Из ада не сбежать

Из ада не сбежать

Тянутся нити во мраке безмолвия,
Мир темнотою объят.
С громом и треском колючие молнии
Надвое мир разделят.
Вспухнет пространство
И лопнет надрывно,
Ветер колышет края.
В медленном танце
Тягуче, призывно
Выйдет он из небытия.
Бледная кожа сияньем объята,
Зелень искрится в глазах.
Ты – наказанье мне или награда,
Сон мой прекрасный в мечтах!
Крепкие руки обнимут так нежно,
Что сердце запнётся в груди,
В душе разольётся океан безмятежности,
Ты только не уходи!
Кто ты такой, нежный демон с рогами?
Но знай, я тебя не боюсь,
Твой сказочный образ
Овладел властно снами,
Или то я тебе снюсь?
От автора
Верите ли вы в Бога? А в Дьявола? Религия - это личное дело каждого. Но замечаете ли вы, что, когда неминуемая беда, уже наступая на пятки, вдруг неожиданно обходит вас стороной, самое первое, что проносится в голове, это пресловутое «Слава Богу!»
Мы можем верить или не верить в единое всемогущее существо, но эту фразу повторяем все, без исключений. И как легко от неё становится на душе. Значит ли это, что Бог действительно существует?
«Возможно», - скажете вы, допуская последнее. Но будет ли это значить, что, если принять безусловное существование светлой стороны, мы не осознанно принимаем и противоположную ей - тёмную. А это значит, мы так же допускаем и существование Дьявола. «А разве Дьявол – это не тот же Божественный ангел?» - спросите вы, и я соглашусь с вами. Так как из Библии нам известно, что Дьявол - это падший, отринутый Богом, отцом всего сущего, ангел. Люцифер, как объясняет нам Библия, возомнил себя равным Господу нашему и поднял восстание недовольных ангелов. Бог не сумел в силу любви своей всяких созданий уничтожить заблудших и сверг их из чертогов своих в преисподнюю. Там и поныне томится отступник, строя козни против людей, возлюбленных Богом созданий. «Какая ирония», - грустно улыбнётесь вы, ведь Люцифер - Владыка Ада – переводится как «несущий свет».
А камень всевластия - осколок чистых небес, ревностно хранимый отступником и дающий ему власть передвигаться между мирами силой воли своей, без призыва людского.
А после того, как похищен был камень, Сам Адский Владыка был вынужден прозябать лишь в подземных владениях своих без возможности посещать параллели. Лишь мелкие демоны, отзываясь на ритуалы людские, время от времени могли появляться в срединном мире или с помощью других волшебных созданий, таких как огненный единорог или вещая птица. Мелкие же злобные сущности могли просачиваться через пространство там, где оно особенно тонкое. На них не влиял прямой запрет Господа нашего так, как на Самого поверженного Владыку. Поэтому Сам и не мог смириться с потерей волшебного камня и готов был на всё, лишь бы заполучить обратно свой вожделенный кристалл.
Конечно, это всё лирика. Подобными мифами и легендами, передающимися из поколения в поколение, полнится наш земной шар. Но вы можете заметить, что сколько б легенд не гуляло у различных народов, по трактовке своей они всё же схожи. Мистика вообще издавна затрагивает душевные струны людей. Сколько раз именно ты, читатель, находясь в кромешной тьме, неистово вглядывался в глубину клубящейся черни, с трепетом в чуткой душе представлял мрак живым и зловещим? Так, может, там правда кто есть? Таится в ночи в ожидании, сухо клацая челюстями и со скрипом шевеля длинными пальцами.
Оглянись, возможно оно уже у тебя за спиной?
***
Красные глаза, глубоко посаженные на обтянутом тонкой кожей черепе, злобно полыхнули. Едва ли полностью насытившись одним несчастным человечком, она раздвинула сухие губы в хищном оскале. Острые зубы с вязким зелёным налетом мерзко скрежетнули, а изо рта пахнуло гнильцой. Лениво соскользнув с холодеющего тела, она застыла, прислушиваясь к упоительной мелодии бьющихся за стенами сердец.
Глубоко втянув крючковатым носом манящие ароматы беспомощных смертных, она покосилась в окно и недовольно фыркнула. Клубящееся чернотой за решёткой узкого проёма небо неумолимо светлело, окрашиваясь в грязно-серые тона. Скоро рассвет. Ну ничего, у неё впереди ещё целая вечность. Облизнув сизые губы склизким языком, она кокетливо откинула назад лохмы грязных волос и, послав коченеющему трупу воздушный поцелуй, разметалась во тьме рваными клочьями, оставляя за собой лишь мертвую тишину.
Пролог
- Где твой сын? - громогласный рёв владыки ада сотрясал каменные своды, а гневная волна чуть не опрокинула стоявшего с гордо поднятой головой и закутанного во всё чёрное демона.
- Не знаю, Владыка! Но я найду его.
- Кристалл, принеси мне кристалл! - жёсткий окрик кувалдой огрел в спину.
- Какой же ты дурак, Воал... - процедил сквозь зубы отец, плотно сжимая побледневшие губы. В изумрудных глазах плескалась тревога. Его сын, единственный наследник, так глупо, в одночасье разрушил свою жизнь.
Сколько он себя помнил, его маленький зубастик всегда бредил запретным срединным миром смертных. И вот, не совладав с искушением, да ещё и прихватив волшебный кристалл, он сломя голову ринулся в смертельные приключения, ставя на кон всё своё существование. Зачем?
Понурив величественные плечи, отец раздраженно тряхнул головой, расплескав по бугристой спине шикарные рыжие кудри. Багровый отблеск сверкнул на широких рогах Демона Братства. Сзади неслышно подошла высокая стройная женщина в серебристых доспехах. Такая же рыжая и зеленоглазая, Волоеян была не только родной сестрой Пихтиону, тетушкой зловредного Воала, но и являлась непосредственной главой группы Братства Демонов, в которой и состоял её брат.
- Что случилось, Тион, ты был у Самого?
- Да, сестра. Мне нужен отпуск.
- Зачем? - зелень в глазах молниеносно вздыбилась и заискрилась мириадами огоньков.
- Давно не посещал райские кущи. - скривились уголки губ.
- Фу, Тион, что ты там забыл?
- Твоего племянника, сестра моя. - коротко рявкнул демон и быстро зашагал прочь от застывшей в замешательстве Демонессы.
- Твою мать! - едва слышно процедила она.
***
Иссиня-черный единорог тревожно отбивал дробь огненным копытом, свирепо выпуская пар из ноздрей, когда Пихтион быстрым шагом подошёл к нему.
- Найтмар, дружище, мне нужна твоя помощь. - и демон поведал преданному другу всё, что удалось узнать от Самого. – Получается, что надо отправляться в дорогу и спасать глупого мальчишку. Ты как, со мной?
Ткнувшись волосатой мордой в грудь взволнованного друга, конь доверчиво всхрапнул.
- Спасибо, дружище! - растроганно похлопал животное по шее свирепый рыжеволосый гигант. – Ничуть в тебе не сомневался.
Глава 1
Мальчишка уныло брёл по мрачному городу, не обращая внимания на моросящий дождь. Кроссовки превратились в куски склизкой грязи, как, впрочем, и штаны до самых колен. Ну и видок, скажу я вам! Невооружённым взглядом было видно, что парень из неблагополучной семьи. Сосульки мокрых волос напоминали хаотичный сюрреализм. Иссиня-чёрные у корней и ослепительно белые у самых кончиков, они вызывали непроизвольную дрожь и паническое желание скорее отвести взгляд. Хм-м-м... Думаю, это и было целью такого необычного мелирования «вырви глаз». Сухая кожа походила на бледный пергамент, беспорядочно усыпанный рыжими кляксами канапушек. В его голубом и потрёпанном жизнью портфеле были заныканы сигареты, едкий дым которых – единственный способ унестись от проблем в другой, более дружелюбный мир. Хоть парень и понимал, что курить вредно для здоровья, кого и когда это останавливало в 15 лет? Худощавый, субтильный, недокормленный и недолюбленный в свои пятнадцать, мальчишка смело бросал вызов всему миру, забив на усмешки и оскорбления. Семейка Фила, а звали парнишку именно так, прославилась своими постоянными скандалами на весь район. Попойки и побои были частыми спутниками мальчика с раннего детства. И едва начав соображать, он всё чаще пытался удрать из дома к таким же раздолбаям приятелям, куда-нибудь в тихий тёмный уголок городских скверов и парков.
И сегодняшний день не был исключением. Очередная попойка, дебош пьяного папаши, и, не став дожидаться рукоприкладства, Филипп сграбастал свои скудные пожитки и был таков. Устало остановившись в небольшом скверике, он натужно вздохнул, стянул видавший виды рюкзак с гудящих плеч и небрежно бросил его на лавку. Настороженно озираясь, достал пачку сигарет и, закинув вновь на плечо багаж, потянулся за зажигалкой в задний карман тесных джинс. Злые слёзы туманили взор. Смачно затянувшись, подросток поковылял к старому покосившемуся ларьку. Спрятав дымящий бычок в рукаве, парень, сгорбившись, протиснулся внутрь. Изо всех сил стараясь не грякнуть хлипкой дверью, он аккуратно потянул её на себя, но тут же поёжился от мерзкого скрипа. За прилавком обнаружилась хмурая, побитая жизнью особа.
- Чего надо? – неприветливо зыркнула бабища. Конопатый непробиваемо указал взглядом на небольшую бутылку воды и зашарил по карманам в поисках оставшейся после раздачи листовок (редкой, но необходимой подработки) мелочи. Не успев и звякнуть о прилавок, монеты были спешно прихлопнуты влажной ладонью. Торговка недовольно цыкнула и стянула с верхней полки бутылку негазированной столовой. Водрузив на прилавок заветный сосуд, она ловко сграбастала деньги, тут же потеряв интерес к неряшливому подростку. Передёрнув плечом, бедняга выскользнул за дверь, уцепив бутылку за горлышко. Глубоко затянувшись остатками тлеющей роскоши, он безмятежно потушил сигарету об обшарпанную стену всё того же щедрого ларька. Суетливо оглядываясь, он сдёрнул крышку с бутылки и сделал жадный глоток, тщетно пытаясь загасить пожар души живительной влагой. Мгновенно опустошив половину купленной тары, он почувствовал явное облегчение и, приободрившись, продолжил свой бесцельное путешествие.
Глава 2
Филипп шёл, не разбирая дороги, пару раз в задумчивости наскакивал на нервных прохожих, не обращая внимания на недовольные крики и проклятия, щедро сыпавшиеся вслед. Едва сдерживая слёзы, он вспоминал пьяную орущую физиономию отца и быстро постаревшую худенькую мать, испуганно сжавшуюся трепетной птичкой. Конечно, её жаль, но что мог противопоставить хилый пацан против слетевшего с катушек пьяного бугая? Он уныло взглянул на свои сжатые цыплячьи кулачки и, хмыкнув, покачал головой. Вот бы ему пудовые кулачищи, тогда б он показал отцу, как обижать слабых.
Пошатнувшаяся психика тихо шуршала шифером. Как можно двинуться в пятнадцать, спросите вы? Уверяю вас, можно! Если терпеть с шести лет ежедневный вынос мозга и бесчисленные побои. Вновь задёргался карман. Филу уже в который раз звонил приятель. Отвечать почему-то не хотелось, но занудный упрямец мог сводить сума своими звонками хоть целый день. Судорожно потянув трубку, Фил безнадёжно запутался в кожанке и ответить, естественно, не успел. Торопливо закурив, он решил сам набрать приятеля и уткнулся в мобилку. Что и следовало ожидать, тут же с кем-то столкнулся. Не отрываясь от светящегося экрана, Фил резко свернул, обходя препятствие, но… препятствие почему-то не обходилось. Удивленно вскинув голову, парень запнулся, едва не выронив телефон. Готовые было сорваться с губ слова возмущения колючим комом застряли в глотке. Это был плащ. Долгополый, струящийся жидким атласом чёрный плащ. Объёмный капюшон скрывал темноту и… пустоту?
— Кто вы? — пискнул мальчишка, нервно сглотнув и пытаясь протолкнуть в желудок колючего ежа. Но в ответ тишина. «Плащ» дёрнулся и, тихо рыкнув, грубо оттолкнул мальчишку, да так, что тот, неловко размахивая руками, полетел в сторону. Дёрнув вниз кончик капюшона когтистой перчаткой, персонаж невозмутимо прошествовал мимо.
Фил буквально оторопел от такой наглости:
–ЭЙ!? - поднимаясь с колючего пня, так удачно подвернувшегося под пятую точку, он с ненавистью прожигал взглядом плащ. Точнее, удаляющуюся спину. Что ж, драться с таким странным прохожим ему не хотелось, и, проглотив обиду, парень недовольно отряхнулся. Напоследок фыркнув, он хотел было продолжить свой путь в никуда, но идея фикс дерзко заползла в голову и завладела мыслями, отвлекая от так неудачно начавшегося дня. Уже с другим интересом Филипп обратил взор в сторону нахального незнакомца. Тёмная фигура спешно удалялась. Ещё чуть, и её будет уже не догнать. «От кого ты бежишь? Или опаздываешь?» В это время школьники идут либо в школу, либо в колледж... Или незнакомец спешит куда-то ещё? Куда же? Зловредная мыслишка захватила, увлекла и потянула подростка вслед тьме. Навстречу чему-то новому, опасному, но жутко интересному.
***
Минуты сменялись часами, а Фил всё крался за «плащом», опасливо озираясь. Через редкий лес, замусоренное озеро, когда-то такое прозрачное и ясное, как и ярко-голубые глаза мальчишки, в которых раньше можно было утонуть, а теперь уже совсем поблёкшие. Отчаянно ругая самого себя за минутную слабость, продирался он сквозь колючие кусты и цепкие ветки будто влекомый неподвластной хрупкому разуму силой. А корявые деревья, словно специально, хватали своими скрюченными пальцами за одежду, путались в скомканных волосах, норовя оставить на память лохмотья такого приметного скальпа. Но наконец-то лес закончился, и Филипп резко остановился, затаив дыхание, не решаясь покинуть столь недружелюбные заросли и шагнуть на открытое пространство, в середине которого ютилось небольшое полуразрушенное строение. Именно туда, в старую непонятную заброшку, и шагнул наглый тип. Мелькнувший на долю мгновения из-под чёрного атласа хвост ввёл мальчика в ступор.
«Хвост... Хвост!? Нифига себе костюмчик. Не настоящий же это живой, выросший хвост. Но не бывает же таких людей. Или бывает... Людей ли? Чертей... Демонов... Фурий... Кто там ещё хвостатый из нечисти… М-м-м... Оборотень? Нет!» - тут же отмёл последнее предположение обескураженный сыщик. Сейчас же не ночь и нет полной луны. «Господи», - одёрнул себя парень. – «Неужели я серьёзно стою тут и рассуждаю о таких вещах? Просто немыслимо! Видимо, действительно крыша поехала!» - новоиспеченный сыщик страдальчески закатил глаза, но тут же коварно прищурился. - «Что ж, всё-таки надо проверить.»
Вот именно сейчас ему бы развернуться и сломя голову бежать, пусть и в безжалостный, но такой знакомый и понятный мир, но нет же! Как во всех традиционных ужастиках, когда, вместо того, чтобы спасаться, главный герой тупо прётся в самое жуткое пекло, Филипп, тряхнув головой, отгоняя невольные мурашки и умные мысли, осторожно двинулся к зданию.
Да, Карл, не назад, а именно к этой злополучной и страшной заброшке! Что за чудовище скрывается от глаз людских в чаще густого леса?
Тщательно прячась за углом, мальчишка заглянул в пролом дверного косяка и лихорадочно зашарил глазами. Посчитав свои дерзкие наблюдения недостаточной уликой, он заблаговременно включил камеру мобильника и навёл на существо, так кстати опускавшее капюшон. Один момент... Секунда... Оно поворачивается, пальцы слабеют, телефон вдребезги, а Филипп судорожно зажимает ладонями раззявленный в немом крике рот, пытаясь заползти за выщербленные осколки ближайшей стены и не издать при этом ни звука. Чёртик, демон, фурий или сам его знает кто он такой с шумом втянул носом воздух и уставился прямо на копошащегося в руинах шпиона. Точнее на тот самый угол, где минуту назад прятался Филипп. Рваным рывком подскочил к дверному проёму, поскрёб старую дверь когтями и оскалился. Сердце мальчишки ухнуло в пятки.
