Иван-царевич и принцесса Нави

Глава 2

Нечисти в Нави было много. Нет, не так. Это было все равно, что сказать: «В океане много воды». Навь практически полностью и состояла из нечисти и нежити, была их плотью, кровью и костями. Упыри, бледные и тощие, шныряли в тенях каменных гротов; мавки, с их бездонными глазами и губами, цвета болотной тины, прятались в чащобах Ведьминого леса; кикиморы, склизкие и шепелявые, хозяйничали на трясинах; скелеты ходячие – от простых воинов до замысловатых многосуставчатых конструкций – бродили по равнинам, лениво перебирая костяшками. Все они жили здесь испокон веку, задолго до того, как мой отец возвел свой чертог из костей дракона. Ведь Навь – это для местных то же, что на Земле подземное царство, с собственными, веками устоявшимися законами и строгой иерархией, где сильный пожирал слабого, а хитрый обводил вокруг пальца сильного.

Которые лично мне были не писаны. Вернее, я обычно соблюдала и то, и другое, если мне это было удобно или если отец смотрел в мою сторону своим пронизывающим, леденящим душу взглядом. Но если меня доводили… если какая-нибудь не в меру амбициозная мавка решала, что я – лакомый кусок, или упырь пытался утянуть за собой в трясину, полагая, что я простая заблудшая душа… В общем, отец пару-тройку раз лично вмешивался, являясь в клубах черного тумана, и просил – не приказывал, а именно просил! – меня не уничтожать на корню местную флору и фауну. Дескать, экосистему нарушишь, баланс, и без того хрупкий, сместится.

Я в ответ обычно огрызалась, смахивая с платья пепел от сгоревшего приведения: «А эта самая флора с фауной сама виновата! Нормального, уважительного отношения не понимает, наглеет больно быстро! Я же просто шла мимо, а оно на меня прыгнуло! Я что, по-твоему, должна терпеть?»

Отец вздыхал – звук, похожий на скрип старых деревьев на ветру, – и старательно ставил невидимые, но прочные барьеры между мной и теми же мавками, пытаясь защитить не свою родную дочь, а несчастную нечисть, почти поголовно истребленную злобной мной на отдельных участках. Я только хмыкала про себя, ощущая щекочущее кожу покалывание его чар. Ну пусть ставит. Надо будет мне – я и отцовские барьеры проломлю. Я могу, да. Проверяла. Однажды, от скуки.

Но сегодня я шла не к мавкам, нет. Сегодня мой путь лежал к кикиморам болотным. Существам противным, ворчливым, но, что греха таить, обладающим своеобразным чувством юмора. Пусть и очень, очень черным.

Арефья говорила, что они воют на болоте. Видимо, скучно им, болезным, тяжко живется без моего присутствия и регулярных «воспитательных» визитов. Ну ничего, я им устрою веселую жизнь, этим воющим созданиям. Разгоню тоску.

Я шла решительным шагом по одной лишь мне известной тропинке, петлявшей меж кривых, корявых деревьев, чьи ветви напоминали сведенные судорогой пальцы. Воздух сгущался, становясь влажным и тяжелым, пахнущим гниющим торфом, тиной и чем-то еще, сладковато-приторным, что я всегда ассоциировала с разложением надежды. Это был верный признак приближения к болотам Забвения. И когда рядом со мной, бесшумно ступая по мягкому мху, появился белый скелет, я лишь раздраженно фыркнула, даже не поворачивая головы.

- Нашелся, да, гад такой? Где тебя носило, Арчи? В кладовой за печкой отсиживался? Или в саркофаге к прабабке Лихонии под бок пристроился?

Скелет промолчал, как и положено скелету. Он просто шел рядом, его пустые глазницы были устремлены вперед, костяные пальцы лениво пощелкивали. Пользы от него в бою было, как от того петуха, что будил по утрам Арефью. Разве что в качестве подставки для шляпы или живой – точнее, неживой – вешалки. Ну пусть идет, мне не жалко. Не ворчит, по крайней мере, в отличие от няньки.

Минут через десять-пятнадцать чаща расступилась, открывая вид на бескрайнее, затянутое зловещим зеленоватым туманом пространство. Болота Забвения. Место, где даже время текло иначе, лениво и обратно вспять.

Считалось, что здесь, чуть ли не на самом краю Нави, на стыке миров, могли выжить только сами боги, да и то не всякие. Ну или я, местная принцесса, чья кровь была наполовину соткана из самой сути этого царства. Всем остальным, включая то самое жалкое чучело, измазанное в липкой, черной грязи с ног до головы, что виднелось метрах в десяти от меня, была уготована жуткая, медленная смерть в трясине или безумие от шепота болотных духов.

Правили на болотах Забвения кикиморы. Вернее, они так свято верили. И теперь они самозабвенно выли, завывали и ухали, нагоняя страху на то самое несчастное существо. Их голоса, похожие то на плач ребенка, то на скрежет железа по стеклу, разносились по всему болоту, заставляя сжиматься сердце даже у меня. Чучело, а при ближайшем рассмотрении это был все-таки мужик, жалко жалось к самому краю зыбкой трясины, отчаянно цепляясь корявыми пальцами за клочок полузатопленной кочки. По широким плечам и крупному, пусть и испачканному грязью, лицу – определенно мужик. Только что ж он такой грязный? Нежить, что ли? Упырь какой-то заблудившийся? Да нет, упыри кикимор не боятся, у них свои разборки. А этот… этот дрожал от страха, и в его глазах, белых от ужаса, читалась паника настоящего, живого существа. Живой, что ли? Но как?! Ну и как он, живой и, судя по всему, совершенно обычный, умудрился попасть сюда, в самую глубь Нави, да еще и на болото Забвения? Вот это уже было по-настоящему интересно.

Я решила не церемониться. Подняв руку, я не стала бормотать заклинания – зачем, если сила и так клокотала на кончиках пальцев, готовая вырваться по одному лишь моему желанию. Я просто сконцентрировала в ладони сгусток чистой, нефильтрованной магии Нави, той самой, что заставляла содрогаться даже самых древних обитателей царства. Энергия зашипела, и над моей головой вспыхнул призрачный шар холодного, лилового пламени, озаривший болото неестественным, мертвенным светом.