Иван да Любава, или Кто в доме хозяин?

Глава 3

Иван проснулся оттого, что замерз. Потянулся за одеялом и тихо выругался. Ощущения, будто не в кровати спал, а на земле, на пути у стада слонов. По нему словно каток проехался: все тело ныло, а правый бок и вовсе болел.

Рука нащупала что-то твердое и относительно теплое. Дерево. Что за ерунда? Не хватало еще очнуться в каком-то новом месте. Не то, чтобы он скучал по незнакомому мужику, который привел его не пойми куда, скорее устал. Удивительно, что вообще уснул здесь. В прошлом такая неосторожность могла стоить ему жизни.

Иван похлопал себя по карманам, но не нашел ни телефон, ни зажигалку. На ощупь, придерживаясь одной стены, пошел по кругу, пока не почувствовал зазор. Кажется, дверь. Если он пленник, то выбраться не получиться, но попытаться стоило. Нет ничего хуже, чем находиться в неведении.

В полной темноте, ориентируясь только на собственные ощущения, он, наконец, нашел какую-то перекладину или засов, потянул вправо, открыл дверь и не поверил собственным глазам: он оказался в деревне. Зеленая трава сверкала утренней росой, блестела самоцветами. Березы и липы о чем-то шептались с ветром. Звенели птичьи трели. Сорока стрекотала, делясь сплетнями со всем миром. Иван вдохнул полной грудью свежий, прохладный воздух, против воли улыбнулся.

– Хорошо!

Сладко потянулся и тут же застонал. Правый бок вновь напомнил о себе. Значит, надо выбираться отсюда. Чем раньше, тем лучше. В этом Богом забытом месте скорую придется ждать неделю. Осталось только найти того, кто ему поможет. Если не довезет, так покажет дорогу.

Обращаться к хозяйке дома Иван не хотел. Кто знает, какие темные дела они проворачивают здесь? Дом на отшибе, людей поблизости не видно. Одни заросли деревьев и кустарников, меж которых петляет тропинка. Куда-нибудь, да выведет.

Парень успел открыть калитку, что держалась на честном слове, сделать пару шагов, как услышал звонкий детский голос.

– Дядя, ты лечиться пришел?

Дядя, усмехнулся про себя Иван. Так его еще ни разу за двадцать шесть лет не называли.

– Разве тут есть врач?

– Кто?

– Ну, доктор, лекарь, костоправ, повитуха.

– Нет, мама – ведунья. Она травами лечит и словами.

Только бабки-шептухи мне не хватало, решил парень. Магов и колдунов он считал шарлатанами наравне с экстрасенсами, гадалками и ясновидящими. Все они наживались на чужом горе. Если в чем и помогали, так только облегчить карманы.

– Спасибо, я сам справлюсь, – ответил Иван, обернулся. Не спиной же стоять к человеку, даже если он еще мал. – Ты мне вот что лучше скажи: как называется ваша деревня? Далеко ли от города? Может, автобус у вас какой-нибудь ходит?

Мальчик лет шести одернул длинную рубашку, перехваченную кожаным, явно отцовским ремнем. Наклонил голову набок. Дунул на отросший чуб, что упал ему на глаза.

– Село недалече, за мостом, а про город не знаю. Мамка так далеко не разрешает ходить.

– Строгая?

Иван сам подошел к мальчику, присел на корточки перед ним. Чем-то его заинтересовал этот ребенок, хотя обычно к детям он относился равнодушно. Не любил с ними возиться.

– Да нет, – в понятной только русскому человеку манере ответил мальчик, – зазря не ругает. Я ж без отца росту, вот она и боится, что я дел натворю.

– Она тебе так сказала?

– Тетка Матрена. Говорит, гляди за ним, Любава, – мальчик попытался изобразить неприятный старушечий голос, – а то вырастет непуть, наломает дров. Тебе же расхлебывать придется.

– А ты?

– А что я? Я сказал, что дрова пилить и рубить надо, а не ломать. Так только богатыри могут, да им без надобности глупостями заниматься. Они подвиги совершают.

Иван, не сдержавшись, громко рассмеялся. Потрепал мальчишку по вихрастой, давно нестриженой макушке.

– Тебя как звать-то, будущий богатырь?

Прежде чем тот успел ответить, послышался другой по-девичьи звонкий голос.

– Егор, иди домой завтракать.

– Значит, Егор. А меня Иваном.

– Егор!

– Мамка зовет, – вздохнул мальчик. – С ней лучше не спорить.

– Говорил, не строгая.

– Это она так, на людях.

Девушка чуть старше двадцати лет появилась на пороге дома. Откинула на спину толстую русую косу. Вытерла руки о передник, повязанный поверх простого голубого платья. Нахмурилась. Она скорее годилась в сестры, чем в матери Егору. Ее лицо и голос казались смутно знакомыми, но Иван, как ни старался, не мог вспомнить ее. Такую строгую голубоглазую красавицу вряд ли смог бы забыть.

– Молоко парное, хлеб еще теплый, – продолжила она. – Или, поешь, а я пока с гостем потолкую.

– Не сердись, мам, ему помощь нужна, – произнес Егор, став слишком серьезным для шестилетнего мальчика. – У него душа болит.

Душа – странное слово. Разве может болеть то, чего нельзя увидеть, почувствовать? Что мог знать об этом ребенок?

Если кто и нужен был Ивану, то хороший травматолог, а не мозгоправ. Сейчас еще и девчонка эта поднимет его на смех, а после даст от ворот поворот. Любава. Кажется, так вчера звал ее тот самый Сил, который привел его сюда. Именно она встречала их и ругалась.

Ночью рассмотреть ее не удалось, зато теперь Любава явилась ему во всей красе. Невысокая, не выше Иванова плеча. Пестрый передник подчеркивал узкую девичью талию. Ради такой девушки можно задержаться.

Босая, а смотрит так, будто принцесса. Впрочем, гордый взгляд Иван ей простил, засмотревшись на стройные ножки. Только непроизвольно сглотнул: так соблазнительно они выглядели.

Благо появление Егора отвлекло от неуместных мыслей. Мальчик протиснулся между Любавой и дверным проемом с зажатой в руках краюхой хлеба. Они и правда были похожи: те же голубые глаза, русые волосы, только у ребенка светлее. Видимо, выгорели на солнце. На губы девушки Иван старался не глядеть.

– Мам, мы с Ворчуном поели. Я к Гришке пойду играть.

– Иди, – ответила она. Неужели и правда мать? – Но на реку чтоб ни ногой. Понял?