— Где же ты спрятался, смертный? - громогласный рокот чудовищной волной обрушился на страдальца. Чёрт не Чёрт грозно тряхнул головой, обнажая короткие рожки в смоляных волосах. Ярко-алая прядь кокетливо скрыла глаза. Жуткие, горящие жёлтым пламенем шары с по-кошачьи вертикальными зрачками. Острый, прямой, вполне себе человеческий нос продолжал шумно втягивать воздух, чутко улавливая флюиды страха и безошибочно определяя местоположение жертвы. Скукожившись в нервный комок, мальчишка плотнее вжимался в стену, пытаясь слиться с облупившейся кладкой, но оглушительный бой сердца и шумное дыхание не давало и шанса на то, что ему удастся остаться незаметным. Он уже обложил себя всеми пришедшими в голову проклятьями, помолился всем известным Богам, обещая им быть хорошим и послушным мальчиком, лишь бы помогли избежать внимания кошмарной твари, но, видимо ему снова не повезло и у Богов сегодня выходной.
— Попался!! — длинной когтистой лапой чудовище цепко схватило за воротник застиранной, но ещё плотной толстовки и притянуло дрожащего лазутчика прямо к своей мерзкой морде.
— Фу-у-у! – казалось бы, уродливей уже некуда, но скрюченная физиономия Чёрта доказала обратное. - Человечек! - и молниеносно затаивший от страха дыхание мальчишка был брезгливо отброшен.
- Ну ни фига себе!!! – он больно приземлился на острое крошево строительного мусора многострадальной пятой точкой, от возмущения и удара у парнишки вышибло и дух, и страх одновременно. — Это я-то «Фу-у-у!!!»? Себя давно в зеркало видел? — с трудом поднимаясь и потирая больное место, огрызнулся он, но тут же запнулся, вспомнив, что должен дрожать от ужаса. Жаром окатило лицо, и предательская испарина выступила на лбу. Не подавая вида, Филипп упрямо вздёрнул подбородок и злобно уставился демону прямо в глаза.
— Пуф-ф... Да! — чертяка еле сдерживал смех при виде душевных метаний, отразившихся на перекошенном лице смертного.
— Обидно вообще-то!! — процедил сквозь зубы подросток, скрестив руки, и, как ему казалось, угрожающе сдвинув брови.
— Как хотя бы имя твоё, бесстрашная козявка? — улыбнулся рогатый, обнажая небольшие, но острые клычки. Невероятно, но он как будто бы сдулся, и перед храбрившимся школьником теперь возвышался не такой уж и страшный персонаж. Стянув легкий плащ, незнакомец небрежным жестом отбросил его в сторону, оставшись лишь в алой, как кровь, тунике.
— М-м-м... Фил. Филипп Велесов. — опасливо буркнул герой, несмело дёрнувшись в сторону демона.
— Ну а я Волкодав. - ощерился тот, хватая лапищей замешкавшуюся ладошку. Выразительно глянув в расширенные глаза мальчишки сверху вниз, он демонстративно клацнул зубищами.
- Не ломай понапрасну голову, я и есть тот самый страшный демон из ада. Как у вас, человечков, принято говорить. Рад знакомству с юным рыцарем и отважным следопытом.
«Будет кого скормить Церберу», — усмешка стала шире и будто бы зубастей. Стойко и мужественно, как мог, Филипп терпел когтистую хватку и мелкие издёвки. В своей короткой жизни ему приходилось испытывать намного больше и хуже, чем эти забавные колкости.
- И что, много волков уже задавил? - съязвил мальчишка, мгновенно прикусив язык, но слово - не воробей, и оставалось лишь покорно смириться, ожидая реакции твари на дерзкие вольности.
К немалому удивлению наглеца, демон смачно фыркнул и со смехом выпустил смятую кисть. Через какое-то время напряжение совсем сошло на нет и к басовитому уханью Волкодава постепенно присоединился и звонкий человеческий ржач.
***
С этого момента прошли почти сутки. Волкодав не только не изувечил своего преследователя, а наоборот, оказался гостеприимным и общительным. Пригласил мальчика в свое тайное убежище и познакомил с кошмарным адским созданием - своим трёхголовым четвероногим другом. Так Филипп узнал, что на самом деле этот зловредный тип такой же подросток, как и он, только другой, значительно более древней потусторонней расы. И зовут его не Волкодав, как хотелось бы демонёнку, а Воал, что звучит не менее грозно и загадочно, по мнению человеческого подростка. Целый день они провели на светлой поляне, пытаясь познакомить Филиппа с Цербером и избежать укусов трёх его клыкастых пастей. Под вечер измученные беготнёй мальчишки вместе с виляющим задом чудовищным псом укрылись в убежище Волкодава. Домой идти не хотелось, уж лучше провести ночь с адскими выходцами, чем получить тумаков от разъярённого папаши. И только лишь образ сгорбленной матери полночи тревожил душу мальчишки и не давал уснуть.
***
Проснулся Филипп от басовитого храпа нового приятеля. В глаза бил токсичный солнечный свет, заставляя зрачки сжиматься от боли в крошечную чёрную точку.
«Да что ж оно так вылупилось?» - яростно потёр глаза мальчишка. Впрочем, было уже восемь утра, не удивительно, что солнце палило вовсю. Скривившись, он сладко зевнул, едва не разрывая рот. Перескочив через выводящего на все лады рулады демонёнка, парень задумался о еде. Конечно, ходить с пустым брюхом ему не впервой, но зачем страдать, если можно порыться в чужих закромах. Сообразив пышный омлет на вполне сносной кухоньке – откуда в лесу электричество – было не столь важно – парень сыто рыгнул. Пора уж и честь знать, школу всё же никто не отменял.
И снова полдня, как во сне: смешки, тычки, оскорбления, стиснутые до ломоты зубы, подавленные слёзы и следы ногтей на сжатых в кулаки ладонях. А после школы вымотанный и морально убитый Фил снова брёл куда глаза глядят, только не домой, где ждёт отец с ремнём за промотанную ночь, а то и вообще за то, что сын имел наглость появиться на свет. День пролетел вскользь, незаметно. Не зацепили Филиппа ни плохие оценки, ни перепалки с учителями. Всё прошло будто бы мимо. Словно не его, не с ним. Закурив, он глубоко втянул едкий дым в лёгкие и впервые за долгие годы закашлялся. Немного придя в себя, он углядел притаившуюся в зарослях шиповника пустую беседку и уверенно направился к ней. Тут оказалось довольно-таки удобно, он с удовольствием устроился на ветхой облупленной скамейке. Бросив на грязный пол тлеющий бычок, он смачно на него плюнул и растер носком рваного кроссовка. Нетерпеливо постукивая ногой, Фил торопливо вытянул из портфеля библиотечную книгу в чёрной замусоленной обложке, где золотистым, чуть смазанным шрифтом красовалась надпись «Сказания о демонах». Кончики плотно сжатых губ дрогнули в усмешке, а руки трепетно раскрыли фолиант.
«Так кто же ты такой, мой клыкастый друг?»
Глава 3
Его алебастровая кожа сияла в лунном свете. Сильные горячие руки прижимали её к скомканным простыням. В наполненной мускусным ароматом комнате царил полумрак. Это не мешало ей видеть блеск его ярко-зелёных глаз. Он смотрел ей в глаза выжидающе, будто бы пытался прочитать её мысли, не решаясь на дальнейшие действия. Она нетерпеливо заёрзала, так и не ответив сама себе, чего же ей больше хочется: чтоб он отпустил её или чтобы продолжил сладострастные муки. Испуг молнией сверкнул в чёрном взгляде при мысли, что страстный гигант вдруг оставит её, и девушка невольно подалась вперёд. Казалось, он только этого и ждал. Издав хриплый рык, мужчина жадно поймал её рот, и настырный язык, раздвинув трепетавшие губы, властно проник внутрь. Словно змеиное жало, он быстро сновал, исследуя каждый уголок, нежно касаясь её языка, зубов, дёсен. Она извивалась всем телом, задыхаясь от восторга.
Нависая над хрупким сокровищем недвижимой скалой, он одной рукой упирался в кровать, а другой с жадностью мял полную грудь, гладил, ласкал, нежно крутил и сжимал затвердевшую вишенку розового соска. А грудь у неё была прекрасная. Полная, смуглая, упругая, с торчащими светлыми сосками, и сейчас он полностью завладел ими, теребя каждый по очереди. Наконец отпустив искусанные губы и дав ей вздохнуть, он прошелся губами по лебединой шейке, оставив горящую дорожку влажных поцелуев на обнаженных ключицах, спустился к манящим набухшим холмикам, к зазывно торчащим соскам. Её обдало жаром, и, не сдержавшись, она издала хриплый стон, когда он втянул в рот твёрдую бусинку. Словно сахарную конфету, он перекатывал на языке полыхающий кусочек плоти, посасывал и покусывал одновременно. Девушка задыхалась от накатывающих волн блаженства, впивалась ногтями в огненной рыжую шевелюру, натыкаясь пальцами на твердые, скрытые волосами наросты, но сейчас её это не волновало. Изгибаясь всем телом, она раскинула призывно ноги, желая показать, что она готова и не стоит больше тянуть, но у него на этот счёт был свой план. Выпустив изо рта влажную вишенку, он властно приподнял её бедра, словно она ничего не весила, и закрылся лицом в жаждущую прикосновений пещеру. Не в силах содержаться, она издала крик наслаждения, сжимая в кулаках смятые простыни. Она и представить себе не могла, что может кончить и без традиционного секса, а тут на тебе, такой сюрприз. Она металась и стонала, крепко сжимая вихрастую голову влажными бёдрами, подаваясь всё выше и выше, с каждым движеньем его языка теряя себя, погружаясь в экстаз без остатка. Ещё мгновенье и...
Велиана с криком открыла глаза и чуть не свалилась с кровати. Комната была, конечно же, пуста, впрочем, как и всегда. В свои 24 девушка так и не обзавелась второй половинкой. Нет, хороших парней она встречала в избытке, но именно «тот самый» пока не попался. Вот и коротала молодая женщина тёмные ночи в холодной постели одна. "Что за чудной сон!" - почесала она макушку, разомлевшее тело настойчиво требовало прикосновений. Девушка грустно улыбнулась и, отметив, что на будильнике довольно раннее время, повернулась на другой бок в надежде на продолжение жаркого сна. Через пару часов уже подниматься на работу, а пока можно и отдаться мечтам.
***
"Что за чудной сон!" - почесал за рогами Тион и тяжело вздохнул. Недостатка в женщинах он не испытывал, когда было нужно, любая готова была согреть ему койку, но именно «та самая» пока так и не встретилась. Задумчиво фыркнув, демон на минуту прикрыл глаза и уверенно поднялся с уютного ложа. Пора отправляться в дорогу.
***
Ночь стояла тихая и по-осеннему прохладная. Город спокойно дремал, кутаясь в лёгкую октябрьскую сырость. В лужах, поблёскивая, отражалась обкусанная с левого бока чахлая луна болезненного жёлтого цвета. Всюду царила предутренняя мёртвая тишина. Промозглый воздух был свеж и кристально прозрачен. Но вот в одном месте скомковалась белёсая дымка, воздух загустел и наэлектризовался. Множество маленьких молний смерчем закружили на небольшом пяточке, разбрызгивая по сторонам клочки чёрного дыма вперемешку с ослепительными разрядами. Охваченное буйством стихии пространство, словно беременное, все разбухало и разрасталось, клубясь чёрными завихрениями. Но вот, ощетинясь разрядами молний, одна сторона резко вспухла и с гудением лопнула, наконец разродившись. Из огненной прорехи, будто бы из чрева невиданного зверя, выскочил чёрный всадник. Вихрем он промчался по тёмным улочками спящего города и исчез, затерявшись в пучине густого подлеска. Лишь только дымящийся след да ершистый огненными всплесками клочок неспокойного пространства напоминали о его таинственном появлении.
Глава 4
Демон — в мифологии общее название сверхъестественных существ или Духов, занимающих, как и Ангелы, промежуточное состояние между людьми и богами. В ранних источниках различие между терминами «демон» и «бог» не прослеживается вовсе. Демоны могли иметь любую природу, в том числе и смешанную, то есть могли в равной степени творить как зло, так и добро. В христианстве, как и в иудаизме произошла дальнейшая эволюция термина, после которой демонами стали именоваться все сверхъестественные существа, противопоставляющие себя единому Богу. К этой же категории были отнесены все зловредные сущности. Духи же, приближённые к Богам, стали называться ангелами.
— Хм, интересненько! Выходит, Волкодав на самом деле Демон... — задумчиво прошептал Филипп. — Из ада... - улыбка скривила конопатую физиономию. Но тут Фил от неожиданности дёрнулся и едва не свалился со скрипучей скамейки.
— Таллии-Хо, приятель, ты меня звал? — усмехнулся тот самый, чьё имя Волкодав, ловко скользнув демонским хвостиком по подбородку обескураженного парнишки. Жёлтые фонари с вертикальными зрачками уставились мальчику прямо в глаза, а кончик носа упёрся тому в самую пипку. Щеки школьника предательски вспыхнули, а кустистые брови пришельца удивлённо взметнулись на лоб.
— Ты идиот? – отпрянув, попытался взять себя в руки мальчишка, а злополучная книга громко шлёпнулась на грязный обшарпанный пол. — Меня чуть инсульт не хватил! — голос срывался на визг, а румянец со щёк устремился к кончикам ушей.
— Что читаешь? — в замешательстве сменил тему демон, спешно склонившись над упавшим фолиантом. Неизвестное ранее чувство юрким ужом проскользнуло в одинокое существо и ледяными объятиями стиснуло сердце.
— Это что, любовный роман? Пхахаха, прости, что помешал тебе! - наигранно воскликнул демон, прогоняя прочь душившие чувства.
— Слышь, замолчи! Не видишь, это «Сказания о Демонах». Там всё про тебя и твою расу! — недовольно буркнул Филипп, бережно отряхивая увесистый том. — Где ты вообще болтался весь день, сатана чёртов? — проорал он прямо в улыбающееся наглое лицо, выплескивая всё скопившееся за день напряжение. Волкодав же невозмутимо левитировал перед самым носом нового друга, сложив на груди когтистые руки и нервно помахивая хвостиком.
— Ты закончил? - сощурился желтоглазый и, присев на скамью, похлопал ладонью по скрипучей древесине. — Ну покажи мне, что интересного ты там увидел.
Напряженно выдохнув, мальчишка чуть поколебался и нехотя плюхнулся рядом, аккуратно раскрывая чёрный фолиант.
Оба такие разные и такие одинаковые в своём одиночестве и неуёмном любопытстве, мальчишки с интересом уткнулись в хрустящие ветхие страницы, испещрённые каллиграфическими закорючками и удивительными рисунками.
Жёлтые глаза Волкодава горели жадным огнём, впитывая новые для себя знания.
Кроме всего прочего о древних «мифических» созданиях, фолиант содержал в себе ещё и свод запретов для низших демонов.
Волкодав пришёл в ужас от некоторой, не известной ему ранее информации. Оказывается, демонам категорически запрещается контактировать с людьми без прямого вызова. То есть на данный момент он нарушал самый первый закон своего бытия.
— Но... — несчастным взглядом впился хвостатый в подростка. — Нам что, нельзя разговаривать? А я уже так привык! Как же мне без тебя? Ты же мой единственный друг! Фил!.. - когтистая рука легла на плечо парня, намертво впившись когтями и перекосив того на одну сторону.
– Эй, полегче, чудилка! Да успокойся ты, поздно пить боржоми, когда выплюнул лёгкие. Мы уже контактируем. Давай лучше посмотрим, что тебе за это будет?
— Изгнание из ада или смертная казнь… — прочитав, всхлипнул демон. В щенячьих глазах его плескались слёзы.
— Оу... я... эм... Подожди минуту! — и Фил суетливо поднёс книгу к самым глазам и принялся зачитывать вслух каждую строчку. Через мгновенье он ткнул пальцем в неровные буквы. — Вот!
— Что там?! – спохватился демон. Придвигаясь вплотную к мальчишке, он забавно морщил нос и фыркал.
— От демонов можно спрятаться, если иметь при себе камень всевластия. Вот бы нам такой, и они тебя никогда не найдут. Только где ж его взять-то? – огорчился парнишка и обернулся к другу. В затравленных глазах демонёнка светилась тревога и… надежда.
– Ты об этом что-нибудь знаешь? - оживился Филипп, захлопывая толстую книгу. – Мне тоже не хотелось бы расставаться с тобой. Ты прикольный, хоть и не человек. – смутился парнишка. А самодовольный обыватель адского пекла злобно ощерился, или это была улыбка?
