скрывал удивления. — Или ты всю ночь учила достопримечательности по Википедии?

— Я разбираюсь во всём! — Ева показала ему язык. — Мне всегда нравились старинные здания. Читала, смотрела фильмы и всегда мечтала здесь побывать.

— Тогда почему не побывала? Или ты тут сто раз была, а мне не сказала, чтобы не обидеть?

— Дурной! Прага для меня — город влюблённых. По этим улочкам нужно бродить с любимым мужчиной, наслаждаться городом, держа его за руку, целоваться в древних закоулках, кружиться на булыжной мостовой…

— Знаешь, что мне нравится больше всего? — перебил он её, притягивая к себе. — То, что ты сияешь, как ребёнок. Прага тебе к лицу. Но Я всегда думал, что Париж — город влюблённых.

— Это слишком банальное и навязанное мнение.

— Простите, миледи, что позволил себе такую неслыханную глупость! — И он закружил её перед входом в костёл на той самой булыжной площади. Под взглядами туристов, которые снимали их на телефоны, Ева смутилась и потащила Адама дальше.

— Мы двигаемся в направлении Карлова моста, — сказала она, изучая карту на телефоне. — Это очень интересное и волшебное сооружение! С ним связано столько легенд…

— Да ты что?! И мы видимо всю ночь будем их читать на старо-чешском..— Адам шутил, не переставая.

— Ну правда! Чтобы его построить, по всему королевству собирали яйца, вино, молоко. Некоторые жители даже творог и сыр отдавали.

— А ты уверена, что его до сих пор можно есть? Мне кажется, он немного протух за эти годы.

— Эти продукты нужны были для крепости раствора! Видишь, сколько веков он стоит.

— И ни разу не сломался?

— Во время войны со шведами мост был линией обороны и, конечно, пострадал. А в 1890 году сильное наводнение нанесло катастрофические разрушения! Из Будапешта даже приглашали специальных мастеров для восстановления.

— Я-то думал, экскурсию брать по городу, а тут оказывается ходячая энциклопедия. Жаль, кнопки «выкл» нет, — Адам расхохотался.

— Ну и ладно! Не буду тебе ничего рассказывать, иди бери гида.

— Любимая, ну ты чего? Я же шучу.

— А я — нет. Ты верно подметил: знания стоят денег. — Она показала ему язык и стала записывать видео.

— Таки я не против! С тебя — история, с меня — обед в ресторане.

— Ой, ну ладно, вот знаешь, как меня убедить! — Она навела на него камеру. — Гуляя по Праге, ко мне пристал русский необразованный турист с просьбой провести экскурсию. Может, согласиться? Что скажете, дорогие подписчики?

— И даже готов за это заплатить! — улыбнулся в камеру Адам.

— Итак, начнём, — Ева надела строгое лицо учительницы и продолжила противным голосом: — Карлов мост начали строить в 1357 году и закончили в 1402…

— А можно мне вернуть прежнего экскурсовода? До вас была молодая интересная женщина, я бы вот её хотел.

— Её все хотят, — продолжила скрипеть Ева. — Что ж теперь, другим не работать?

— Ах все! — Адам хотел её схватить, но девушка увернулась.

— Заколдовали твою принцессу, забирай что есть.

— Ну уж нет! Познавший счастье любви не отдаст её.

Их губы встретились на пересечении двух миров, и они забыли обо всём вокруг. Эйфория окутала их флёром весны, любви и страсти.

Они обедали в небольшом уличном ресторанчике прямо у входа на Карлов мост. Ева без умолку рассказывала то про статуи, филигранно вытесанные из камня (две из тридцати почему-то выделялись — одна в бронзе, другая в мраморе), то про первый пражский трамвай, который ходил до 1908 года, то про обычай целоваться возле статуи и загадывать желание…

— Это самое главное! Я в принципе услышал то, что мне надо, — воскликнул Адам. — Всё, собирайся, идём целоваться! У меня тут желаний поднакопилось…

— А у тебя одно на уме! — Ева демонстративно закатила глаза.

