Итан Маршалл и магический мир. Часть 2. Проклятие Кроуфорда

Глава 4. Между прошлым и будущим

Пространство продолжало трещать по швам, будто сама реальность пыталась понять, где я нахожусь — и кем теперь являюсь.

Серебристый свет застывал в воздухе, словно частицы времени прилипли к моей коже. Я стоял на грани: между тем, кем был, и тем, кем, возможно, стану.

Анабель смотрела молча. Ждала.

Я уже знал — старые рамки больше не удержат меня.

Кира с Максом внимательно следили за происходящим.

— Итан… — она тихо позвала меня, но я уловил нотку предупреждения.

Я видел нитевые связи, как они сплетаются и распутываются, как я могу менять их, вытягивать, вплетать себя в ткань реальности.

Я чувствовал, что могу вернуться в нужный момент.

Чувствовал, что могу изменить ход событий.

Но стоило мне сделать шаг, как леди Анабель вдруг спросила:

— Ты хочешь знать, кто первый разорвал время?

Я замер.

Перед глазами вспыхнула новая сцена.

Великолепная башня. Огромные шестеренки, вращающиеся, замедляющиеся, рассыпанные искры магии, которые будто скользили в воздухе.

И я там.

Стою у самого механизма, протягиваю руку…

Я судорожно вдохнул.

— Что это?

Леди Анабель улыбнулась.

— Ты видел себя в прошлом? Или это будущее, в которое тебя тянет?

— Ты врешь, — выдавил я, но голос дрогнул.

Она покачала головой.

— Я всего лишь открываю тебе глаза.

Вокруг нас реальность треснула. Я чувствовал, что если сейчас не остановлю это, если не удержу свой разум в одном моменте, то растворюсь в хаосе времени.

— Нам нужно уходить, — резко сказала Кира.

Она была права. Я не мог доверять ни своим глазам, ни своим воспоминаниям. Я сжал кулаки, заставляя себя удержаться в настоящем.

Леди Анабель сделала шаг назад.

— Ты вернешься ко мне, Итан. Время само приведет тебя туда, где ты принадлежишь.

Ее голос растворился в вихре серебристых потоков, разлом начал схлопываться. Мы рванули прочь, я не оглядывался.

Иначе я бы увидел самого себя — того, кто уже стоял на месте, где когда-то началась катастрофа. И вот, мы бежали.

Мир вокруг нас сжимался, заворачивался в сам себя, как бумага, которую скрутили и подожгли с обоих концов.

Воздух вибрировал, искажал формы, будто реальность была не твердой материей, а зыбким песком, который кто-то медленно пропускал сквозь пальцы.

Я чувствовал, как пространство дрожит, как время скользит по моей коже, словно проникая внутрь.

Нити серебристого света мелькали у меня перед глазами, искрились, скручивались в узлы, а потом рвались, создавая вспышки пустоты.

Я не знал, что произойдет, если нас засосет в эту бурю, но мне не хотелось проверять. Кира мчалась впереди, ее движения были быстрыми и точными, будто она заранее просчитывала каждый шаг.

Ее взгляд скользил по окружающим зданиям, ищя пути отхода или потенциальную угрозу. Макс, который обычно находил силы для сарказма даже в самых ужасных ситуациях, сейчас молчал.

Он держался рядом со мной, словно готовясь в любую секунду рвануть в другую сторону или броситься в бой.

Его дыхание было прерывистым, рваным, но не от усталости — от напряжения, которое висело в воздухе.

Позади нас что-то разламывалось.

Я слышал, как шестеренки гигантского механизма точно ожили. Казалось, они с грохотом крушились, застывали, меняли направление, а потом снова рвались в хаос.

Я знал, что она наблюдает. Знал, что она не гонится за нами, потому что теперь ей не нужно было этого делать.

Я сжал зубы, ускоряя шаг, чувствуя, как тяжелеет воздух, как каждое движение становится чуть медленнее, будто мы пробирались сквозь невидимую, вязкую субстанцию.

Похожу на усталость, но я знал, что это нечто иное.

Время сопротивлялось, я чувствовал это. Каждый шаг давался тяжелее, каждая секунда длилась дольше, чем должна.

Мы застревали.

— Да что же это, — выдохнул Макс, замедляя шаг. — Что происходит?!

Я слышал страх в его голосе. Кира резко развернулась, вытащила кинжал и провела лезвием по руке. Я заметил, что кровь стекала медленнее, чем должна была.

Она сжала кулак, выдавливая алые капли, наблюдая за их движением.

— Мы попали в зону временной вязкости, — ее голос был ровным, но я заметил, как напряглись ее скулы.

Макс раздраженно дернул плечом, будто хотел скинуть с себя липкий воздух.

— Это что, опять какое-то проклятие?

Я знал, ощущал всеми фибрами. Это было не проклятие, но своеобразная пауза. Мы остановились внутри.

Причем остановились не сами, а потому что время решило, что нас здесь быть не должно.