— Не парься, чувачок! Мы не расстанемся, смотри! - и из складок чёрного атласа показался мохнатый кулак. Внимательно оглядевшись, Волкодав навис над Филиппом, раскрывая ладонь и прикрывая его другой рукой. Парень порывисто ахнул и тут же зажал себе рот.
Это был камень, не то, чтобы просто камень, а прекрасный кристалл. Причудливый, сверкающий переливами, многогранный и удивительный. От него так и веяло тайной. Он словно дышал на бледной ладони, заставляя и ту светится в такт нежной пульсации.
– Это он? – в благоговении прошептал школьник, глаза его горели восхищением.
– Думаю да, я... м... одолжил его у Самого Владыки, чтобы попасть в ваш мир. По-другому было никак!
– А можно мне подержать? - жалобно пискнул Филипп, едва прикасаясь пальцами к волшебству. – Он такой… такой… прекрасный!
– Я знаю, – выдохнул демон и качнул ладонью в сторону парня, тот, правильно поняв жест, накрыл своей ладонью лежащий камень и завороженно замер. Яркий свет, полыхнув, мгновенно окутал соприкасающиеся руки мальчишек, неистовым пламенем пробежался по венам, полыхнул в груди и тёплым комочком свернулся внутри живота. Оба стояли, как соляные статуи, не смея и двинуться с места. Камень нагрелся, щедро одаривая теплом обоих своих обладателей. Пальцы рук их сплелись, глаза встретились и утонули друг в друге, заполняя ту пустоту, что всю долгую жизнь копилась в отверженных душах. Первым пришёл в себя Фил. Он судорожно разжал пальцы и, дёрнувшись, чуть не полетел со скамейки.
– Прости, я не хотел, – пряча глаза, пробормотал он.
– Всё нормально, — успокоил его Волкодав, — этот камень открывает скрытую суть, так что тут нечего стыдиться. Не мне осуждать тебя, смертный, ты же и сам всё понял. Я такой же, как и ты. — вспыхнувшие щёки Филиппа покрылись яркими пятнами, но, откинув назад чёрно-белую гриву, парнишка смело поднял глаза. Дрожащие пальцы крыльями трепетной бабочки коснулись бледной щеки Волкодава, порхнули по сжатым губам, вниз, по подбородку, по шее на грудь. Нирокая ладонь замерла на груди. У самого сердца. Кривлянье и шуточки отошли на второй план. Сейчас, как никогда, Воал был предельно серьёзен. Ещё ни к кому он не испытывал подобного чувства., как к этому смешному и тощему человечку. Демоны по натуре своей коварны, двуличны, расчётливы. Однако с этим мальчишкой юлить ему не хотелось. Эта странная межрасовая дружба пугала его, но и притягивала одновременно. Такого он представить не мог и во сне. А вот, на тебе, кристалл решил иначе. Этот худышка сразу привлёк Воала своей открытой бесхитростной простотой. А теперь, испытав на себе в полной мере чары кристалла, жажда чего-то волнительного и грандиозного захлестнула юного демона. Не в силах сдержаться, Воал подался вперёд, сграбастал хрупкую человеческую кисть и крепко сжал пальцы. Такого друга у него ещё не было.
Глава 5
Мальчишки есть мальчишки, причём любой расы и в любые времена.
Шум шагов заставил друзей резко отпрянуть друг от друга. Заливистый смех девчат и басовитое уханье парней едва не застали врасплох. Филипп неловко вскочил со скамейки, чуть не разодрав штаны в хлам ощетинившимися щепками глубоких выщерблин. Кровь отхлынула от лица. Капельки пота тонкими струйками скользнули по лбу. Взгляд затравленно метнулся в сторону, на подошедшую к беседке компанию, затем на демонёнка, но того уже и след простыл. «Вот гад, бросил!» — разочарованно подумал Филипп и сник, сдулся, будто бы слабо завязанный воздушный шарик. Ему не вдамёк было какая буря противоречивых эмоций обуревала сейчас легкомысленного с виду, и такого ранимого внутри приятеля. В душе школьника ледяными осколками ощетинилась пустота, на том самом месте, где совсем недавно сиял сказочный свет надежды. Обида тяжёлым камнем легла на грудь, сдавив в железных тисках колотящееся сердце. Перед лицом всего мира и кучки несносных одноклассников он был снова один, отверженный, забитый изгой.
– Эй, урод, ты чё тут забыл? А ну вали отсюда! – отделился от группы высокий черноволосый парень в дорогом спортивном костюме. Эльдар был в классе заводилой и злостно ненавидел тщедушного неформала.
– Давай вали, чучело, это наше место. – пискляво поддакнул Колян, рыжеволосый качок. Всё в нём было каким-то непонятным, неправильным. Волосы цвета ржавой соломы, белёсые редкие ресницы. Серые, почти прозрачные глаза, которые всегда казались слегка воспаленными из-за многочисленных лопнувших капилляров на мутных белках. Любимым занятием Коли было неистово тереть глаза кулаками, словно бы он никак не может проснуться. Колян был сбитым коренастым коротышкой, почти по плечо Филиппу, но, благодаря дружбе с задиристым верзилой, чувствовал себя чуть ли не второй рукой президента.
С парнями в компании обнаружились и девчата. Кокетка Светка, высокая, стройная и до ужаса противная блондинка. Бойкая и вёрткая армянка Карине и вечно таскающаяся за ними невзрачная и прыщавая Тося. Девчонки глумливо посмеивались, надменно поглядывая на стушевавшегося подростка.
Предчувствуя неравную схватку, больше похожую на избиение младенцев, Филипп прижал к груди библиотечный фолиант и, опустив голову, попытался проскользнуть мимо верзилы, но не тут-то было. Тот лишь нехотя протянул руку, преграждая дорогу, и мышеловка захлопнулась.
– А ну покажи, что у тебя там? - приказал заводила, уверенно двинувшись к оторопевшему парню.
– Нет! – отшатнулся тот и, не удержавшись, рухнул на лавочку многострадальной пятой точкой. Девчонки ехидно прыснули, на все лады обсуждая неловкость невольного пленника.
– Что ты там вякнул, я не расслышал? – груда играющих мускул горой надвигалась на мальчика. Сердце Филиппа, сделав кульбит, ухнуло в самые пятки. Сжавшись в ершистый комок, он всё же не собирался уступать хулигану, значит, драки не избежать. Подойдя вплотную к пойманной жертве, верзила властно протянул руку. Заметив, что вместо того, чтобы подчиниться и отдать ему книгу, одноклассник, наоборот, ещё крепче прижал её к груди, Эльдар грозно сдвинул брови. Огромная ладонь мгновенно взвилась, в замахе превратившись в пудовый кулак. Филипп с ужасом зажмурился. Он уж приготовился стойко принять жестокий удар, как натянутое звонкой струной напряжение внезапно взорвалось девчоночьим смехом, басовитой руганью и гулким звуком падения грузного тела. Даже писклявый Колян давился, похрюкивая, пытаясь сдержать дикий хохот. «Что же случилось?» - недоуменно приоткрыл один глаз Фил и в изумлении раскрыл рот. Огромный Эльдар со спущенными по самые щиколотки модными брюками вкупе с серыми плавками елозил голым задом по грязному полу беседки, неистово матерясь. Злобно зыркнув на несостоявшуюся жертву, он, отклячив толстый зад, неуклюже поднялся и тут же рухнул снова, сбитый с ног невидимой силой. Новой волной грянул хохот. Рыжий подлиза кинулся поднимать голозадого друга, но тот по непонятным причинам плотно запутался в перекрученных спортивках. Едва сдерживая смех, Филипп незаметно проскользнул мимо возившихся на полу хулиганов и стремглав кинулся прочь. Отойдя на почтительное расстояние, мальчик наконец-то позволил себе расслабиться и заливисто расхохотался.
– Ну как я его? – раздался ехидный голосок. Вытирая слёзы, Филипп обернулся, но так никого и не увидев, озадаченно замер.
– Я думал, что ты сбежал...
– Что? - полный возмущения голос порывисто рявкнул у самого уха, заставив парнишку испуганно вздрогнуть. – Да ты что? Бросить тебя? Ни за что! Теперь ты от меня так легко не отделаешься. – невесомым пёрышком скользнуло тёплое прикосновение по горящей щеке Филиппа. Тот дёрнулся от неожиданности и густо покраснел.
– Обещаешь? – сорвалось невольно, и мальчишка тревожно сжал бледные губы.
– Клянусь! – коснулся уха нежный шёпот. И заливший щеки стыдливый румянец взметнулся к корням волос.
Глава 6
Ночь близилась к концу, и розовая полоса восхода окрасила горизонт в грязно-серые тона.
Высекая искры на асфальте огненными копытами, метался по городу Найтмар, чутко следуя эманациям настроения нервного седока.
– Да где же ты спрятался, змеёныш? - бурчал Пихтион, зло откидывая назад рыжую шевелюру. Видимо, придётся снизойти до людских заморочек и стянуть непослушную гриву волос резинкой. Осенние ветра на земле немилосердны. Настроение испортилось ещё больше, и чёрный единорог тревожно повёл ушами, неловко зацепившись копытом за развороченный бордюр. Седока тряхнуло, и, покачнувшись, тот невольно сжал ногами лоснящиеся бока верного друга.
– Прости. - виновато похлопал Тион взмыленную чёрную шею коняги и устало вздохнул. Пора возвращаться назад: пока кристалл у мальчишки, обнаружить его будет сложно.
***
Утро выдалось промозглое, и девушка торопливо семенила по тротуару, зябко кутаясь в лёгкую курточку. «Так скоро и дубленку придётся достать. Что за дурацкая погода!» - бурчала себе под нос Велиана, стараясь изо всех сил сдержать рвущийся зевок. Снова ночка дала жару в самом прямом смысле. Уже который раз она не могла выспаться из-за странных навязчивых сновидений. Можно сказать, даже приятных, но совершенно изматывающих. И в каждом из них был он! Яркий, рыжеволосый мужчина с сильными бледными руками и сочными, как весенняя зелень, глазами. Откуда он взялся и почему преследует её, девушка не понимала, а мудрая черноокая советчица почему-то молчала. Не обратив внимания на вывернутый бордюр, Велиана споткнулась и, не удержавшись, шлёпнулась прямо в мутную лужу, подняв веер грязных брызг.
– Да что ж за! – вырвалось ругательство, и, смачно хлопнув по воде ладонью, она настороженно огляделась. Многочисленные прохожие усердно отворачивались, делая вид, что ничего не замечают. Никто не по сочувствовал, не торопился на помощь, и цыганка, вновь брезгливо опустив руку в мутную хлябь, твёрдо уперлась о землю. Нащупав окоченевшими пальцами в холодной воде что-то тёплое, она конвульсивно сжала кулак, и горячая волна прокатилась по замерзшему телу. Сладкая нега охватила и окутала, защищая бархатистым коконом от стылой осенней свежести. В душу мягкими лапками закрался покой. Безмятежность разлилась по телу знойными струйками, согревая и разгоняя шустрые мурашки. Велиана неспешно поднялась и, даже не отряхиваясь, шагнула на тротуар. Как по волшебству, мгновенно высохла одежда, на лице засиял яркий румянец, а в плотно сжатом кулаке светилась тёплым серебром подкова.
Глава 7
— Блин, здорово! Как у тебя так получается? Это ж сколько всего в магазине натырить можно? - глаза Фила возбуждено горели, шаря вокруг себя в тщетной попытке обнаружить невидимого собеседника
– А то… - невозмутимо согласился Воал. И уже через несколько минут двое мальчишек сидели на скрытой ветвями скамейке в Первомайском парке, вооружённые огромным пакетом сладостей и чипсов.
– Круть! – не переставал восхищаться Филипп, уплетая за обе щеки восхитительный батончик с орешками. Он в жизни своей не видал столько вкусностей сразу.
Ночь упорно надвигалась на пасмурный город. Сумерки спрятали от посторонних глаз и шушукающуюся парочку под густыми ветвями, и гору бумажек, шелестящих обёрток, норовящих парусом взлететь из переполненной мусорки вслед романтическим порывами разгульного ветра. Филипп продрог до самых костей, а демонёнку, казалось, непогода и вовсе была ни по чём. Воздух дохнул колким морозцем, хотя до зимы ещё далеко, и Воал размашистым жестом стянул с себя чёрный атлас, чтобы заботливо укутать парнишку. Зубы того выбивали мелкую дрожь, а из носа немилосердно текло. Благодарно улыбнувшись приятелю, Филипп ещё крепче замотался в удивительно теплый плащ, доверчиво пристроив голову на плечо Воала. Тот довольно хмыкнул и притянул друга к себе. Так и просидели они молча в горячих объятиях друг друга, пока Филипп совсем не перестал дрожать, блаженно расслабившись.
– Может, уже пойдём спать? – низким голосом пророкотал Воал. Жёлтые глаза потухли и упрямо слипались.
— Давай посидим ещё немножко! – жалобно пискнул Филип. – А то домой идти как-то не очень хочется. Там отец... —последние слова он проговорил довольно тихо, едва шевеля губами, но демон всё равно услышал.
—Отец? У тебя с ним какие-то проблемы? — и Воал, выразительно приподняв одну бровь, глянул сверху вниз на взъерошенного парнишку. — Могу помочь разобраться с этим, чувак!
— Да ну, что тут поделаешь? – всхлипнул подросток и поведал другу свою печальную историю.
— Да я ему! — разгоряченно негодовал хвостатый, мгновенно сбросив с себя всю сонливость и явив переруганному приятелю ужасного огнедышащего демона. Он словно бы раздался в стороны и стал выше. Филипп непроизвольно дёрнулся и отпрянул, отчего чёрный атлас легкой дымкой соскользнул с плеч.
– Эй, ну ты чего, испугался что ли, дурашка! – Воал быстро сдулся до обычных размеров и кинулся обнимать дрожащего мальчика. – Это ж я так, для отца! Хочешь, я испепелю его? Зажарю, как поросёнка? И он будет просить твоей пощады? Вот увидишь… хрю-хрю, – скрючив испуганную гримасу, Воал плюхнулся на четвереньки и начал тоненько похрюкивать. Жалобно повизгивая, он вертелся вокруг хохочущего Фила, изображая жалкого поросёночка.
– Ну так что, пойдём, проучим твоего папашу? – волчком взметнулся рогатый артист и уставился мальчику прямо в глаза. – Пока ты со мной, тебе нечего бояться, – прошептал он и чмокнул Филиппа в нос, отчего тот залился пунцовым багрянцем.
***
— Что ж, вот он, мой дом... — со вздохом прошептал Филипп, нервно почесывая затылок. Остановились они возле старой обшарпанной пятиэтажки. Просевшая подъездная дверь криво висела на петлях. Разбитый домофон смотрел на друзей облезлыми, прожжёнными кнопками. Отодвинув парнишку в сторону, Воал смело шагнул вперёд. Тёмное чрево подъезда дохнуло в лицо сыростью, сигаретным дымом, перегаром и какой-то ещё вонючей кислятиной.
— Это?! Фу! Да это похуже ада будет! Что ж, время повеселиться. — издав хриплый смешок и до хруста сжав кулаки, демон стал подниматься по порожкам, минуя покореженное железное месиво, бывшее когда-то почтовыми ящиками. Под лестницей заворочалось что-то чёрное и омерзительное, издавая хриплое покашливание и неясное бормотание.
– Это наш местный бомж дядя Валера, – грустно пояснил Фил. – С тех пор, как померла тётя Лариса, он сильно запил и совсем опустился, родной сын со своей сукой вышвырнули беднягу на улицу. А он и мухи не обидит, когда в морду бить надо. Вот и прозябает тут тихонько, никому не мешает, - мальчик вздохнул и печально покосился под лестницу, где в тёмном нутре на расстеленных картонных ящиках метался в пьяном угаре несчастный мужчина.
– А как же зимой? – озадаченно перегнулся через перила Воал.
– Не знаю. – пожал плечами парнишка.
Тем временем они дошли до площадки первого этажа и остановились у неказистой двери, нелепо оббитой драным коричневым дерматином.
– Ну вот... - запнулся Филипп, втягивая в плечи вмиг взмокшую голову.