— Не одно, а одна!

Поздним вечером, вернувшись в отель, оба были уставшие, но довольные.

— Ты, видимо, хотела меня убить этими пешими прогулками!

— Подожди, дорогой, это только начало. Впереди ещё целая неделя!

— Боюсь, я не вынесу таких нагрузок, и обратно ты полетишь одна! Ибо я с приступом стенокардии буду валяться в местной больничке.

— Ну конечно, ты же уже древний мамонт! — Ева засмеялась и увернулась от летящей в неё подушки.

Её разбудил сладкий поцелуй и аромат свежего кофе.

— Вставай, соня, проспишь всю Прагу. Как ножки?

— Такое ощущение, что меня вчера били. Может, это ты ночью мстил?

— Я конечно мстил, но точно не бил!

Они засмеялись и принялись за кофе.

— Одевай халат, тапочки — и пошли.

— Куда в таком виде?

— Обещаю, тебе понравится.

Завязав ей глаза шёлковым шарфом, он повёл её по коридорам. Воздух сменился — теперь пахло хлоркой и влажностью тропиков. Адам снял повязку .

Они стояли у крытого бассейна на верхнем этаже. Панорамное окно открывало вид на красные черепичные крыши, а в воде отражалось утреннее небо. На столике дымился серебряный кофейник, лежали круассаны и стояла ваза с жёлтыми тюльпанами за ней прятались бокалы с шампанским.

— Я вот думаю: может, я сплю? Или пора уже упасть в обморок от всех этих сюрпризов! Бассейн на верхнем этаже — Столько восторга было на её лице, что Адам невольно засмеялся.

— Купальник возьми, русалка. Ты же не против, что я покопался в твоих вещах?

— Если каждое утро будет начинаться с цветов и шампанского, можешь даже носить мои вещи!

Казино.

Платье Евы — струящееся, темно-синее, с опасным разрезом — словно было создано для того, чтобы ловить взгляды. И оно исправно работало. Мужские головы поворачивались вслед, пока она шла по залу King's Casino с томным, чуть отстраненным видом, который она как будто отрепетировала перед зеркалом.
Адам шел рядом, с ухмылкой наблюдая за этим немым спектаклем.

— Что, нравится быть объектом всеобщего внимания? — провокационно спросил он, его пальцы едва заметно коснулись ее талии.
—Я просто наслаждаюсь искусством, дорогой, — парировала она, играя с фишками в руке. — А они — его ценители.

Ева выбрала рулетку.
Первая ставка — на красное. Шарик прыгал, прыгал и с издевкой упал на черное. Крупье с лицом человека, видевшего все круги ада, сгреб ее фишки.

— Невезуха, — вздохнула она с преувеличенной грустью. — Видимо, сегодня я не в своей тарелке. Или просто красный обиделся, что я выбрала синее платье.

Вторая ставка — на «зеро».
Зеленая ячейка, шанс один к тридцати семи. —Прямо как мое желание найти приличного мужчину до тебя, — бросила она ему через плечо.

Шарик пренебрежительно проскакал мимо. —Кажется, судьба снова дает тебе знак, — пошутил Адам, но в его глазах читалось легкое беспокойство. — Может, хватит?

— Ни за что! — ее глаза загорелись азартным огоньком. — Третья попытка — харизма. Всегда выручала.

Она долго водила пальцем над полем, прищурившись, будто пытаясь гипнотизировать колесо, и наконец поставила всю оставшуюся стопку на число 17.

— Мой возраст, когда я поняла, что мужчины — слабое звено, — пояснила она с вызовом.

Запустили шарик. На этот раз она не зажмурилась, а пристально следила за его прыжками, губы ее были плотно сжаты. Адам замер, чувствуя, что напряжение нарастает, как ток.
Шарик замедлился, пощелкал еще несколько раз... и с сухим щелчком остановился в ячейке 17.

Наступила секунда ошеломляющей тишины, а потом Ева издала негромкий, но победный возглас и схватила Адама за рукав.

