Итальянский рецепт счастья

Глава 1

Май в Нью-Йорке в этом году пахнет мокрым асфальтом, кофе навынос и привычной духотой бетонных джунглей.

Элен раздражал этот запах.

Особенно, сегодня.

Прохладный ветер ударил в лицо сразу, как только стеклянные двери здания суда закрылись за её спиной. Мелкий дождь накрапывал, превращая Манхэттен в серое нечто, что норовило задушить её своими объятиями. Люди вокруг двигались быстро, раздраженно, пряча лица в воротники тренчей и под черные зонты. Такси сигналили другим водителям, водители сигналили пешеходам. Где-то неподалеку выла сирена скорой помощи. Город жил своей жизнью, а у Элен только что вырвали сердце голыми руками прямо посреди зала заседания.

Хотя… пожалуй, сердце ей вырвали еще несколько месяцев назад.

Сегодня этот факт просто официально задокументировали.

Она медленно спустилась по мокрым ступеням, чувствуя, как каблуки лодочек скользят по камню. В пальцах еще ощущалась дрожь и напряжение от силы, с которой она сжимала ручку. Документы о разводе. Несколько подписей, печати, равнодушный голос судьи и двенадцать лет жизни превратились в ничто.

Двенадцать.

Господи…

Элен остановилась посреди тротуара и резко выдохнула, только сейчас она смогла вдохнуть полной грудью. Манхэттен пах уже не так отвратительно.

Двенадцать лет…

Она познакомилась с Дэвидом в двадцать семь. Тогда ей казалось, что именно так и выглядит взрослая любовь. Без игр, без истерик, без неопределенности — она оба взрослые люди, которые наконец нашли друг друга. Он был красивым, умным, надежным и смотрел на неё так, словно уже в первый день их встречи знал, что однажды сделает её своей женой.

Самое отвратительное заключалось в том, что всё это было правдой. Он действительно любил её. Когда-то.

Элен закрыла глаза и вскинула голову к небу, позволяя дождю намочить лицо.

Перед глазами тут же вспыхнуло воспоминание.

Их кухня. Темная мраморная столешница. Два бокала вина. Смех наверху.

Женский смех.

Тогда она еще подумала, что включен телевизор. Идиотка…

Элен резко распахнула глаза и сжала челюсти так сильно, что заболели виски.

Нет.

Не сейчас.

Она не позволит себе снова переживать тот вечер посреди чертовой улицы возле зала суда, где их развели!

Телефон в кармане пальто завибрировал. На экране она увидела родное “МАМА”.

Элен смотрела на экран несколько секунд, прежде чем сбросить вызов. Потом сразу же почувствовала укол вины.

Через минуту пришло сообщение.

“Ты как, милая?”

Она усмехнулась.

Как?

Как женщина, которая потратила двенадцать лет жизни на мужчину, трахавшего её подругу в их собственной спальне. Как еще?

Пальцы быстро застучали по экрану:

“Нормально.”

Подумала секунду и добавила:

“Быстро с документами закончили.”

Телефон снова завибрировал почти мгновенно.

“Я никогда не любила этого напыщенного козла.”

“Приезжай? Устроим пижамную вечеринку, как в детстве. Папа готовит крылышки.”

Элен невольно рассмеялась.

Тихо и хрипло.

Мама ненавидела Дэвида с первой встречи. Говорила, что он “слишком смазливый, чтобы быть порядочным человеком”. Тогда она считала это глупостью. Теперь начинало казаться, что мама была единственным человеком, который видел его насквозь.

Подняв руку, Элен поймала такси.

— Аэропорт JFK, пожалуйста. — голос прозвучал уставшим. Водитель коротко кивнул.

Элен откинулась на сиденье и закрыла глаза.

Она не собиралась ехать домой.

Не хотела видеть квартиру, в которой стояла куча неразобранных коробок со сваленными в кучу вещами, о которые Фэя и Кактусик точили когти и чесали зубы.

И особенно не хотела снова думать о том, что еще три месяца назад считала себя счастливой, а потом пролила литры слез в объятиях двух пушистых засранцев.

Только эти двое и уберегли её от депрессии.

Счастливой… Какое мерзкое слово.

Телефон снова завибрировал.

На этот раз сообщение было от Сандры.

Элен смотрела на имя несколько долгих секунд.

Сандра. Бывшая лучшая подруга.

Женщина, с которой они выбирали свадебное платье. Крестная её кошки Фэи. Та, что сама плакала у неё на плече после тяжелого развода, а потом легла в койку к чужому мужу. Мужу лучшей подруги!

Человечество удивительно. Люди способны предать тебя с таким искренним лицом, что хочется аплодировать стоя. Истинное актерское мастерство, оно не на экранах — оно в лицах когда-то родных людей.

Элен открыла сообщение.

“Мне очень жаль.”

Всего три слова.

После полугода лжи, гостиниц, переписок. Всего три лживых слова?

От чего именно ей жаль?

Что её поймали? Ни “Извини”, ни “Я поступила ужасно с тобой, Элен”?

Элен заблокировала номер.

Потом открыла галерею телефона и несколько секунд смотрела на фотографию билета.

Нью-Йорк — Венеция.

Вылет через четыре часа.

Самое импульсивное решение в её жизни…

И единственное за долгое время, которое казалось правильным.

Она купила билет прямо в туалете суда, сидя в кабинке и пытаясь не разрыдаться от злости. Просто открыла приложение, ткнула в первую попавшуюся страну, и нажала “оплатить”.

Италия.

Почему именно Италия? Может потому, что Дэвид ненавидел Венецию.

“Шумно, влажно, много туристов.”

Элен тогда промолчала, хотя ей до боли хотелось остаться там еще хотя бы на неделю. Дэвид ныл со всего, как малое дитя, и они уехали, когда она так и не успела насладиться этим городом.