– Пошли, не боись, – рыкнул хвостатый и уверенно толкнул дверь. Как ни странно, она не заскрипела и легко распахнулась, приглашая парней в сумрачное расхристанное чрево. Едкий перегар заставил мальчишек закашляться и, зажимая рукавами лица, неуклюже пробираться вперёд. Со стороны маленькой кухоньки раздался звон разбившейся посуды и жуткий грохот. Не успел Филипп прошмыгнуть в свою комнату, как был резко схвачен за шиворот огромной волосатой лапищей.
— Ах ты маленький ублюдок! Какого черта ты шляешься по улицам целыми сутками?! Дома тебе не сидится?! — злобно орал, извергая проклятья, пьяный лохматый бугай прямо в лицо оторопевшему сыну. Мальчик испуганно сжался в комок, ожидая неминуемой трёпки. «Только бы мать не кинулась на защиту, а то оба отхватим», - жгучей иглой засело в мозгу, но родительница так и не вышла, казалось, её вообще нет в квартире.
– И где моё бухло? Где носит эту старую шлюху? – будто бы прочитал его мысли отец. Филипп молча потупился, и вдруг резкий рывок буквально вырвал его из скрюченных пальцев амбала. Мальчишка не удержался, полетел на пол и снова больно ударился. И снова своей пятой точкой.
– Это ещё что… – наклонился над ним отец с занесенной для удара рукой и застыл, удивлённо уставившись на плечо вжавшегося в стену подростка. – Кого ты посмел притащить в мой дом? – рявкнул бугай, при этом слегка отступая назад.
– Я? Ник-к-кого! – заикаясь, пробормотал Фил, выгибая шею и косясь себе на плечо. Там в позе лотоса восседал маленький зелёный чертенок.
– Не пугайся! – шепнул мальчику тот, лукаво подмигивая жёлтым глазом. Чего только стоило подростку развести руки в стороны и с невозмутимым видом посмотреть прямо в пьяные бельма отца.
– Ты о чём, па, тут никого нет?
– Я что, слепой по-твоему? – рявкнул, отступая, мужчина, изумлённо выкатывая глаза и, казалось, даже трезвея. – А это кто? – ткнул он трясущимся пальцем в сторону зевающего чудища. Тот до невозможности распахнул бездонную пасть, щедро усыпанную иголками острых зубов, и одним молниеносным прыжком очутился прямо на дрожащей руке бугая и сомкнул страшные челюсти на вытянутом сальном пальце. Мужчина истошно заорал и замахал руками, стараясь встряхнуть с себя мерзкую тварь. Повсюду летели алые грозди, орошая и пол, и стены, и даже самого Фила липкими пятнами. Как заворожённый следил мальчик очумелым взглядом за диким спектаклем. Ему не было ни чуточки жаль этого вопящего тирана. «Поделом ему», - беззвучно шептали бескровные губы.
– Ааа!! Помогите! Уберите его с меня! Демоны! – орал батя, бешено метаясь по комнатам и ударяясь о стены.
А Воал уже стоял рядом с Филиппом, ехидно посмеиваясь и выковыривая острыми когтями из зубов ошметки человеческой кожи.
– Так ему... – всё ещё шептал Фил, блестящими глазами неотрывно следя за беснующимся верзилой, когда в квартиру, гремя бутылками, вбежала испуганная мать, а в распахнутую дверь стали заглядывать любопытные соседи.
Филипп повернулся к демону, чтобы попросить того спрятаться и не пугать остальных, но его уже и след простыл, лишь теплое дыхание, щекотавшее шею подростка, говорило о том, что тот ещё рядом.
– Убери его, он сожрет мою руку! – орал отец, наскакивая на мать и тряся у неё перед лицом окровавленной кистью.
– Дорогой, тут никого нет, очнись. Допился уже до чертиков! – озабоченно хмурилась та, внимательно осматриваясь вокруг.
– Да, да, чёртик, зелёный, маленький, рогатый, страшный демон, он чуть не сожрал меня! Ты его видишь? Он здесь, прямо здесь! Помоги мне! - упав на колени, завыл отец, баюкая раненую руку.
– Ага, демоны, конечно, допился, алкаш! – брезгливо поморщилась женщина, не найдя ничего необычного, лишь огромный детина свернулся на полу в позе эмбриона и тихо подвывал, зажмурив глаза. Через некоторое время его, туго спелёнатого в белые простыни, уже выносили на носилках квадратные санитары из местной психушки.
***
В этот же день в психиатрическое отделение поступил и ещё один пациент с похожими симптомами и снова из того же района. Что особо примечательно, доставила его та же самая скорая из того же района города, при чём именно из того дома и, скажу вам, более того, из того же подъезда, что и небезызвестного отца нашего знакомого подростка. А несчастный бездомный Петрович в тот же вечер уже отсыпался в своей собственной, добытой потом и кровью квартире. Куда же делась вышеупомянутая сука, делившая чужое жильё с неблагодарным отпрыском бывшего бомжа, не могу вам сказать. Наверное, отправилась на поиски очередной хорошей партии с отжатым жильём.
Глава 8
Отучившись в мединституте большую часть прожитой жизни, Лиана была уверена, что наконец-то нашла своё призвание в жизни. Только тут, за прочными стенами психиатрической клиники, она могла без опасений применять свой неординарный дар безопасно и во благо здоровья пациентов.
Стройная молодая женщина 24 лет отроду, высокая, черноволосая, с длинной толстой косой и пронзительным смоляным, сканирующим души взглядом. Ещё обучаясь в колледже, девочка невольно активировала потомственный дар и с тех самых пор всегда стремилась хоть чем-то бескорыстно помочь страждущим. Она видела души людей насквозь. Как живых, так и мёртвых. Одним всегда старалась подсказать и помочь в жизни, уберечь от критических ошибок. Другим - простить и быть прощенными, указать застрявшим неупокоенным душам путь в их последний загробный вояж. Только тут она могла безбоязненно пользоваться даром, чтобы определить душевный недуг и подобрать самое оптимальное лечение.
Сейчас же она тревожно хмурилась, стоя у маленького окошка, закрытого прочной решёткой. Там, в глубине небольшого помещения, где стены обтянуты поролоном и оббиты сверху кожзамом, в смирительной рубашке неуклюже лежал пациент. Лежал на полу. Все усилия уложить его на провисшую койку, прошли даром, он всё равно с завидным упорством скатывался на пол и в ужасе забивался в дальний угол палаты. Здоровый бугай пускал слюни и скулил, как ребёнок. На первый взгляд диагностировалось явное душевное расстройство, но Велиана-то видела, что мужчина совершенно здоров и просто дико напуган. Из истории болезни она узнала, что его жена вчера вызвала санитаров, уверенная в том, что супруг внезапно потерял рассудок и стал повсюду видеть демонов. Точнее – маленьких зелёных чертей. Приехавшие со скорой врачи стали свидетелями данного происшествия и констатировали факт душевного расстройства. Огромный волосатый мужик так же, как и сейчас, забившись в угол, дико орал, что его преследуют демоны. Санитарам пришлось хорошенько повозиться, прежде чем удалось погрузить в карету отбивающуюся жирную тушу. Скорее всего допился до белой горячки, решили они, но глядя сейчас в самую суть его бьющейся в тисках леденящего страха души, Лия засомневалась. Девушка не видела липких мутных метастазов, так часто обволакивающих сознание душевнобольных пациентов, разум мужчины содрогался от ужаса, но был кристально чист и здоров. Создавалось впечатление, что он действительно увидел что-то такое, чему до сих пор не нашёл объяснение, и напуган до тех же самых злополучных чёртиков.
Нервными тонкими пальцами девушка нащупала в кармане белого халата утреннюю находку и непроизвольно сжала в ладони. Волна жара прокатилась по всему телу, окутывая уютным коконом, сметая тревожные мысли. Взгляд девушки заблестел, и, отвернувшись от беспокойного пациента, она отправилась в ординаторскую.
Провозившись с документами и порядком устав, она с удивлением взглянула на часы, было уже время обеда. «Пора бы и перекусить», - мелькнула ленивая мысль и потонула в грохоте распахнутой двери. В ординаторскую влетела встревоженная санитарка.
– Там, это, новенький опять буянит. К нему приходили... семья... – торопливо затараторила женщина, пряча глаза. – Вы ж не запрещали посещения, ну мы и впустили, а он как начнёт опять... Демоны! Насилу вывели жену, а сынишка даже не зашёл, боится, видать, папку-то.
– Хорошо, поняла, – заторопилась девушка, косясь на мелькнувшую тень позади женщины. Маленькая чернявая девочка в розовом платьице нетерпеливо вытанцовывала перед дверью. Подмигнув жгучим глазом цыганке, она юрко крутанулась и пустилась в пляс по больничному коридору.
– Бабушка?! – одними губами прошептала Велиана, недоумевая, что призраку умершей родственнице понадобилось на этот раз.
Странно, но праздно шатающиеся пациенты ловко уворачивались, пропуская малютку, стараясь ненароком не прикоснуться к невидимой плоти.
Навстречу Велиане уже шла низенькая худенькая женщина, утирая слёзы, а рядом, склонив голову, тихонько плелись, перешёптываясь, два подростка. Черноволосый парень с кислотно-белыми топорщившимися кончиками нервно поглядывал по сторонам, словно выискивая кого-то. Второй же с ног до головы укутался в чёрный струящийся плащ, и лишь алая прядка волос выбивалась из-под глубокого капюшона. Девушка мельком глянула на мальчишек и обратилась к женщине.
– Анна Фёдоровна?
Женщина подняла заплаканные глаза и устало кивнула. Сердце девушки сжалось. Столько боли было в этом запуганном взгляде, столько вопросов.
– Вы доктор? – покосилась женщина на белый халат и, мгновенно изменившись в лице, бухнулась перед девушкой на колени. Та, вздрогнув от неожиданности, кинулась поднимать несчастную.
– Ну что же вы?
– Мама?
Вместе с ней склонился над плачущей женщиной один из подростков. Рваные джинсы небрежно болтались на худых ногах, отдавая дань беспечной молодежной моде, а под чёрной с аляповатым рисунком толстовкой, оказывается, скрывалась чуткая, ранимая душа любящего сына.
– Помогите ему, прошу вас! – задыхалась в рыданиях мать, цепляясь одной рукой за полы белого халата, другой – за руки сына. Мальчишка тужился как мог, стараясь поднять отяжелевшую враз в своём горе, женщину. Велиана укоризненно покосилась на второго подростка и наклонилась над Филом.
– Мальчики, уведите маму отсюда, – и, поймав удивленный взгляд подростка, добавила, обращаясь уже к женщине:
– Анна Федоровна, не волнуйтесь, конечно, мы поможем вашему мужу. А вас прошу воздержаться пока от посещений. С ним всё будет хорошо. Обещаю.
Фил настороженно уставился прямо в чёрные глаза эффектной цыганке, а в голове у него крутилось одно: «Она его видит!»
– Куда прёшься? – оглянулись они синхронно на резкий окрик и грохот упавшего тела. Там, у самой стены, приложившись макушкой о лавку, растянулся… тот самый, не зелёный, конечно, но всё же чёртик. Его торчавшие сквозь длинные чёрные кудри красные рожки просто кричали об этом. Смачно матерясь, он сверкал взбешённым жёлтым взглядом на чернявую малышку, забавно хихикающую в сторонке.
– Волкодав!
– Бабушка!
В один голос воскликнули Велиана с Филипом и настороженно переглянулись.
– Так вон оно что! – понимающе шепнула цыганка мальчишке, глаза того испуганно вспыхнули. – Чертей, говорите, видел? - с тех пор, как ещё в колледже у Велианы проснулся родовой дар, её покойная бабушка в образе маленькой девочки частенько помогала цыганке, являясь во сне. А иногда, как и сейчас, наяву.
Женщина непонимающе смотрела то на сына, то на врача и быстро кивала.
– Хорошо, мы разберёмся с этим, а ваш сын…
– Филипп... – подсказал побледневший подросток, кровь отхлынула от лица, обнажив синеву сети вен на пульсировавших висках.
– Ваш сын Филипп мне в этом поможет. Правда, молодой человек? – сверкнула она жгучим взглядом. Парнишка оцепенел и, судорожно сглотнув, всё-таки вытолкнул из онемевшей глотки колючее слово.
– К-конечно…
– Вот и замечательно, а сейчас проводи маму домой, и я жду тебя здесь. Надеюсь, мы поняли друг друга? – и девушка многозначительным взглядом окинула бурчащего Воала. Тот демонстративно, но совершенно бесполезно, так как вовсе и не испачкался, отряхивался, грозно сверкая глазами на девушку. Демон был сам в замешательстве и не знал, как реагировать на провал конспирации. Без его ведома его видели. Нонсенс.
Проводив испытующим взглядом встревоженных посетителей, Велиана хотела было проверить буйного пациента, как что-то заставило её остановиться. Нечто таившееся в кармане, нагрелось и неистово запульсировало. Невиданной силой Велиану потянуло туда, где минуту назад распластался негаданный гость. Там, под обшарпанной лавкой больничного коридора, меж мелькающих ног ходячих больных бирюзовыми всполохами будто бы билось сапфировое сердце. Затаив дыхание, девушка огляделась. Все были заняты своими делами, и никто на неё не смотрел. Одним быстрым шагом преодолела она небольшое пространство и, присев невзначай на скамейку, наклонившись, схватила предмет. Сжав в кулаке чудесный кристалл, она блаженно прикрыла глаза. Не было больше холодного коридора больницы, промозглой серости за окном и пустого гнетущего одиночества. Тёплой волной прокатившись по телу, сладкая истома окутала девичий стан, проникла в самую душу, заставила сердце бешено биться о рёбра. Что-то похожее она уже испытала сегодня утром, наткнувшись в ледяной луже на странный предмет, только то, что она нашла сейчас, было намного сильнее и грандиознее. Словно бы океан чарующей неги поглотил хрупкий растерянный разум, стёр все печали и волнения, вознёс на вершину сладкого забытья.
– Велиана Бедросовна? Вы меня слышите? – ураганном взорвалось в сознание, жестоко возвращая разум на землю с блаженных небес.
– Д-да? - девушка покачнулась и, ловко сунув кристалл в свободный карман, откашлялась. – Я слушаю.
– С вами всё в порядке?
– Конечно, Тамара, что вы хотели? – молоденькая медсестричка смущённо замялась.
– Я не знаю, колоть пациенту успокоительное или нет. Приступ вроде прошёл уже. – Велиана поднялась и подбодрила девушку улыбкой.
– Конечно, Тамарочка, уколите. Ему хуже не будет, пусть отдохнёт и поспит.
Девушка улыбнулась в ответ и с сияющими глазами пошла исполнять поручение.
Цыганка вздохнула, тряхнув головой. Чёрный каскад блестящих волос окутал хрупкие плечи, накрыв шелковистым плащом. Надо дождаться мальчишку на улице, мало ли что. Бурлящая сила кипела в груди, внутренний взор обострился. Велиана шагала по коридору, а перед глазами у неё приносились картины, выхваченные из жизней, случайно попавшихся на пути. Она испугалась, настолько ёмко она ощущала сейчас чужие души, что постепенно теряла свою. В водовороте множества судеб, эмоций маленькой хрупкой цыганочке было сложно удержать свою сущность и не потеряться в потоке бытия. Закрыв глаза, она на ощупь метнулась к ординаторской, и только тогда, когда опасная вещица, покинув карман, очутилась в маленьком рюкзачке, Велиана спокойно вздохнула и, спешно приведя себя в порядок, двинулась к лестнице.
Глава 9
Ночь с самого начала пошла наперекосяк. В небольшом городишке мальцу как-то удалось так спрятаться, что родной отец не смог и учуять, а в добавок ко всему захромал старый друг. Приподняв копыто единорогу, Пихтион озабоченно нахмурился, где ж они могли потерять огненную подкову?
— Да, дружочек, странные дела творятся в Датском королевстве, — похлопал по лоснящейся шее коня рыжий демон. Тот, склонив голову к плечу друга, доверчиво всхрапнул и нервно заржал.
— Конечно, найдется, такие вещи не теряются в срединном мире. Простые смертные подкову просто не увидят, а завтра ночью мы её непременно отыщем.
***
Проводив расстроенную мать до квартиры, Филипп быстренько смотался на улицу.
— Милый, только не долго! — летели вслед дрожащие слова всхлипывающей женщины.
— Ага, — ответил тот и шумно скатился по лестнице.
— Нет, ну ты видел? Какая наглая малявка? – возмущённый голос приятеля вывел Филиппа из задумчивости.
— Малявка? Не было там никакой малявки. Чего это тебе взбрело в голову устроить там шумиху, и почему тебя врачиха увидела, вот это вопрос? — возбужденно зашипел сквозь зубы мальчишка.
