Итан Маршалл и магический мир. Часть 2. Проклятие Кроуфорда

Глава 7. Пределы Времени

Тишина, которую оставил после себя Архив, была густой, тяжелой, пропитанной ощущением неправильно завершенного разговора.

Даже воздух здесь казался иным — слишком плотным, будто сам мир пытался осознать, что произошло, и принять это как данность.

Мы шли по узким улицам, стараясь не думать о том, что только что случилось, но в каждом шаге было напряжение, едва уловимое, но ощутимое, словно тонкие нити тревоги тянулись за нами, цепляясь за пятки.

Люциус исчез так же, как и появился — без звука. Мы остались с его последними словами, с его загадкой, которая звучала в голове эхом: "Найди начало разлома".

А мы знали, где оно — Башня часов, вечный маяк во всех реальностях, всегда стоящий на своем месте, несмотря на то, что город вокруг рушился и перетекал в новые формы.

Но этот ответ не давал облегчения, скорее, наоборот — теперь было страшно приближаться к истине, страшно сделать этот последний шаг, сделать который нужно было без раздумий.

Макс шел чуть впереди, небрежно сунув руки в карманы, но даже его расслабленность выглядела натянутой, как плохо сшитый костюм.

Он то и дело оглядывался, бросал короткие взгляды на пустые окна зданий, будто ждал, что вот-вот из темноты появится что-то, что поставит нас перед очередным сложным выбором.

Кира шла спокойно, но я видел, как она время от времени переводит взгляд на меня, как будто пыталась определить, тот ли я человек, с которым она вошла в этот мир.

Я тоже это чувствовал.

После того, как я коснулся Ока времени в Архиве, что-то в очередной раз для меня изменилось.

Мир стал яснее, детали четче, но при этом реальность казалась хрупкой, ненадежной, словно я мог разглядеть тонкие швы, держащие ее вместе, и стоило мне захотеть — их можно было разорвать.

Пространство не было цельным, оно мерцало, двигалось чуть иначе, чем должно было. Я видел разницу между тем, что есть, и тем, что могло бы быть.

И хуже всего было осознание, что время разделяло мои чувства.

Оно наблюдало за мной.

Я не слышал голосов, но ощущал их присутствие — как взгляд на спине, от которого негде спрятаться. Я не видел чужих взглядов, не замечал приглушенных шепотов из-за пределов настоящего.

Пространство вокруг наконец стало пустым, без невидимых наблюдателей, без давящего ощущения чужого присутствия.

Но эта тишина была неестественной.

Я знал, что до этого они были повсюду — эти тени за гранью времени, которые следили за мной, даже не находясь в одной реальности.

Но теперь, когда их больше не было, меня не покидало странное чувство, что это лишь затишье перед бурей.

Я не чувствовал их, но знал — это не значит, что они исчезли. Скорее, они ждали, когда я сделаю следующий шаг.

— Надо поспешить, — тихо сказал я, нарушая затянувшееся молчание.

— А мы не спешим? — усмехнулся Макс, не оборачиваясь.

Я не ответил, потому что не мог объяснить свои ощущения. Скорость здесь ничего не значила, потому что само время подчинялось иным законам.

Мы могли бежать, но если оно решит, что нам нужно идти медленно — так и будет.

Кира подняла голову, вглядываясь в улицу впереди. Благодаря своей осторожности ей всегда удавалось увидеть то, чего не замечали мы.

— Пространство меняется, — сказала она негромко.

Неудивительно.

Дома, что тянулись вдоль улицы, вдруг перестали казаться знакомыми.

Мы прошли мимо них всего минуту назад, но теперь их окна были другими, двери выглядели иначе, словно кто-то передвинул декорации на сцене, пытаясь заставить нас поверить, что мы идем вперед, когда на самом деле топчемся по кругу.

Я остановился и посмотрел по сторонам, ощутив легкую вибрацию.

Не так, как при землетрясении — не физически, не грубо, а тонко, едва уловимо, но все внутри меня дернулось, как если бы я случайно задел перепутанные провода, и от этого разряд прошел по всему телу.

— Что это было? — прошептал я себе под нос.

Я старался осознать что именно почувствовал, но мне никак не удавалось.

Кира тоже замерла, прислушиваясь к чему-то, чего не могли слышать уши, но что чувствовала интуиция.

— Нам не дают двигаться дальше, — наконец произнесла она.

Она была права.

Время не позволяло нам просто взять и дойти до Башни. Леди Анабель продолжала стараться на славу.

Нас здесь удерживало нечто невидимое, как паутина удерживает насекомое, только эта паутина была не липкой — она была течением, которое несло нас в бесконечный водоворот повторяющихся улиц.

— Надо найти точку выхода, — пробормотал я.

— Мы даже не знаем, как она выглядит, — отозвался Макс.

Но я знал, и я чувствовал ее. Пространство искажалось не хаотично, а по определенной схеме.

Здесь был центр, фокус, место, где линии сходились, где время закручивалось в петлю, образуя вокруг себя поле, которое не выпускало нас наружу.