История золушки. Встреча со звездой

Глава 31

  Эта неделя была самая трудная, но и самая прекрасная в моей жизни. Я каждый день ездила в звукозаписывающую студию и работала по пять часов, практически без перерыва, а потом Эрик отвозил меня на репетицию танца, где оставлял на попечение Алекса.

  Если голос не сильно меня подводил, и я неплохо справлялась, то танцы вызывали у меня глубокое разочарование. Я выкладывалась на все сто пятьдесят процентов, но получалась так, будто я вообще не стараюсь.

  Я видела, что Алекс нервничает, и от этого мне становилось еще хуже. Мой партнер по танцу Шон начинал серьезно беспокоиться за свое здоровье, ведь я уже трижды ударила его ногой по голове. Однако он мужественно держался и уверял, что ему не так уж и больно. Эти неудачи напомнили мне, почему я решила стать невидимкой. Чтобы не испытывать жгучий стыд, когда что-то не получается и не унижаться, постоянно извиняясь за свою неловкость.

  На четвертый день репетиций чаша терпения Алекса переполнилась – он взорвался и разогнал танцоров на два часа раньше.

  Он расхаживал по сцене попеременно то, размахивая руками, словно мельничными крыльями, то вцепляясь себе в волосы, будто собираясь вырвать их с корнем.

 – Лина, это, по-твоему, смешно? Ты убить меня хочешь? Ты исполняешь роль богини, а не рабыни! Ты должна высоко поднимать голову и смотреть на всех свысока! Вместо этого ты скованна и натянута, как струны моей гитары! В танец нужно вкладывать страсть, нужно испытывать ураган эмоций!

  Я чувствовала себя виноватой, потому что каждое его слово было правдой. Я внимательно слушала и медленно закипала, пока раздражение не вырвалось наружу:

– Отлично!

  Во мне бурлила вся та злость, что накопилась за время пребывания в Лос-Анджелесе. В голове одна за другой возникали картины моих неудач и распаляли еще больше. Я вспомнила и потерянные балетки, и падение с лестницы, и Дэвида, рьяного противника моих отношений с Эриком.

– Я должна выучить танец за три дня, а во мне нет того, что тебе нужно! У меня больная нога и бок, который кровоточит, стоит мне чуть сильнее потянуться! Я терплю все это, потому что должна выручить тебя, хотя с самого начала надо было послать тебя куда подальше!

  Я готова была стукнуть первого, кто подвернется под руку. Резко развернувшись, я пошла к выходу, сердито смахивая пряди волос, прилипшие к вспотевшему лбу.

  Послышались торопливые шаги, и Алекс догнал меня. Обхватив сзади за талию, плотно прижав руки к туловищу. Я не могла пошевелиться. Его горячее дыхание опалило кожу на моей шее, руки сжимали крепко, но в то же время ласково. Сквозь туман гнева начало пробиваться смятение. Поведение Алекса мало походило на поведение друга.

– Вот. – Прошептал он мне на ухо. – Вот, что ты должна чувствовать, исполняя танец. Ты должна гореть. Прочувствуй страсть, таящуся внутри тебя. Отдай свою нежность парнеру. Не думай как должно быть. Просто отпусти себя на свободу.

Я кивнула, и он повернул меня к себе лицом.

– Это должно идти отсюда – он положил ладонь мне на живот – и отсюда – вторая ладонь легла на грудь, прикрытую тонкой тканью майки.– Почувствуй напряжение, которое возникает перед первым поцелуем. – Он наклонился так близко к моему лицу, словно собирался коснуться моих губ. 

Я растерялась. С одной стороны, я уверяла себя, что он просто объясняет, но с другой стороны мне казалось, что он соблазняет. Я действительно почувствовала то, о чем он говорил, но это мало радовало, скорее пугало. Чтобы разрядить обстановку я сказала:

– Шон очень высокий. У меня не хватает растяжки, чтобы перекинуть через него ногу.

– Забудь про это. Прислушайся к себе и позволь музыке вести тебя.

Я вспомнила, как мы танцевали румбу. Тогда я не думала, просто следовала за ним. Мне нужно расслабиться.

  В тот вечер я поняла одну простую вещь: я свободна, и никто не может забрать у меня этого. Никто, кроме меня самой.