— Как не видел малявку? Я что, по-твоему, сам там решил поваляться. Шёл себе, никого не трогал, а она бац и как толкнёт, аж дух вышибло! А ты говоришь, сам… — обиделся демон.
— Да отвечаю, не видел я никого, кроме врачихи. Может, пациентка какая толкнула? Они ж там все… с приветом, — покрутил указательным пальцем у виска Филипп и глумливо осклабился.
— Ага, — всеми своими зубищами ощерился в ответ и Воал.
— Только вот что теперь делать? Она же меня ждёт, точнее нас... — покосился мальчишка на струящийся плащ.
— Спятил? Нахрена она нам? — отозвался хвостатый, легкомысленно шлепая начищенными ботинками по грязным лужам.
Погода не баловала с самого утра. Мерзкий срывающийся дождь перемежался с ледяными порывами промозглого ветра. Кучевые свинцовые тучи обложили хмурое небо, превратив то в серую комковатую вату. Солнца не было и в помине. Дело шло к вечеру, и монохромная серость потихоньку стала темнеть, размазывая горизонт, удлиняя чёрные тени.
— Я сегодня домой, — поймав когтистую лапу узкой ладошкой, Филипп легонько сжал пальцы. Рогатый вздрогнул от неожиданной ласки, но руку не отнял, а, наоборот, сжал в ответ.
Подростки сидели в том самом лесочке на поваленном дереве, беззаботно качая ногами.
— Там мать, одна. Неизвестно, что может взбрести ей в голову. Понимаешь? Этого козла больше нет, и я должен быть рядом, хотя бы ночью.
— Угу, — буркнул покрасневший Воал.
— Слушай, — встрепенулся вдруг Фил, — а может, и ты ко мне? У меня своя комната, мать туда и не ходит? А? — жалобно заглянул он в глаза хвостатому другу. Уж очень не хотелось мальчику расставаться с новым приятелем.
— А что, это мысль, только сгоняем ща покормить Цербера, и к тебе! — радостно хрюкнул Воал и притянул к широкой груди тщедушного мальчишку. Тот довольно хрюкнул и с наслаждением утонул в тёплых объятиях.
Так, посидев ещё немного, согревая друг друга телами, оба подростка весело сорвались с места и наперегонки бросились в густую чёрную чащу.
***
И снова ночь властно завладела срединным миром. Ведя под уздцы прихрамывающего друга, Пихтион упрямо и целенаправленно повторял путь, пройденный предыдущей ночью. Вот тут они свернули направо и, перелетев дорогу, ступили на тротуар. Мысль лампочкой вспыхнула в рогатой головушке: «Точно, где-то здесь Найтмар споткнулся!» И, опустившись на колени, великий демон Ада стал невозмутимо шарить ладонями в грязной луже. Вокруг не было ни души, и никто не мог стать свидетелем великого позора столь высокой особы. Пихтион хмурился все сильнее. Ничего, лишь лёгкий тающий след тёплой дымкой тянулся от глубокой водяной кляксы. И тут демона прошиб пот. Он уловил отзвук ауры. Сладкой, манящей, будто бы старой знакомой, но где и когда – не распознать.
Он едва ли успел зацепить за хвост витающий аромат будоражащих эманаций, как в голове глухо тренькнуло, и Тион резко вскочил, застывая на месте. С минуту прислушиваясь, он повел чутким носом и, улыбаясь, обратился к Найтмару. Тот нетерпеливо бил ущербным копытом по луже.
– Дружище, кажись, объявился блудливый потомок. Давай-ка за ним! — и, похлопав единорога по шелковистому мягкому носу, демон исчез. Умный конь последовал было за ним, но в последний момент, с шумом втянув носом ледяной воздух, резко остановился. Она была совсем рядом. Он чувствовал её жаркое пламя, рвущееся наружу, её нетерпеливую жадную тягу слиться вновь воедино навеки. Конь хрипло заржал и кинулся на трепетный зов.
***
Накормив игривого пса, парни двинули ночевать к Филиппу домой. Уже подойдя вплотную в кромке тёмного леса, хвостатый заволновался. Глядя на друга, и Фил тревожно остановился.
— Что случилось?
— Тебе лучше идти одному. — глухо прорычал демон.
— Ты что, передумал! — расстроился парень, хватаясь за каменную от внезапного напряжения лапу. Воал уцепился в ответ.
— Нет, Фил, что-то случилось. Я чувствую волнение в пространстве. Такое ощущение, что нас обнаружили.
— Ну как же… камень? — запнулся приятель, а испуганный демонёнок уже тянул из-за пазухи оборванную цепь.
— Твою мать! — выдохнули оба, и тьма перед ними взорвалась.
Вязкими лохмотьями разлетелось пространство, выпуская из клубящегося нутра рваной прорехи высокого накачанного гиганта. Бледная кожа мужчины сияла перламутровой белизной, грива рыжих волос развивалась огненными всплесками, а глаза пылали изумрудным гневом.
— Воал, чёрт тебя побери, что ты натворил, несносный мальчишка! — громовым раскатом прокатилось по лесу. И, наклонившись к самому лицу оторопевшего зубастика, гигант выжидательно ощерился. Только сейчас Филипп сумел разглядеть у того блестящие красные рога, запутанные в прекрасной огненной гриве. Вздох восхищения помимо воли вырвался из стеснённой груди мальчика, но взгляд отвести он не сумел. Изумрудный огонь тут же повернулся к нему. Глаза мальчика округлились, зрачки расширились, а руки непроизвольно сжались в кулаки. Филип судорожно вдохнул, и комок воздуха колючим ежом застыл поперёк горла.
— Человечек?! — будто не веря своим глазам, проскрежетал демон.
— Отец?! — пискнул испуганный демонёнок, делая осторожный шаг и загораживая собой оторопевшего приятеля. За широкой спиной друга Фил наконец-то сумел выдохнуть.
— Воал, я требую объяснений! Веди. — взревел адский выходец и, схватив отпрыска за ухо, исчез вместе с ним в схлопнувшейся прорехе. Придя в себя, Филипп сипло втянул в лёгкие морозный воздух и пустился бегом из жуткого леса к родной спасительной пятиэтажке, где, изнывая от горя, ждала его мать.
***
Огромными ручищами отец сгрёб сына в уютные объятия. Уткнувшись носом в широкую грудь, Воал едва не задохнулся, но вовремя был вздёрнут за грудки.
— Где кристалл, тупица? — прорычал взлохмаченный демон в испуганное лицо сына. У того мгновенно затряслись губы, и, подняв сжатый кулак к лицу, хвостатик разжал его, и на глаза тут же навернулись слёзы. Проследив вопрошающим взглядом за разорванными звеньями цепи, жалобно звякнувшими об пол, разъярённый отец поймал отчаянный взгляд сына, и зелень полыхающих глаз, гневно полыхнув, беспомощно опала.
— Потерял, - едва слышно шевельнул губами зубастик и виновато уставился в пол. Обречённо опустив его на пол, Тион огляделся. Небольшая каморка - земное убежище Воала – выглядела удручающе, не то что родовые хоромы в нижнем мире.
— Рассказывай, — уселся на скрипучую кровать мужчина и уныло похлопал ладонью рядом с собой.
Глава 10
Велиана устало распахнула входную дверь и легко сбежала по порожкам в живую клубящуюся тьму. Она нахмурилась. Снова не горят фонари, и лишь яркие окна палат освещают небольшое пространство перед клиникой, а дальше – хоть глаз выколи. Мальчишка так и не пришёл, и девушка заметно волновалась, что за сущность таскается за подростком. Возможно, скоро следует ждать очередного пациента, но уже в детском отделении больницы? Так, размышляя, она шла, кутаясь в лёгкую курточку, едва ли спасающую от мерзкого ветра. Вот и граница света и тьмы, фигурально выражаясь, конечно. На самом деле, ей вовсе не было страшно. Сколько раз уже девушка ходила знакомой дорогой – не сосчитать, и теперь смело шагнула вперёд.
Мрак сгустился, стал осязаемым, словно плотный застывший кисель. Идти через него стало сложно. Каждое движение требовало неимоверных усилий. Ноги, будто увешанные пудовыми гирями, с каждым шагом всё сильнее прирастали к стылой мерзлоте. Хотелось упасть и, распластавшись на холодном асфальте, наконец-то расслабиться. И будь что будет. Тело уже не сопротивлялось, желая лишь одного – лечь и отдаться в коварные стылые объятия тьмы, но взбешённый бессилием разум и не думал останавливаться. Раз за разом он заставлял напрягаться каждый ноющий мускул, каждую натянутую мышцу, и девушка упрямо шагала вперёд. Шаг, ещё шаг, впереди словно лопнула упругая перепонка. Ткань пространства будто бы вздыбилась, пошла неровной трещиной и, наконец, порвалась под напором огненных копыт. Перед затуманенным взором изумленной цыганки возник чёрный ужасный единорог. Из клыкастой пасти валил пар, а копыта пылали, отбивая немыслимый ритм. Конь словно наскакивал на неё, в последний момент отступая, косясь пламенеющим взглядом ей прямо в глаза. В глубинах неукротимо пылающих бездн она прочитала отчаяние, жажду и будто бы требовательный вопрос. Цыганка отшатнулась, в испуге обняв себя дрожащими руками, и испуганно втянула голову в плечи. Она уже не чувствовала холода, вокруг бушевала огненная стихия.
В который раз уже чудовищный конь с наскоком приблизился к ней, встав на дыбы и пытливо заглядывая в глаза. Копыта яростно стуча по асфальту, оставляли глубокие выжженные следы, высекая сонмы огненных брызг, и вновь он отступил в ожидании.
— Чего тебе от меня надо? — не в силах ждать больше расправы, Велиана гордо выпрямила спину. К её удивлению, тот прекратил свои хаотичные наскоки и требовательно заржал, приподняв одну ногу. Девушка присмотрелась и ахнула. Все копыта чудовищной бестии пылали ярким огнём, все, кроме этого. В ту же минуту карман запульсировал жаром и, как магнит, потянулся к подставленному копыту. Понимание рухнуло на неё в одночасье, закружив в калейдоскопе воспоминаний. Так вот что за чудесная вещица попалась ей утром в руки. Теперь за ней явился и сам жуткий хозяин. Несмотря на всю абсурдность ситуации: дыра в пространстве, огненный конь, - девушка неприкрыто любовалась до зубовного скрежета ужасным, но в то же время прекрасным сказочным созданием. Спешно вытянув из кармана горячую подкову, она протянула её существу. Тот, наклонив голову, подогнул покалеченную ногу и жалобно всхрапнул. Девушке стало жаль единорога и, робко подойдя, она приложила свою находку к чёрному вздрагивающему копыту. Молниеносным пламенем вспыхнуло место соприкосновения, Велиана едва успела одёрнуть руку, как излеченная конечность полыхнула огнём. Радостно переступивший копытами единорог благодарно заржал и исчез в пространственной прорехе. Ткань мироздания медленно затянула рваную рану, унося за собой всю тяжесть чёрного киселя. Воздух снова был чист и прозрачен. Промозглый ветер тут же бросил ей в лицо горсть холодной ночной дымки вперемешку с ледяными брызгами моросящего дождя. Вместо того, чтобы в ужасе бежать домой, девушка печально вздохнула. Несмотря на весь ужас случившегося, рядом с огненным зверем было тепло и уютно, не то что в постылой реальности.
Как так, спросите вы? Почему, повстречавшись с адским конём, она не несётся прочь, трясясь от страха, и не теряет сознание от животного ужаса, как возможно бы поступил кто-то другой? Так я вам напомню. Велиана – цыганская потомственная колдунья по материнской линии. И ей в жизни довелось повстречаться со многими загадочными и фантастическими существами. Велиана давно поняла, что наша настоящая реальность далеко не единственная в мире и где-то на рубеже колеблющейся грани существуют множество параллельных вселенных со своими причудливыми обитателями, порождениями тьмы, зачастую не всегда доброжелательно настроенными по отношению к отсталому человечеству.
Дома девушка долго стояла под живительными струями тёплого душа. Потом, закутавшись в махровый халат, полночи не могла сомкнуть глаз, прокручивая в голове странное происшествие, снова и снова проживая каждое впечатавшееся в память мгновение волшебства.
***
Будильник сработал, когда, сбивая босые ноги о твёрдый каменный пол, она бегала по огромному дому с тысячью дверей. Сдавленная паникой, она заглядывала в каждую дверь, натыкаясь повсюду на вязкую упругую тьму, и только лишь открыв последнюю, она наконец-то рухнула в горящие жаждой, кипящие изумрудные котлы. Он был там. Ждал её. Полуобнажённый красавец с пышной гривой искрящегося рыжья. Он протягивал к ней крепкие руки, готовый поймать на лету хрупкую смуглую фигурку. Как по волшебству, посреди комнаты появилось царское ложе, устеленное сверкающим серебром. Пышные подушки то тут, то там возвышались белоснежными холмиками, завораживали, манили прилечь и окунуться в чарующее блаженство. В душе встрепенулась пугливая птичка и заполошно забилась. Сердце судорожно сжалось, подпрыгнув к самому горлу. Она подалась к нему в предвкушении нежных объятий, жалящих прикосновений. Кожа покрылась колкими мурашками, вздёрнулись редкие волоски. Девушка закрыла глаза, отпуская томящееся тело вперёд, туда, где на сказочном ложе тянулся всем существом к ней прекрасный гигант. И проснулась...
Глава 11
Он дёрнулся к ней и проснулся, разочарованно хватая пустоту руками. Ведь только что он был в Аду, в своих покоях, и в удивлении взирал на ворвавшуюся к нему девицу. От жгучего пожара в груди яростно бухало сердце. Эта девчонка, смуглая маленькая человечка, стремилась к нему, всем телом отдаваясь, не боясь. В чёрных глазах её билось желание, а руки тянулись к нему с трепетом и жаждали прикосновений. Ах, как хотелось высшему демону Ада, великому несравненному воину, почётному члену Братства Демонов, хоть на мгновение коснуться смоляного каскада волос, приласкать аппетитные холмики под шелковой тканью сорочки ночной, прочувствовать всем своим телом трепет девичьего сердца. С рычаньем вскочил Пихтион, и прочь полетела подушка. У сына в захламленной заброшке уютный был оборудован уголок, где они и провели остаток ночи в срединном мире. Перед рассветом явился Найтмар. Этот пройдоха уже отыскал свою потерю и вновь рвался в бой. Пора было возвращаться в нижний мир, но балбес, как назло, потерял волшебный кристалл. Придётся весь день посвятить нудным поискам, а тут этот сон. Как давно у него не было женщин? Демон нахмурился. Такому, как он, любая была готова отдаться хоть сейчас, но все его мысли заняла лишь одна. Как отыскать тонкую иголку в огромном стогу человеческого муравейника? Как завладеть желанной незнакомкой не только во сне? А Найтмар, словно не замечая душевных метаний двуногого друга, прошлявшись всю ночь, носится теперь на перегонки с Цербером по широкой поляне, как будто они щенки-сосуны. «Хм... Странные дела творятся в Датском королевстве!» — пронеслось в голове, и Тион обернулся к Воалу.
— Вставай, соня! Пора спасать твою жизнь. — мальчишка сонно заворочался и нехотя приоткрыл глаза.
Через какое-то время отец с сыном, оба закутанные в чёрные плащи, нервно продирались сквозь лес с намерением разбудить ничего не подозревающего приятеля и уже вместе с ним отправиться на поиски потерянного кристалла.
***
— Фил, к тебе пришли!
Резкий звонок и окрик матери вырвали мальчика из сладкого сна. Нехотя скинув одеяло, как есть, в одних трусах, тщедушный подросток поплелся к двери, на все лады проклиная утренних посетителей.
В тесной захламленной прихожке в ожидании мялись две чёрные фигуры. Моментально сообразив, кто перед ним, мальчишка в испуге попятился, но вовремя подскочивший к нему Воал не дал тому кинуться в панике прочь.
— Филипп, познакомься, это мой отец, Пихтион.
— Ага, — шевельнул подросток трясущимися губами.
Огромная фигура не издала ни звука. Юркий хвостатик быстро сграбастал вспотевшую ладонь друга и потянул того в комнату.
— Давай, одевайся быстрей. Кое-что произошло, и нам надо срочно идти!
— Нам?