— Видишь! Я же говорила! — ее лицо расплылось в сияющей, чуть-чуть наглой улыбке. — Харизма против статистики. Всегда побеждает харизма.

Крупье, не моргнув глазом, выложил перед ней аккуратную стопку выигрыша. Она взял одну фишку, провела ею по его ладони, оставляя прохладную дорожку.

— Это тебе на чай, — сказала она с напускным высокомерием.

Они обналичили выигрыш.
Выходя из зала, Ева последний раз бросила взгляд на это царство иллюзий и кокетливо поправила прядь волос, поймав восхищенный взгляд седеющего игрока за соседним столом.

На улице их обдало свежим воздухом. —Ну что? — Адам обнял ее за плечи. — Довольна своей добычей, амазонка?

—Не добычей, — она с насмешкой посмотрела на него, — а подтверждением теории. И да... это чертовски приятное чувство.
—Какое? Быть красивой и везучей?
—Нет, — она лукаво улыбнулась. — Сначала заставить себя ждать, а потом все-таки выиграть. Это же лучший сценарий для любого спектакля.
Что дальше? Покер? Блэкджек? Или сразу перейдем к главному призу?

— Главный приз, — он остановился и притянул ее к себе, — уже у меня в руках.

Неделя в Праге промчалась как один миг. Наполненная ароматами кофе, старой древесины, вкусом сливочного трдельника и терпкого чешского пива.
И постоянным ощущением его руки в её руке.
Неделя упоения, счастья, восхищения и любви. Кусочек сказки в обычной жизни. Но всё когда-нибудь заканчивается, и серые будни неумолимо приближались

Последний вечер они отмечали в ресторане отеля. Прохладное белое вино пахло грушей и мёдом. Скрипка плакала за соседним столиком.

— Адам, Спасибо тебе за всё. Теперь я знаю, как пахнет мечта, как пылает страсть и как дышит любовь.

— Ева, я тебе говорил, что ты красивая? Волнительная, чарующая, волшебная…
Я могу всю ночь говорить о тебе, целовать тебя, желать тебя.

— Дамский угодник и Казанова! Ты просто невыносимый болтун, Адам! Своим томным голосом гипнотизируешь жертву и пользуешься этим.

— Конечно! Вот смотрю я на тебя и вижу такую сногсшибательную жертву! Для пущей уверенности придётся связать и кляп вставить!

— Кляп нужен тебе! Адам, хватит дурачиться, мне так грустно…

— Мне тоже. Вот и веду себя как последний болван. Может, ещё вина?

— В таких случаях помогает только русская водка!

Вечер продолжился в маленьком джаз-баре с приглушенным светом, где саксофон лился томными, меланхоличными нотами. Они сидели в углу, пальцы сплетены, говорили мало. Слова стали ненужными — все главное уже было сказано, проговорено взглядами и прикосновениями за эти дни.

Они пили , слушали музыку и молчали, растягивая последние часы своей пражской сказки. Каждая минута на вес золота, каждая секунда — отсчет до неизбежного конца.

Под утро они вернулись в номер, усталые не от веселья, а от нахлынувшей грусти. Спали плохо, ворочаясь, прижимаясь друг к другу, как будто пытаясь запомнить тепло, ритм сердца, запах кожи.


В такси до аэропорта смотрели в разные окна, держась за руки. В самолете притворно спали, потому что говорить было не о чем, а молчать — невыносимо больно.

Россия встретила их серым питерским светом, пробивавшимся сквозь плотные облака .

— Ну, вот и все, — тихо сказала Ева, поднимая на него глаза. В ее взгляде стояла та самая горечь завершенной сказки. —Да, — его пальцы на мгновение задержались на ее ладони. — Спасибо за все.

Они обнялись быстро, почти по-дружески, чтобы не расплескать наружу то, что бушевало внутри. Потом развернулись и пошли — он к своей машине, она к своей. Не оглядываясь.

Две двери хлопнули почти одновременно, заглушая тихий звук разбивающегося на части сердца. Сказка кончилась. Осталась только пустота и тихий звон пражских мостов в памяти.

И каждый думал, что дальше?