Иван да Любава, или Кто в доме хозяин?

Глава 5

У Ивана голова шла кругом. Как ни старался, не мог понять, где он, что с ним. Самым правдоподобным объяснением казалось пребывание в обмороке или, хуже того, в коме. Скорее последнее, потому что он слишком долго не приходил в себя, да и мозг создавал какие-то странные образы, слишком яркие и живые, как в кино.

Иван будто в старую сказку попал. Деревянный дом на окраине села, сложенный из огромных бревен, уместнее смотрелся бы в музее под открытым небом. Никто в таких не жил лет сто. Впрочем, длинные, до пят, льняные платья тоже никто в привычном ему мире не носил, кос не заплетал. Все его знакомые девушки оставляли волосы распущенными, без косметики не появлялись на улице и точно не ходили босиком. Ни у одной из них не было таких небесно-голубых глаз, как у Любавы.

Вот дурак! Попал не пойми куда, вместо того, чтобы думать, как выбираться, на чужую женщину засматривался. В том, что Любава не обделена мужским вниманием, не приходилось сомневаться. Сил этот ей не брат и не сосед. Слишком вольно вел себя и в доме, и по отношению к его хозяйке, слишком многое она ему позволяла. Словами не объяснить, но чувствовалось, что они близки.

Иван тряхнул головой. Чересчур резко, так что зазвенели колокольчики, а перед глазами закружились звезды. И правда, не слабо его приложили. Скорее всего, это были подручные того авторитета, которого он с парнями упрятал за решетку. Отомстили. Наверное, убили бы, если бы им кто-то не помешал.

Самое страшное, что после нападения он ничего не помнил: сам ли добрался сюда или его привезли и бросили. Еще и Зинаида Львовна привиделась. Глупость какая! Что делать пожилой женщине на другом конце города в это время суток?

Стоило только подумать о ней, как в голове зашумело. Сознание заволокло туманом. Иван зажмурился, потер устало глаза.

– Болит? – спросила Любава. Голос спокойный, а глаза огромные, испуганные. – Сейчас, обожди немного.

Она вмиг собралась. Подвинула чугунок на край печи, обмакнула кусок ткани. Обжигая пальцы, отжала. Подула на руки.

Ивану вдруг стало стыдно за то, что ворвался в чужой дом. Пусть и не желал того, но все же создал лишние проблемы девушке. Она еще и переживала за него, пыталась помочь, хоть и старалась не подавать вида. От ее заботы потеплело на душе, а в горле образовался странный ком.

– Люба, оставь, потерплю, – попросил Иван. – Немаленький. На мне все как на собаке заживает.

– Как же! – отозвалась девушка. Сверкнула глазами. – Заживает. Бок-то что туча перед грозой, так кровью и налился. Раз пришел, значит… Вставай!

Парень подчинился. Позволил приложить к месту ушиба ткань, что оказалась неожиданно прохладной. Поворачивался, когда Любава накладывала повязку. Она, как настоящая медсестра, действовала быстро, но аккуратно. Едва касалась его тонкими пальчиками. Порхала вокруг, будто бабочка. Светлые волосы выбились из небрежно заплетенной косы. Одна прядка то и дело падала на лоб, а девушка сдувала ее, как Егор.

Иван дотронулся до локона, заправил за ухо, но не спешил убирать руку. Ладонью провел по нежной щеке, что тут же вспыхнула румянцем, как заря поутру. Голубые глаза-незабудки смотрели на него со смесью страха и надежды. Сердце не стучало, гремело в груди. Парень наклонился, желая коснуться губ, и тут же ощутил толчок. Любава ладонями уперлась в его грудь.

– Ты что такое удумал? – спросила, а глаза так сверкают звездами, далекими, холодными. – Али я тебе повод дала? Только порог переступил, как руки распустил.

– Что ты такая колючая? Не хотел я, – начал оправдываться Иван, но даже сам себе не верил.

Чего не хотел? Поцеловать ее? Еще как хотел, и вряд ли ограничился бы одним поцелуем. Ему показалось, что и она не возражала, а потом как подменили. Разозлилась, недовольной кошкой смотрит, будто против шерсти ее погладили.

– Ешь и уходи, – добавила Любава. – Дорогу к своему дружку найдешь, а не найдешь, добрые люди подскажут.

В другой ситуации он так и поступил бы, но уходить совершенно не хотелось. Дело было даже не в том, что Иван не представлял, куда идти. Ноги есть, дорога найдется, куда-нибудь выведет. Отсюда уходить не хотелось. В этой скромной деревянной избе, пахнущей травами, с простыми занавесками в мелкий цветочек, с домотканными половиками-дорожками он впервые за много лет почувствовал себя нужным. Словно долго шел, искал себя, но так и не обрел счастье, а теперь вернулся домой, туда, где его ждали.

– Будто околдовала, – усмехнулся Иван негромко, но девушка услышала.

– Все вы заколдованные, соловьями заливаетесь, пока не уступишь. А потом что? Встал, отряхнулся и снова жених.

Любава отвернулась. Тяжело вздохнула. Дернулись хрупкие плечи. Так хотелось обнять ее, прижать к себе, спрятать ото всех. Не сказать, доказать, что сам не обидит и никому не позволит. Протянул руку, но девушка будто почувствовала, обернулась. Как огнем, опалила презрительным взглядом.

– Не нужно, – попросила она.

– Не очень-то и хотелось! – вспылил Иван. – Жалко тебя стало.

– А ты не жалей. Без тебя найдется кому…

– Найдется, – перебил он. Стоило только представить ее в объятиях Сила, как ладони сжались в кулаки. – Воевода и пожалеет, и приласкает. Ему все можно, да?

– Не твоего ума дело!

– Отчего же не моего? Или я лицом не вышел? Недостаточно хорош на его фоне? – продолжал нагнетать Иван.

Самому было тошно, а остановиться не мог. Так задели его слова девушки. Больше всего то, что она даже шанса объясниться ему не дала, хотя он и сам не знал чего хотел. Привык отвечать только за себя. Отношения без обязательств полностью его устраивали.

Любава метнулась за перегородку, отделявшую печь от комнаты. Дернула, едва не оторвав ручку, холщовую сумку. Бросила туда небольшой глиняный горшок, половину круглого хлеба, несколько сморщенных яблок со стола. Сунула Ивану в руки со словами:

– Уходи, и чтобы больше ноги твоей в моем доме не было. Вернешься, прокляну. Ни одна девка или баба в твою сторону не взглянет. Ежели кто и пожалеет, так с той сам не совладаешь. Уходи!