— Конечно, ты же хочешь помочь своему другу сохранить свою жизнь, — раздался низкий рык, и Филипп подпрыгнул на месте. Так неожиданно и страшно подал голос высокий мужчина и чуть выглянул из-под капюшона своим ярко-зелёным глазом. Оба мальчишки опрометью бросились в комнату, и, пока подросток напяливал на себя кучу вещей, хвостатый посвящал того в детали несложного плана. Так мальчик и узнал о гневе Самого Повелителя, о посланной им погоне за вором и, наконец, о таинственной пропаже волшебного кристалла, если не вернуть который, сам демонёнок лишится своей никчемной жизни. «А ведь она только-только заиграла яркими красками», - пожирая жадным взором мальчишескую фигурку, распустил слюни и сопли рогатый. Поймав на себе понимающий взгляд человечка, Воал покраснел и потупился, но Фил крепко сжал тому когтистую лапу и потянул на себя. Какое-то время они так и стояли, сжимая друг друга в сладких объятиях, пока до их слуха не донёсся нетерпеливый раскатистый рык.
— Воал!
— Ты всё рассказал ему? — встрепенулся Филипп.
— Это ж отец, — замялся зубастик.— Ему и не надо, он всё прочитал сам.
Филипп как-то сжался, скукожился, стал совсем маленьким и слабым, а уши мгновенно зарделись от жаркой стыдливой волны.
— Не бойся ты, глупенький. Я ж говорил тебе, демоны-моногамны. Тут нечего стыдиться, поверь мне, — и как в подтверждение, горячие губы Воала лёгким пёрышком коснулись пылающей щеки оробевшего друга.
***
Окинув критическим взглядом тщедушного приятеля сына, Пихтион многозначительно хмыкнул, от чего уши вспыхнули уже у Воала.
Целый день мотались они по городу в бессмысленных поисках потерянного сокровища. Чего только не услышали подростки в свой адрес от вспыльчивого демонического папаши. Ещё ни раз уши мальчишек покрывались алыми пятнами, а глаза стыдливо прятались под влажными ресницами. Но нигде не было и следа волшебного кристалла. Самым последним пунктом в поисках значилась злополучная больница. Её они оставили напоследок. Мальчишек пугала странная черноволосая женщина, и жуть как не хотелось им снова попасться ей на глаза. Решено было подождать окончания рабочего дня и только тогда осмотреть каждый уголок психиатрической клиники.
Остаток дня прошел более-менее спокойно. Папаша, оседлав скучавшего Найтмара, улизнул по своим демонским делам, а парни, присев на сырое бревно в хмуром лесу, невольно касаясь друг друга плечами, тихонько мечтали, каждый о своём.
Филипп блаженно щурился, нежась в исходящей от приятеля жаркой ауре тепла. Уютно ёжась, он придвигался к тому всё теснее. Воал расслаблено улыбался, прижимаясь к мальчишке в ответ. И не было сейчас на белом свете никого счастливее их.
***
Пихтион широкими шагами тревожно мерял свою опочивальню. Мысли бешеными вихрем атаковали горячую голову. Что делать? Где искать ненавистный булыжник? И зачем он так срочно потребовался Самому? Дверь неслышно отворилась, и в комнату тенью скользнула взбудораженная демонесса.
– Тион, как хорошо, что ты здесь! Как успехи с Воалом?
– Сестра моя, Волоеян! Услада очей моих, жаль, но мне нечем тебя порадовать. Нет, – тут же поправился он, отвечая на невысказанный вопрос изумрудных глаз, – сына я отыскал, но вот камня у него уже нет.
– Нет?! – эхом отозвалась та, бессильно опускаясь на край белоснежного покрывала, – если Сам узнает…
– Этого не должно случиться! – ударяя сжатым кулаком по чёрному мрамору спинки царского ложа, с жаром воскликнул демон, желваки тугими узлами заходили на скулах.
– Чем я могу помочь тебе, брат мой? – неслышно поднялась девушка и плавной походкой обошла его со спины. Тонкими крепкими пальцами обвила пояс мужчины, прижимаясь к нему своим гибким телом. Тион мгновенно напрягся, демонесса нахмурилась.
– Что-то не так? – она попыталась игриво лизнуть брата в шею, но тот, лишь слегка поведя окаменевшим плечом, разорвал некрепкую хватку и отодвинулся. Та растерялась, зелёные озера расширились, а зрачки, наоборот, сузились в тонкую линию, точёные брови на красивом лице взметнулись вверх крыльями экзотических птиц.
– Что происходит, Тион? Ты еще ни разу не отвергал мои ласки!
– Прости, сестра! Ты безмерно прекрасна, и сердце мое трепещет от твоей красоты, но сегодня я немного не в духе.
– Немного? – возмутилась красавица и одним скользящим движением оказалась прямо напротив хмурого демона. Когтистыми длинными пальцами она крепко вцепилась ему в подбородок и подняла лицо так, что глаза их встретились, а кончики носов соприкоснулись.
– Так-так! – цокнула языком гордая Волоеян. – Кто же посмел похитить гордое сердце непокорного Пихтиона. Или Сам снизошел до тебя, и мой вольный братишка наконец-то влюбился?
– Не говори ерунды! – басовито рыкнул тот, освобождаясь от цепкой хватки. – Меня сейчас волнует только мой сын!
Глаза женщины смеялись, глядя на то, как огрызается брат: она видела перед собой всё того же ранимого рыжеволосого мальчишку, каким был он и в юности. Такого же пылкого и нетерпимого. Ей были до боли знакомы эти пугливые взгляды, смятение и ужимки, как если бы он что-то скрывал. Но близнеца трудно обвести вокруг пальца. Вот и теперь она читала его, как открытую книгу, и явственно видела, что дело вовсе не в зубастом проказнике.
– Остановись, брат. Не загоняй себя в сети бессмысленной лжи, а лучше присядь и расскажи мне всю правду. Кто она?
Демон запнулся и, глубоко вздохнув, тяжело опустился в мягкие объятия пышного ложа.
Ему мало было что рассказать. Он так до конца и не понял, что происходит на самом-то деле. То краснея, то бледнея, как зелёный подросток, он смущённо поведал сестре про свои яркие чувственные сны. Про жгучую тоску, поселившуюся в трепетном сердце. О невидимых нитях, влекущих незримо в холодную серость срединного мира. Где искать эту девушку, что похитила сердце и пленила душу могучего воина? Как среди множества глаз углядеть те, единственные, что калёным железом прожгли насквозь разум?
Демонесса слушала этот сбивчивый, наполненный до самых краёв бушующими эмоциями поток слов и улыбалась. Наконец-то, после долгих веков одиночества, появилась надежда, нет, её крохотный лучик на счастье в жизни этого безрассудного ветреного гиганта.
Излив сестре душу, Пихтион почувствовал себя несколько лучше. Словно сбросил вековые оковы, жёстко сжимавшие сердце. Получив от неё напутственное благословление и обещание хранить его тайну, он вскочил на Найтмара и ринулся вверх, туда, где плелась паутина невидимых нитей и всё крепче сжималась ловчей сетью над такими разными и такими едиными в своих желаниях существами.
Глава 12
Тьма сгустилась над ними, казалось, мгновенно. Сидя в объятиях друг друга на поваленном дереве, мальчишки болтали ногами, согревая друг друга своими телами. Оба молчали уже давно, слов и не требовалось, вместо этого они шумно сопели, уткнувшись носами друг другу в голые шеи, орошая горячим дыханием стайки колючих мурашек. Слова не нужны там, где властвуют чувства. Сердца трепетали, отбивая барабанную дробь в такт биению второй половинки. Пунцовые губы опухли от несмелых поцелуев и неумелых ещё ласк. Подростки, как два бойцовских бульдога, шумно раздували ноздри, жадно впитывая в себя аромат разыгравшихся феромонов. Головы у обоих кружились от обезумевших гормонов, и, вцепившись в друг друга руками, они шарили под одеждой, обжигая партнера вожделенным теплом. Неподалеку раздалось нетерпеливое ржание, и, как по команде, подростки отпрянули друг от друга, едва не свалившись на холодную землю. Задубевшие от лёгкого морозца листья жалобно хрустнули. Шум приближался, и конь ржал всё громче.
Лес потрескивал в такт гигантским прыжкам. Грива металась на ветру, как растерзанный в клочья парус. Огромный, в два человеческих роста чёрный единорог вонзал огненные копыта в землю, оставляя на ней дымящиеся подковообразные следы. Под лоснящейся шкурой ходуном ходили мышцы, а спина была такой широкой, что было ясно – на ней без труда поместятся все трое: и демон, и оба мальчишки. Хищные глаза отсвечивали пламенем каждый раз, когда на них попадал тусклый свет низкой луны. От мощи этого коня брала оторопь, и Филиппа передёрнуло от мысли, что ему когда-нибудь придётся доверить свою жизнь этой жилистой махине. Единственный рог сверкал серебристым налётом, причудливо переливаясь в лучах ночного светила. От земли под ногами коня струился дымок. Листья, похрустывая, ссыхались и горели в пламени огненных подков. Прекрасное чудовище раззявило страшную пасть, и вместе со ржанием из него вырвался сноп яростного пламени.
Мальчик отпрянул и оступился. Крепкие руки Воала подхватили приятеля, не позволив упасть.
– Чего рты раскрыли? Вы тут до утра собрались стоять? – нетерпеливо рявкнул демон и властно протянул руку. Немного растерянные, те нервно топтались на месте, пока Воал не сообразил, чего хочет отец. Вместо того, чтоб шагнуть к нему, зубастик подтолкнул к коню оробевшего Фила и тихонько шепнул тому на ухо.
– Ничего не бойся, держись за отца, а я буду сзади! – фраза прозвучала настолько интимно и двусмысленно, что напряжение отпустило, и, хихикнув, подросток расслабился.
***
Ехать пришлось недолго. Яростный ветер неумолимо щипал глаза и забивал нос, не давая нормально дышать. Как ни странно, но холодно совсем не было. Прижавшись всем телом к широкой груди Пихтиона, Филипп уверенно держался руками за чёрную кожанку демона, а сзади тепло дышал ему в шею Воал, целуя украдкой оголённые участки кожи, заставляя топорщиться короткие волоски и вызывая стайки непослушных мурашек. Подросток неуютно заёрзал, стараясь отвлечься и скрыть вздыбленный плод неуёмных подначек зубастика. Луна ярким пятном в обрамлении пышных перин лениво провожала их вслед призрачным лучом. Найтмар глухо фыркал, тряся головой, когда лунный свет будоражил огонь его глаз. Те сверкали в ответ пламенными всполохами.
Вот и больница. Высокое здание из белого кирпича слепо таращилось тёмными окнами палат, лишь кое-где в узких оконцах лестничных пролётов подмигивали жёлтым тусклые лампочки. Всадники спешились. Руки Филиппа дрожали от напряжения, и он едва смог разогнуть пальцы, чтобы наконец выпустить куртку Тиона. Не раздумывая, демон двинулся к закрытым дверям. Фил запрокинул голову, шаря глазами по окнам. Где-то тут за одной из глянцевых чёрных луж спит и его папаша. Парень поморщился, воспоминания о домашнем тиране всё ещё причиняли подростку душевную боль, хоть и уже не такую сильную. Проведя ладонью вдоль замка, Пихтион с лёгкостью отворил дверь и скрылся в тёмном пугающем чреве. Вместо того, чтобы последовать за отцом, Воал крепко сжал плечи приятеля и серьёзно заглянул парню в глаза.
– Тебе не обязательно туда идти. Можешь остаться с Найтмаром.
– Конечно, – криво улыбнулся подросток, – так будет лучше, я ж не могу стать невидимым.
– Да ладно, если что, я прикрою, но ты правильно мыслишь. Вдвоём с отцом мы пробежимся быстрее, – и, коснувшись губами кончика носа, зубастик метнулся вовнутрь. Филипп вздрогнул, от мимолётной, но жаркой ласки по телу скользнула волна теплоты. Губы непроизвольно расплылись в глупой улыбке, и, отыскав глазами громадного единорога, парень предпочёл всё же остаться на месте. Чернее ночной тьмы, живая громадина нетерпеливо переступала копытами чуть в стороне под небольшим тополем, фыркая жаром на сухую листву, отчего та с треском сворачивалась и опадала на землю пепельной россыпью. Даже на расстоянии адский жеребец прогревал воздух, и парень порадовался тому, что они захватили с собой в холодную осеннюю ночь эту живую, пышущую огнём батарею.
Ждать долго не пришлось, и вскоре оба демона вновь присоединились к заскучавшему подростку. Глядя в их хмурые лица, спрашивать он ничего не стал, всё было ясно и без слов. Где же дальше искать злополучный кристалл, никто не имел понятия. Ночь только вступала в свои права, кутая город непроницаемой пеленой, и, промаявшись в бесцельных поисках, всадники разбрелись по своим уголкам. То есть Пихтион доставил обоих мальчишек до дома Филиппа, а сам рванул вниз, в разверзшуюся адскую пропасть, куда путь Воалу пока был заказан.
Расстроенные подростки тихонько проскользнули в унылую квартиру, стараясь изо всех сил не потревожить уснувшую мать, и друг за дружкой просочились в маленькую комнатку. Диван был один, но это обстоятельство никого совершенно не смущало. И, покидав ворох одежды на голый, потёртый до дыр линолеум, оба устало юркнули под старый, но всё ещё мягкий и тёплый плед. Пружины жалобно скрипнули, прогибаясь под двойным весом, но тут же утихли по мановению требовательной руки. Кокон безмолвия пушистыми лапами опустился на тесную комнатку, скрывая от всего мира тайный мирок двух влюблённых сердец.
Глава 13
Дома, лёжа в кровати, она не сводила восхищённого взгляда с камня. Купалась в его ласковом тепле. Грела руки в сапфировых лучах чистой благодатной энергии и улыбалась. Искренне, беззаветно раскрывшись навстречу бурлящему потоку чистого света, без оглядки на прожитый день, месяц, всю жизнь. Как она жила раньше? Как она вставала на рассвете, тупо, безрадостно окунаясь в пустую повседневность? Как робот проживала вереницей тянувшиеся, похожие друг на друга дни. Без этого голубого, всепоглощающего безмолвия, с головой наполняющего тело энергией и блаженством. Она не хотела быть одна. Просыпаться каждое утро в холодной постели. Пить надоевшее кофе на крохотной кухоньке и с завистью смотреть в окно на невинное воркование влюблённых парочек. В такие моменты её опостылевшее одиночество с новой силой прочным смердящим кольцом стягивало душу. А та билась в коварных тисках, вольной птицей рвалась наружу, в небо, туда, где на белом свете, где-то на самом отдалённом уголке земного шара существует её вторая половинка, родная душа, частичка, предназначенная судьбой для томящейся в одиночестве цыганки.
– Где же ты, милый? – непроизвольно шевельнулись губы, и кристалл полыхнул белым, ослепляя, даря беспамятство.
***
И снова эта комната. Багровыми тяжёлыми гардинами завешаны стены. Посредине огромное ложе, и нет ни одного окна. Множество причудливых бра хрустальными цветами растут из бархатных стен, приглушённо освещая опочивальню. А то, что это именно спальня, только дурак не догадается. Оглядев себя, Велиана улыбнулась. Белая шёлковая сорочка воздушным каскадом окутала обнажённое тело. Водопад длинных чёрных кудрей блестящими волнами спускался по хрупким плечам до самой поясницы. Девушка тряхнула головой, и шёлк волос затрепетал живым смоляным облаком. Глаза её сияли, а пунцовые губы жаждали поцелуев. Вокруг витал фимиам ванильной свежести. Глубоко вздохнув, девушка сделала мелкий шажок и с изумлением уставилась вниз. Босые ступни по самые щиколотки утонули в ковре, как в зыбучем песке. Идти было приятно. Длинный рубиновый ворс нежно щекотал голую кожу, с каждым шагом принимая в свои ласковые объятия маленькие смуглые ножки. Она шла медленно, едва касаясь стены кончиками пальцев. Перламутровая драпировка багряными всполохами мягко прогибалась, отзываясь на касания трепетных рук. Уже подойдя к огромному белоснежному ложу, девушка заколебалась. Проведя тёплой ладошкой по серебристому шёлку кровати, Велиана качнулась вперёд, облокотившись на холодный мрамор чёрного изголовья, да так и застыла.
