История знакомства

Если бы спросили, она бы не смогла сказать, когда они познакомились.

Первой встречи, собственно, и не было.

Майе казалось, она знала Виктора всегда. Столько, сколько себя помнила. Высокий, худощавый, темноволосый мальчик намного старше (на шесть лет – тогда, в детстве, это был огромный, какой-то даже непредставимый срок) выделялся среди сверстников серьезностью, воспитанностью и еще чем-то особенным, что Майка никак не могла определить, но что привязало ее к Виктору сразу же, без разговоров. Может быть, это было благородство.

Да, этот большой серьезный мальчишка был благородным. Нет, он не спасал котов, забравшихся на дерево, и не переводил через дорогу близоруких старушек (да и зачем было кого-то переводить, автомобили с некоторых пор почти не встречались, да и лошадей в провинциальном Вревске было не так много), но зато он никогда не смеялся над маленькими. И над сопливой, запущенной Майкой тоже.

А она была сопливая и запущенная – потому что родители пили, давно и безнадежно, и было им не до нее. В редкие просветы между загулами мать устраивалась в госпиталь мыть полы – и брали, потому что никто не хотел за гроши заниматься тяжелым и грязным делом – но хватало ее всегда ненадолго. Майя знала: месяц, хорошо два мать протянет без бутылки. В такие периоды дома была вкусная еда и относительная чистота, даже уют, но они всегда заканчивались, непременно. Отец же, автомеханик по профессии, годами сидел без работы. Получив когда-то не нужную больше специальность, он не захотел или не сумел переквалифицироваться и так и завис без дела, денег и перспектив… Сначала не было работы, а потом не стало и желания пытаться ее получить; история была старая, банальная и невеселая, но Майка, конечно, не думала об этом, да о какой банальности могла идти речь, если сама она была ребенком – а значит, с ней все происходило впервые. Девочка не видела в своей истории типического да и не могла увидеть.

К грязноватому, лохматому ребенку, которым она тогда была, Виктор особой симпатии не испытывал – сказывалась, наверное, природная брезгливость. Да и какой интерес могла представлять для мальчика такая малышка… Но в обиду сталь слабое и заброшенное существо он дать тоже не мог. И Майя почти с самого начала знала: никто не смеет говорить ей глупые грязные слова – вон тот большой мальчик-сосед непременно вступится. Когда ей было лет пять, она любила воображать его своим потерянным старшим братом, который за годы разлуки забыл об их родстве. Это ничего, что сейчас он не помнит, мечтала Майка, зато вырастет – и правда сразу откроется. Они обнимутся, поцелуются и… и будут жить-поживать да добра наживать. Как в сказке.

Виктор же, если бы кто вздумал его об этом спросить, назвать дату или хотя бы момент знакомства тоже не смог. Он помнил, что у Крандиевских, молодой и беспутной пары, поселившейся в доме на углу улицы, родился ребенок. Во дворе старого дома с большим заросшим садом забелели пеленки и ползунки, из окна зазвучал детский писк, потом наружу стала выставляться выцветшая синяя коляска… Потом ребенок затопал по саду, потом, через пару лет, вышел на улицу – маленький и, значит, неинтересный.

Но смеяться над неопрятной козявкой он все же никому не давал. Что-то внутри, природное, глубинное, не давало.

А со стороны взрослеющей девочки будет расти большое, высокое, несоразмерное ей самой чувство – восхищения, благодарности… любви. Слов, чтобы объяснить, описать, понять еще не будет, но чувство – вот оно. Горячее, страстное, как огонь. Тяжелое, как камень. Возьми в руки, не бойся, не убегай – тут столько, сколько решишься принять. Осмелишься.

Потом родители Майки начнут пить все крепче и крепче, потом спалят дом и в пожаре погибнут, потом мать Виктора возьмет ее к себе – сделает своей дочкой, и у девочки начнется другая жизнь. Потом Виктор уедет в город учиться, а за ним потянется и Майя, потом еще много чего будет...

Но вначале… вначале было это ощущение присутствия кого-то большого, сильного, неравнодушного рядом. Защиты. Стены, за которую можно спрятаться. Укрыться от всех невзгод. И благодарности за это, и стремления отплатить добром за добром, любовью за то, что было принято за любовь…

А встречи не было.