Иван да Марья. Тёмные воды всё знают.

Глава 6

Очнулась внезапно и прислушалась. Последнее, что я вспомнила — мне не хватает воздуха и холод проникает внутрь замораживая...

Непрерывное звучание одного и того же звука раздражает. Голоса сливаются в продолжительный гул, но постепенно я начинаю понимать, что происходит.

— Ритм хороший, дыхание спокойное, можно переводить в палату интенсивной терапии на сутки. Потом и в простую палату переведёте, — слышу спокойный, женский голос.

— Переводим, Татьяна Степановна, — эхом прозвучал ответ.

Открываю глаза и осматриваюсь. Как и думала, нахожусь в больнице. Белые стены, белый потолок, рядом со мной стационарный аппарат, который пищит на одном звуке, надоедливо вбиваясь в мозг.

— Ну, здравствуй, спящая красавица, — рядом со мной стоит женщина в белом халате, примерно около сорока лет, — теперь о тебе позаботится другой врач.

"Это врач! Нужно спросить о том мужчине." — подумала, пока женщина осматривает мои глаза, реакцию на свет. Свет фонарика несильный, но так неожиданно всё. Врач немного побила молоточком по нервным окончаниям на моих руках и ногах, и явно осталась довольна.

Я открыла рот и прохрипела:

— Мужчина...

— Подожди, вот, попей воды. — врач взяла со столика стакан воды с трубочкой, приподняла мою голову и помогла выпить воду из стакана. Трубочка оказалась очень кстати. Вода, словно живой глоток воздуха, освежила. Я даже почувствовала себя лучше.

— Мужчина жив? — теперь спокойно смогла говорить, но голос всё равно сиплый. Такой, как будто я долго кричала.

— Мужчина спас тебя из воды. Зачем тебе надо было прыгать с моста в ледяную воду? — Немного строго, нахмурив брови, произнесла врач.

— Я спасала...

— Татьяна Степановна, второй пострадавший очнулся, — выглянула из-за занавески девушка в белом халате.

— Иду, Настя, — обернулась к девушке врач, а потом посмотрела на меня, — пойду посмотрю на твоего спасителя.

Татьяна Степановна вышла, оставив меня совсем одну. Я услышала, как она говорит где-то совсем рядом:

— Добрый день. Вот и очнулся от долгого сна.

Я осмотрела всё вокруг ещё раз и поняла, что кровать просто занавесили тканью, а все мы находимся в одной комнате.

— Сколько я спал? — просипел мужчина.

— Всего лишь три часа. Мы провели интенсивную терапию, чтобы восстановить организм после жёсткого переохлаждения в ледяной воде. Осень на дворе. — произнесла Татьяна Степановна.

— Не справился с управлением. — просипел мужчина. — А где...

Мужчина внезапно закашлял.

— Подождите, не всё сразу. Вот, попейте воды, — с лёгкой тревогой в голосе сказала врач.

Прислушиваясь к их разговору, я попыталась сесть. И, как ни странно, у меня получилось. Только сил совсем не стало, голова резко закружилась и всё вокруг меня поплыло.

— Я сильная. Ну и что такого, немного поплавала в холодной воде Невы? Подумаешь! — прошептала, схватившись одной рукой за спину кровати, а другой потёрла лицо.

— Девушка. Что с ней? — снова услышала голос мужчины.

— Девушка жива и здорова.

— Мне нужно уйти, — неожиданно произнёс мужчина.

— Глупости. Невозможно после такого купания и аварии встать и просто уйти из больницы, — не терпящим возражения голосом сказала врач. — Завтра ваши данные запишут в журнал. А то у нас вы оба значитесь неизвестными.

— Вы не понимаете...

— Понимаю. Свои дела, обязанности. Но и о себе нужно немного подумать. Сейчас вас переведут в палату интенсивной терапии на сутки. Там продолжится лечение. А потом в простой палате побудете. Когда наберётесь сил, можно и домой вернуться.

— Домой... — эхом произнёс мужчина. — Нет больше дома. И жены нет... и сына...

— Сочувствую вам. Что же произошло? Нет, не нужно вспоминать, потом расскажете, — спохватившись, взволнованно произнесла Татьяна Степановна.

Ко мне зашла девушка в белом халате и ахнула:

— Да зачем же вы поднялись?! Наверное, голова кружится?

Кивнула, сохраняя силы, да и горло будто наждачкой продрало, болит.

— Меня зовут Настя. Я учусь на пятом курсе и в больнице подрабатываю. Нужно зарабатывать. Жизнь — сложная штука, — рассказывая о себе и жизни, Настя помогла мне пересесть на кресло-каталку.

— Сложная... — кивнула, вспомнив, что у меня, похоже, тоже нет дома. Муж отвернулся, свекровь выгнала на улицу, а папа с мачехой даже общаться не хотят, обвиняют во всём. Даже в том, что я не делала.

Не заметила, как горькие слёзы скатились по щекам.

Настя повезла меня по коридорам больницы, продолжая рассказывать о своей жизни. Конечная точка оказалась в палате, где стоят две кровати.

— Пока здесь никого нет. Повезло. Одна будешь. — почему-то обрадовалась Настя.

Девушка помогла мне встать с кресла-каталки и пересесть на кровать. Последние силы ушли на это действие. Я легла на подушки и почти сразу уснула, почувствовав, как Настя накрывает меня одеялом и говорит:

— А в соседней палате будет лежать тот самый мужчина, с которым тебя привезли.

Больше я уже ничего не слышала. Глубокий, тревожный сон накрыл меня с головой. Во сне я снова пыталась спасти мужчину. Только молчаливая вода была уже тёплой, в ней пробивались лучи летнего солнца.

— Проснись. — настойчиво прохрипел мужской голос.

В своём сне я оглянулась и никого не увидела. Стою одна на берегу реки. Меня согревают солнечные лучи, а на душе немного тревожно.

— Да проснись же ты! — снова этот настойчивый голос.

Очнулась от того, что меня кто-то трясёт за плечо. Открыла глаза и уставилась в карие омуты. Обладатель притягивающего к себе, выразительного взгляда обрадовался и склонился надо мной ниже:

— Ты кто?

— Мария, — прошептала, загипнотизированная взглядом карих глаз.

— Ты откуда взялась такая? — вопрос прозвучал слишком жёстко.

Не понимаю, это допрос или что? Открыла рот и поинтересовалась:

— Это допрос?

— Отвечай, когда спрашиваю.