Он вошёл внезапно, порывистым взмахом руки захлопнул незаметную ранее дверь. Раздражённо запустив обе руки в рыжие пышные кудри, ладонями провёл он по кроваво-красным, слегка изогнутым рогам. Испуганная девушка затаила дыхание, и лишь трепет юного сердца набатом грохотал в ушах, казалось, его слышно было на всю округу. Наткнувшись раздражённым взглядом на гостью, мужчина невольно сбился с шага и едва устоял на ногах. Забытая кожанка ухнула вниз, исчезая, казалось, не только из виду, но удивиться девушка не успела. Взгляды их встретились, жгучий чёрный и искристо зелёный, утонули друг в друге, закружив в бешенном танце воспоминаний. Одно порывистое движение, и вот уже его крепкие руки стискивают тонкую талию, обжигая через невесомый шёлк сорочки. Настойчиво прижимают к себе податливый стан, прочь стаскивают сорочку. Вопреки всему, она не сопротивляется, позволяет незнакомцу делать с ней всё, что он пожелает, тянется к нему всем своим одиноким существом, жаждущим телом, впитывает его страсть всеми порами кожи. Красная туника мужчины невесомым облачком летит вниз, исчезая бесследно, прочь чёрные джинсы. Алебастрово-белая кожа сияет в тусклом обманчивом свете бра, переливаясь перламутровыми бисеринками пота. Она слегка отстраняется, пугаясь его неистовства, он не торопит, позволяет ей вдоволь налюбоваться собой. Непроизвольно играет бугристыми мышцами и с удовольствием замечает в её глазах восхищение. Тело её дрожит от желания, твёрдые вишенки сосков возбуждённо вздёрнулись, бросая вызов его самообладанию. Он до скрежета сжал зубы, не позволяя своему голоду одолеть разум, но она поняла и без слов. Крылом невесомым бабочки её тонкие пальчики коснулись его щеки, пробежались по шее, спустились на грудь, чтоб заблудиться в шелковистой огненной поросли. Сжав в кулачке густую растительность, она властно потянула его к себе. Это был больше, чем знак, и, поддавшись бурлящей в крови страсти, он сгреб в охапку трепетное создание и впился жадным поцелуем в приоткрытые влажные губы.
***
Очнулся Тион на рассвете, взмокший от пота, один на скомканном серебре согретых за ночь простыней. Глаза его возбужденно сияли, пунцовые губы горели от поцелуев. «Как же так?», -схватился демон за голову: «Где же искать тебя, ведьма?» - сам того не понимая, как близок он к истине, взвыл Пихтион.
А где-то в холодном и мрачном срединном мире, в таком же одиночестве проснулась и Велиана, задумчиво касаясь подушечками пальцев опухших, покусанных губ.
Глава 14
Тощая высокая женщина в рваной хламиде подобострастно склонилась у трона.
– Вы звали, Владыка?
– Писадейра! Ты, как всегда, выглядишь великолепно. Давно ли ты посещала срединный мир?
– Давненько, Владыка, давненько! – ещё ниже склонилась женщина, и глаза её вспыхнули жадным огнём.
– Голодна ли ты?
– Ох, голодна, Владыка, голодна! – заскрежетали зелёные зубы.
– Принеси мне кристалл, женщина, и я позволю тебе насытиться вдоволь на мирских пастбищах, – глаза сущности вспыхнули алым, и она буквально распласталась у трона, подметая сальными патлами каменный пол.
– Слушаюсь, повелитель! – захихикала та и растворилась в чёрном тумане.
– Ни на кого нельзя положиться, даже мой славный Пихтион до сих пор блуждает среди людей, как слепой котёнок, словно бы кто-то отбил всё магическое чутьё у великого воина! Волоеян!
– Я тут, Владыка! – тут же буквально из воздуха материализовалась стройная рыжеволосая демонесса. Витиеватые алые рога её украшали блестящие стразы.
– Где пропадает твой брат? Что слышно о племяннике? Почему все вокруг что-то скрывают? Я начинаю думать о заговоре!
– Уверяю вас, повелитель, никакого заговора. Пихтион с Найтмаром рыщут в срединном мире и уже подобрались так близко к кристаллу, что вскоре вернут вам возможность купаться в его благодатных лучах! – демон нахмурился, а длинные пальцы нервно зацокали по каменным подлокотникам, выдавая нервозность и нетерпение. Сердце сестры невольно сжалось от страха за брата.
– Ну, что ж, подождём. А чтоб Пихтион не забыл о своём задании, я послал Писадейру ему в помощь, – девушка вздрогнула: так вот чей смердящий след витает вокруг. Надо как-то предупредить Пихтиона.
– Ты свободна, Волоеян, но я жду от тебя новостей. Иди прочь, – небрежно взмахнул он рукой, и женщина с поклоном исчезла.
***
Филимон, как обычно плотно поужинав и приняв на грудь несколько стопок прозрачненькой, с удовольствием прилёг на диван с пультом в руках. Жена тихонько возилась на кухне, напевая себе под нос печальный мотивчик из новомодного сериала. «Скоро толстуха явится и отберёт пульт», - хмуро подумал мужчина, соловело моргая сонными глазками. Да, ну и пускай, а он тут подремлет маленько. И с чувством выполненного долга он позволил тяжелым векам наконец-то опуститься.
Разбудило мужчину жуткое хихиканье. Вздрогнув, толстяк приоткрыл глаза и нахмурился. Жена вновь не стала его будить и оставила досыпать на неудобном диване. «Сама-то нежилась на мягком матрасе двуспалке, а он должен тут, на жёстком. Вот зараза!» – охнул мужчина, напрягая застывшие мышцы. Филимон слегка приподнялся, то есть ему показалось так, на самом деле он и с места не сдвинулся. «Что за...» – нерождённая мысль так и увязла в клубах чёрной мути, давящей на грудь и сковавшей цепями грузное тело. Тот вновь рванулся, уже холодея от ужаса, но объятый параличом так и остался лежать, лишь вращая глазными яблоками.
– А хочешь, я спою тебе? – шелестом прокатилось по комнате и закончилось страшным хихиканьем. Толстяк дёрнулся в панике, мысленно взывая к мерзавке жене, но из сомкнутых колдовством уст не вылетело ни звука. Чёрная тощая тень набежала, сгущаясь над самым лицом. Давление на грудную клетку усилилось, глаза мужика вылезли из орбит, и в немом крике он вперился мутнеющим взглядом в уродливую маску своего страха. Это была женщина… Или это существо было когда-то женщиной, а сейчас... Пергаментно-серая кожа прочно обтягивала костлявый череп, широкие глазницы выставляли напоказ маленькие красные, горящие лютой злобой глаза. Большой изогнутый книзу нос и тонкие бледные губы терялись в чёрных лохмотьях грязных волос. Взгляд мужика заметался – он всё ещё не мог шевелиться. Длинный костлявый палец с кривым пожелтевшем ногтем, больше похожим на птичий уродливый коготь, возник у лица, и существо пригрозило им силящемуся вздохнуть, застывшему в ужасе мужчине, глумливо хихикая и цокая языком. Губы чудовища разверзлись, явив перед взором панически сжавшегося толстяка острый частокол зелёных зубов. Разум не выдержал, и из глаз Филимона хлынули слёзы, а тварь, высунув длинный смердящий язык, всё хихикала, ловя каждую солёную каплю и блаженно питаясь безудержным страхом мужчины.
Когда же под утро его отпустило, испуганной жене пришлось вызывать неотложку.
Глава 15
Отхлебнув ароматный напиток, Велиана обернулась к окну. Там на широком белом подоконнике, покачивая ножками, сидела худенькая девочка. Чёрные завитушки кудрей обрамляли бледное миловидное личико. Из-под ветреной челки сверкали два огромных уголька.
– Бабушка! – вскрикнула девушка, едва не выронив кружку с кофе. – Ты напугала меня!
– Не меня тебе надо бояться, девочка. Избавься от него!
– О чём ты? – брови цыганки взметнулись крыльями ворона.
– Ты сама знаешь. Камень всевластия ещё никому не принёс ничего хорошего! Вот уже какой день я ощущаю всплески недоброй энергии. Демоны ищут его. И найдут.
– Демоны? Бабушка, это разве не миф?
– По-твоему, и я миф, глупая девчонка? – перебила её малышка, нахмурив точёные бровки. Девочка спрыгнула на пол и нетерпеливо взмахнула смуглыми руками, как крыльями.
– Слушай, что говорю тебе, Велиана! Избавься от этого камня как можно скорее, не то навлечёшь на себя гнев самого Сатаны. Он жаждет вернуть его и не остановится ни перед чем. Тёмные тучи сгустились над городом! Полчища демонов скоро хлынут из ада потоком, если посланник не обнаружит кристалл. Подумай сама, что случится, когда они прорвутся в наш мир? – девушка молча потупилась. Добровольно расстаться с волшебной штуковиной ей не хотелось, но к словам бабушки стоило прислушаться. Старая мёртвая ведьма никогда не обманывала, а лишь помогала внучке во многих, казалось, безвыходных ситуациях. И хорошенько подумав, та покорно кивнула.
– Хорошо, бабушка, я подумаю, как это сделать.
– Просто отнеси его в лес на окраине, и дело с концом, – удовлетворённо улыбнулась девчушка и, не прощаясь, исчезла. Тяжело вздохнув, Велиана сделала большой глоток уже остывшего кофе и, скривившись, выплеснула остатки в раковину.
***
Хмурое утро встретило девушку, неласково бросив в лицо гроздь ледяных капель мелкого дождя. Зябко поёжившись, цыганка глубже натянула капюшон жёлтой осенней курточки и со вздохом продолжила путь. Мрачные люди с угрюмыми лицами толпились на остановке, прячась под плексигласовым козырьком, но места для всех не хватало, так что большинству приходилось ютиться под хлипкими зонтиками, которые трепал и шутя выворачивал наизнанку немилосердный ветер. Серое хмурое утро плавно перерастало в такой же пасмурный безликий день. На переполненных дорогах сплошь и рядом в пробках басовито гудели маршрутки, отвечая раздражённым сигналам зажатых автомобилей. Полюбовавшись безрадостным зрелищем, девушка устало побрела на трамвайную остановку.
Звонкие трели красных вагончиков зазывно звенели поверх городских шумов, привлекая незадачливых пассажиров покинуть безбрежное море автотрасс и отдаться на милость сверкающих рельс.
Погода была примерзкая, и Велиана с радостью нырнула в разверстое чрево дрожащего зверя. В вагоне было ненамного теплее, но зато не было этого мерзкого вездесущего ветра и моросящих безжалостных брызг. Уютно примостившись на жестком сиденье, девушка с жалостью смотрела в окно на проносившиеся мимо толпы на остановках, на озлобленных скукоженных пешеходов, провожавших её завистливыми ненавидящими взглядами. «Да…» - пронеслось у неё в голове: «В мире и так хватает ненависти, чтобы позволить сонмам демонов привнести ещё. Права была бабушка, нужно поскорее вернуть камень демонам.»
Когда за окном показался лес, Велиана ощутила непонятную тревогу, а по лицу пробежала тень.
«Сегодня.» – пообещала она себе, и сжимающие сердце тревожные обручи немного ослабли. Вечером она постарается освободиться пораньше и отнести злополучный камень подальше, к лесному озеру. Вообще непонятно, почему посреди шумного города так и остался нетронутым этот небольшой оазис первобытной чащобы. Местные жители поговаривают, что там творятся странные вещи, и стараются обходить по окраине нехорошее место. По ночам оттуда слышатся странные завывания, смех, конское ржание, и виднеются огненные всплески. Велиана сама никогда не была в том лесу, но, зная толк в людских пересудах, подозревала, что это лишь древние суеверия. Именно сюда собиралась она отнести сапфировый кристалл после работы.
***
В больнице её ждал аврал. Пациент, поступивший вчера на рассвете с криками, что его душит костлявая ведьма, сегодняшней ночью внезапно скончался. Видимой причины для смерти не обнаружено, лишь тёмные синяки на груди и животе жертвы давали пищу для размышлений, но и они не могли стать причиной для внезапной остановки сердца. А гримаса непередаваемого ужаса на лице умершего вводила врачей в ступор. Одного только взгляда хватило Лиане, чтобы понять: без сверхъестественных сил тут не обошлось.
Теперь же холодный труп тяжёлым камнем висел на совести не уследивших за пациентом врачей. Да и как они могли уследить, если привязавшаяся к жертве голодная сущность является только по ночам и остаётся невидимой для других.
Глава 16
В тот вечер Велиана домой так и не попала.
Напарница попросила подменить её на ночном дежурстве, и девушка не нашла причин отказать.
В больнице никогда не бывает полной тишины. Басовито гудят холодильники, заунывно жужжат, помаргивая, люминесцентные лампы. В палатах уныло скрипят ещё советских времён пружинные койки. Отовсюду слышатся шумное дыхание и жалобные вздохи уставших пациентов. Лежачих в отделении диагностической психиатрии не было, и быстренько пройдясь по палатам, Велиана легко впорхнула в долгожданную обитель ординаторской. Там, в самой дальней стене, притаилась узкая дверца в комнату отдыха персонала с такой же скрипучей койкой и горящей тёплым жёлтым светом лампочкой Ильича. Дежурная медсестра ещё долго будет сидеть на посту в коридоре и заполнять кипу журналов, и девушка, не выдержав больше ни минуты, суетливо сдёрнула с вешалки кожаный рюкзачок. Там в его загадочных недрах и притаилось желанное чудо. Свет тусклой лампы, казалось, померк совсем, вместо него по комнате разлилось голубое сияние. Тёплой волной обдало напряжённое тело, обволакивая, расслабляя, заставляя пульсировать, наполняться радостью каждую пору, каждый волосок на смуглой упругой коже. Велиана удобно устроилась на истерзанной годами железной кровати, вытянув поверх одеяла гудящие ноги. Оковы усталости разбивались под гнётом сияющей бирюзы и слетали с цыганки, как шелуха, уступая место блаженству. Черты лица её расслабились, теперь оно казалось спокойным и умиротворённым. Веки смежились, а на губах заиграла улыбка. И пусть хмурый дождь кидает в окно свои холодные гроздья, пусть пронизывающий ветер сурово завывает и гнёт корявые ветки к земле, ей сейчас хорошо и спокойно. В уютном неоновом коконе ей не хватает лишь одного - крепких ласковых рук и горящего дикой зеленью желанного взгляда.
Но другие глаза за стеклом не сводили свой огненный взор с волшебного камня. Другие чуткие уши через пространство уловили сапфировый зов, а быстрые ноги примчали сюда, где за хрупким стеклом сверкал вожделенный кристалл. Найтмар нетерпеливо взбрыкнул и пламенной птицей метнулся назад, чтобы на призрачный зов привести старого друга.
***
Там, в густой темноте холодного склепа, она встрепенулась. Всем своим существом потянулась к нему, к этому дивному свету живой энергии. Её так много, словно неиссякаемый океан животворящей манны в руках глупой человечки. Он разлетелся эхом по всему астралу, привлекая к себе, как мотыльков, неприкаянные грешные души. Они плотным кольцом окружили сапфировый кокон, где, ни о чём не подозревая, спала хрупкая смертная.
Сущностям из нижнего мира не нужен транспорт, чтобы путешествовать по срединному миру. Стоит только представить, и силой воли ты окажешься уже там, где нужно. Писадейре не составило труда материализоваться в небольшой комнатке, кишащей прозрачными сущностями. Они густо кружили вокруг спящей с манящим сапфиром в руках. Красные глаза полыхнули, жадно впитывая живительный свет, сухие губы растянула улыбка, обнажая острые зелёные зубы, хищно загнутый книзу нос, казалось, заострился ещё больше. Вытянув перед собой костлявые руки, она заворожённо двинулась вперёд. Расшвыривая на своем пути бестелесные создания, Писадейра не замечала вокруг себя ничего, зачарованно скользя к девушке. Но вместо того, чтобы схватить корявыми пальцами вожделенный кристалл, она уперлась в непроницаемую стену, едва не поломав жёлтые когти. Жуткий надрывный вой разочарования разорвал тишину, вырвав Велиану из блаженного забытья. Разомлевшая девушка дёрнулась, едва не выронив тёплый камень, и настороженно осмотрелась. Комната была пуста, лишь у самой кровати клубились мутным маревом остатки тёмных эманаций. Цыганка нахмурилась и, сунув разогревшийся камень в карман, поспешила в отделение. Что-то же разбудило её, надо проверить.
На посту в обнимку с журналом дремала медсестра. Вымотанную за день бедняжку не разбудил ни потусторонний вой, ни лёгкие шаги Велианы. А та и не стала её будить, пусть себе спит, раз ей так удобно. И поочерёдно заглядывая в каждое окошко, девушка побрела по мерцающему в свете мигающих ламп коридору. Она медленно шла, задерживаясь у каждой двери на несколько минут, пристально вглядываясь в каждого пациента, а в это самое время в одной из палат умирал от удушья и ужаса огромный детина, враз превратившись в жалкую размазню.
***
Григорий Велесов, вопреки своему звучному имени, был мелким домашним тираном, пьянчугой и вообще дрянь-человечком. Не гнушался он и частенько поколотить свое малочисленное семейство. Если жена безропотно терпела побои, то сын-подросток стал искать спасение на улице. Волей судьбы или чего-то ещё довелось оказаться Грише в городской психиатрической больнице. Лежал сейчас он на прогнувшейся койке, закинув могучие ноги на жесткую спинку кровати, и думал. Как же доказать мозгоправам, что вовсе не псих он и видел реального мелкого демона. Или чертёнка, да пофиг кого. Но ведь видел, или нет?! Сейчас алкоголь уже покинул горячую буйную кровушку, и мысли кристально чисты. Гриша хмурился, лениво почёсывая куцую растительность на подбородке. Глаза его слипались, движения рук стали вялыми, неуклюжими, в голове зашумело, мысли тягучими липкими кляксами завозились где-то на периферии затухающего сознания, и, сам того не замечая, детина провалился в тревожный поверхностный сон.
Разбудил его едва слышный шёпот: «А хочешь, я спою тебе?» Мужчина судорожно дёрнулся, но на самом деле даже не шелохнулся. Выбритый череп мгновенно покрылся испариной. Веки широко распахнулись, а глазные яблоки испуганно заметались, пытаясь уловить хоть какое-то мимолётное движение. Могучие руки амбала безвольными плетями лежали вдоль тела, а толстые, как сардельки, пальцы напряжённо подрагивали. Гриша изо всех сил старался двинуться, но всё напрасно, титанические потуги пропадали зря. У самого уха он почувствовал лёгкое дуновение и едва удержался, чтобы не избавиться от пресной больничной каши с неизменной добавкой. Внутренности скрутило в тугой узел от жуткого зловония. Будто ему в нос сунули дохлую полуразложившуюся крысу. Мышцы лица повело, и больной непроизвольно скривился. Это всё, что ему оставалось в столь бедственном положении. Где-то совсем рядом раздалось мерзкое хихиканье. Казалось, стоит только протянуть руку, и коснёшься виновницы. Губы Гриши мелко задрожали, рассудок панически сжался. Мужчина заорал во всю глотку, но из пересохшего горла лишь вырвался скомканный сип. Чёрная тень метнулась на грудь, тяжким грузом распластавшись верхом на безвольном расхристанном теле. Гриша шумно выдохнул, а вдохнуть уже и не смог. Что-то мерзкое, зловонное придавило к кровати, не давая перевести дух. Красные пылающие угольки вперились в его безумные, вылезшие из орбит глаза. Рот Гриши распахнулся, силясь поймать хоть глоток спёртого больничного воздуха, но тот будто бы загустел, ощетинился и никак не проталкивался в горящие огнём скукоженные лёгкие. И снова этот мерзкий хохот и бледное пятно, склонившееся к самым глазам, растянутая от уха до уха зубастая пасть и глаза. Эти пылающие голодом жадные красные плошки. От ужаса и боли Гриша метался и выл в плену своей головы, недвижимый бесполезный кусок дрожащего мяса. А она бесновалась у него на груди, терзала и тело, и душу ничтожного смертного, отчаянно отыгрываясь на несчастном за своё поражение, за поспешное бегство и за странную силу девчонки, лишившую Писадейру законной добычи.
Глава 17
Лёгкими шагами девушка приблизилась к палате пациента, чья семья недавно озадачила её своим призрачным сопровождением и, заглянув за решётку, обескуражено застыла. Грузный мужчина лежал на спине, широко распахнув рот, а на груди у него примостилась до ужаса худое существо. Сквозь чёрные лохмотья просвечивало серое костлявое тело. Длинными пальцами оно давило на плечи пациента, прижимая того к прогнувшейся койке. Длинные птичьи пальцы с жёлтыми костяными наростами когтей цепко впивались в недвижимое тело. Сердце девушки сделало резкий кульбит и гулко стукнулось о рёбра. Судорожным рывком она дёрнула задвижку, пальцы непослушно скользили по железу, но Велиана не отступала. Время, казалось, тянулось целую вечность, но вот железо глухо лязгнуло, задвижка двинулась, и, шумно выдохнув, цыганка ворвалась в палату. Костлявое нечто, ощерив зелёные зубы, с шипением спрыгнуло с жертвы. Нелепо согнувшись, оно растопырило свои когтистые руки-ветки и, зыркнув на цыганку красными бельмами глаз, злобно щёлкнуло зубами.
–Девчонка, хочешь, я спою тебе? - мерзкое хихиканье волной зловония накрыло цыганку. Девушка поморщилась, непроизвольно прикрыв нос ладонью.
– Кристалл! – двинулась тварь к Велиане протягивая руки. – Отдай мне его!
Девушка нервно вздрогнула, перебирая в уме подходящие заклинания. Но в голову, как назло, ничего не приходило. Тогда, потянув из-под халата золотую цепочку, она крепко сжала пальцами крестик и выставила перед собой.
– Изыди, мерзость! Возвращайся в свой ад! Отче наш… – под шёпот молитвы тварь замерла и, взметнув тощие руки вверх, громко захохотала. Цыганка запнулась. Вспучился воздух вокруг, загустел, закружил чёрным вихрем, подхватив бесновавшуюся тварь и испуганную растерянную колдунью. Последним, что увидела девушка, потеряв под ногами опору, были широко распахнутые стеклянные глаза мёртвого пациента.
***
Разбудило его требовательное ржание. Растерянно потерев руками лицо, он едва приоткрыл веки, как тут же встретился с пылающими плошками Найтмара. Чёрный единорог нетерпеливо перебирал копытами, оставляя палёные следы в пушистом ворсе.
– Найтмар, дружище, ты ж обещал больше не портить мне ковры. Ну, что такого срочного, что ты припёрся и разбудил меня среди ночи?
Но скалящаяся морда не отступила, наоборот, приблизившись почти вплотную, нависла над самым лицом недовольного демона.
– Ну хорошо, рассказывай, – отодвигаясь, отмахнулся от капающей слюны мужчина, открывая сознание навстречу ночному посетителю, и в мозг ему тут же полились красочные картинки. Пульсирующий аквамарином кристалл в тонких руках человечки, а вокруг неё хороводом кружили бестелесные сущности. Лицо девушки было скрыто сияющей пеленой, но сердце демона отчего-то панически сжалось. Челюсть Тиона отвисла, глаза распахнулись, и он незамедлительно соскочил с кровати, путаясь в серебре простыней.
– Что ж ты раньше не сказал? – напяливая джинсы, проскрежетал он. Конь пренебрежительно фыркнул и незаметно отступил ближе к двери. Воздух перед ним вспучился, ощетинился белыми молниями и затрещал, разрывая пространство. Схватив на бегу кожанку, великий воин ада молниеносно вскочил на коня, и оба исчезли в рваной прорехе границы миров.
***
В голове непрестанно шумело. Глаза щипали, а сердце ухало молотом по наковальне. Она лежала на чём-то твердом, словно забытая брошенная игрушка. В голове постепенно сложился пазл воспоминаний, и девушка испуганно вздрогнула. В кулаке всё ещё был зажат золотой крестик, он странно пульсировал, с каждой минутой нагреваясь всё сильнее. Велиана ахнула от нехорошего предчувствия и потерла ладонями онемевшие щёки. Глаза успокоились, и девушка осторожно приподняла веки. Вокруг царил мягкий полумрак. Она лежала на холодном каменном полу в узком длинном коридоре. На стенах, едва колыхаясь, горели свечи в ажурных канделябрах, освещая множество закрытых дверей. Можно было подумать, что она попала в какой-либо монастырь или древний рыцарский замок, но специфический вездесущий запах, сопровождающий всюду монахов, отсутствовал, и стены не украшали доспехи, так что оба варианта отпадали. Медленно встав на ноги и отряхнув медицинский халат, она судорожно нащупала в кармане тёплые грани, и на сердце сразу стало легко и беспечно. Улетучился страх неизвестности, она словно вернулась домой. С одной стороны, разумом она понимала, что попала в какое-то незнакомое и пугающее место, а с другой, сердце влекло вглубь, туда, где шевелились неясные тени и слышался басовитый шум голосов. Поддавшись наваждению, Велиана побрела вперёд, ощущая ступнями в тонких носочках холодные камни, шлёпки соскочили и остались в больнице в палате несчастного пациента.
– Да где тебя носит? – дверь распахнулась перед самым лицом, и перед глазами испуганной девушки возникла высокая рыжеволосая женщина. Выпустив камень в кармане, ладонь непроизвольно метнулась ко рту. Глаза испуганно округлились. Серебристые вычурные доспехи на глянцевом кожаном комбинезоне больше подчёркивали, чем скрывали, сексуальность точёной фигуры; зелёные глаза, переливаясь искрами, насмешливо оглядывали растерянную гостью.
– Так-так, и кто же ты такая? – протянула девица, склонив голову и утопая в смоляном изумлении. Волосы, заплетённые в тугую косу, скользнули к бедру, открыв взгляду цыганки небольшие алые рожки. Искра узнавания промелькнула в глазах Велианы. Память её встрепенулась, явив мысленному взору прекрасного рыжего демона. Стоя друг против друга, глаза в глаза, они обе растерянно внимали ярким воспоминаниям. По расширенным зрачкам Демонессы Велиана вдруг поняла, что та видит транслируемые её мозгом картины, и с ужасом закрыла свой разум. Женщина отпрянула, загораживаясь руками и непонимающе тряся головой. Мутный взгляд вновь уставился на цыганку.
– Так это ты? – хлопнула она себя по бёдрам когтистыми ладонями. – Ты девушка из снов моего брата?
Рука Велианы метнулась в карман, и, сжав в пальцах камень, она словно зачерпнула манны из живительного источника и приободрилась. Губы перестали дрожать, а взгляд стал твёрже и осмысленней.
– Брата? Рыжего… с рогами? Так он существует? - едва шевельнулись бескровные губы.
– Конечно, а ты что думала? – фыркнула рыжая. И, снова открыв захлопнувшуюся дверь, одним цепким движением затащила цыганку вовнутрь.
– Как ты попала сюда? Смертным тут не место. Неужели Тион совсем потерял разум и притащил тебя в общий дом?
– Тион?
– Да, Пихтион, мой глупый младший брат.
– Нет, ты ошибаешься, я не знаю его. Я всего лишь врач из психушки, а тут - это где?
– Ты в Аду, детка, – усмехнулась рыжая, оскалив острые зубки. Девушка отшатнулась, упершись спиной в мягкую стену. Только теперь она осмотрелась и обомлела.
Это была та самая комната. Вот и бархатные гардины, плавными волнами свисающие по стенам, и огромное ложе с раскиданными пышными подушками на серебре простыней. Сердце взволнованно ухнуло в желудок, подняв в животе брызг шелковистых взметнувшихся бабочек. Глаза вновь затуманила память, но брезгливый смешок вернул Велиану в реальность.
– Избавь меня от своих сахарных соплей и лучше покажи, как ты здесь очутилась, девчонка! – фыркнула демонесса, изучающе разглядывая цыганку.
«Хм... Аура для человечки достаточно сильная. Земная, зеленовато-пурпурная, но что значат бирюзовые всполохи силы?» – задумалась Волоеян и придвинулась ближе к цыганке, та не отодвинулась и, протянув послушно рыжей руки, начала вспоминать. Сухую, костлявую женщину с красными глазищами и оскаленным ртом, испещрённым зелёными склизкими зубами.
– Писадейра! – брезгливо выдернула руки из тёплых ладошек демонесса, точёные черты бледного лица скривила гримаса гадливости и неприязни.
– Какая мерзость, – вздрогнула всем телом рыжая, за ней передёрнуло и цыганку: в чувствах они были солидарны.
– Тебе надо уносить ноги отсюда, пока она Самому не нажаловалась.
– Спасибо тебе, – кинулась к ней Велиана прижимая к груди дрожащие руки, – но как?
– Я знаю лишь один способ, – быстрым движение ускользнула Волоеян от благодарных объятий и мысленно воззвала к единорогу.
– Найтмар, мне нужна твоя помощь. Скорее!
***
Чёрный рогатый силуэт возвышался на золотом троне посреди огромного зала. Множество факелов медленно колыхались, отбрасывая на каменные стены причудливые тени. Воздух, наполненный ароматом горящего воска, был густым и тёплым.
Силуэт наклонился вперёд и вперил пылающий взгляд в склонённую сгорбленную фигуру.
– Ну? – пронеслось громовым раскатом, эхом отскакивая от стен. Огни вспыхнули, задрожали.
– Владыка, я нашла его… – хриплый голос осип от волнения. – Он здесь!
– Так давай его мне! – нетерпеливо рявкнул дьявол, протянув огромную лапищу к распластавшейся у его трона фигуре. Та задрожала и всхлипнула.
– Прости, Владыка, я не смогла его взять. У девчонки огромная сила.
– Какая ещё девчонка? – опешил Сам, растерянно откидываясь на каменную спинку. Длинный изогнутый коготь озабоченно поскрёб выдающийся вперёд подбородок. – Камень похитил мальчишка? – закипая, уточнил он. Тощая фигурка испуганно сжалась.
– Я не знаю, Владыка! – пискнула Писадейра, медленно просачиваясь сквозь каменный пол. – Кристалл у девчонки, я затащила её сюда...
– Ты что?! – зарычал повелитель. – Человечка в моём замке! – алое пламя вырвалось изо рта демона, опаляя рваную хламиду, поспешно исчезающую из-под могучих ног.
– Стража! – грозно рявкнул он, совсем забыв о трусливо сбежавшей виновнице.
Несколько рогатых фигур вбежали в просторный зал, бряцая амуницией и потрясая оружием.
– Привести ко мне человечку, живую! – нахмурился дьявол, гадая про себя, что же за сила таится в девчонке, раз смогла она перешагнуть через грани миров и живой оказаться Аду.
***
Отступив спиной к царскому ложу, Велиана восхищенно взирала, как вспухает пространства пузырь, как клубком змей щетинятся молнии, истончая ткань бытия. Как со скрежетом рвётся невидимая пелена, расширяясь и трепеща рваными краями. Остолбенев, с замиранием сердца смотрела она на то, как огромное чудище с огненными глазами, вынырнув из-за завесы, тычется мордой в плечо Демонессы, нервно перебирая копытами. Как косится на девушку адскими взглядами и шумно что-то фырчит, негодуя. Как тому шепчет на ухо рыжая женщина, напряжённо сжав гриву холёными пальцами. И как хмурится алебастровый лоб и сжимаются в линию тонкие губы.
Шум и звяканье в коридоре привлекли их внимание, и все трое обернулись на дверь.
– Нельзя терять ни минуты, тебя уже ищут. Найтмар отвезет тебя назад. В срединном мире ты и сама сможешь спрятаться. Я чую в тебе неизвестную силу, иначе ты не смогла бы попасть сюда. Ступай и не мешкай, – схватив девушку за дрожащие руки, она настойчиво подтолкнула её к жеребцу. Тот, наклонив низко голову, исподлобья взирал на медлительную человечку и нервно сжигал копытом истерзанный в хлам багровый ковёр.
***
Пихтион тем временем бешено метался по небольшой каморке в психиатрической больнице, хватая себя за голову и рыча от бессилия. Ведь только что камень был в его руках, ну почти в руках, судя по уверениям Найтмара. Единорог знал эту девушку, он уже раз встречал наглую смертную, посмевшую отыскать огненную подкову, а ведь она не доступна простым смертным. Так кто же она, эта назойливая человечка? Почему так легко и беспечно владеет несметным сокровищем, сводящим сума повелителя Ада? Где же искать теперь камень.
Найтмар куда-то исчез, влекомый настойчивым зовом, и мужчине осталось лишь биться в безмолвной истерике, проклиная весь глупый человеческий род.
Демон словно запнулся и шумно втянул носом воздух. Рыжая грива взметнулась огненным пламенем, когда он в узнавании вскинул горячую голову, понимание скользнуло в газах. Это до боли знакомое послевкусие густых эманаций. Некогда насыщенное зловоние, теперь лёгким эхом кружилось в пространстве, терпкими каплями оседая на языке. «Писадейра», - пронеслось в голове.
– Я знаю, где камень! – голос сорвался на хриплый шёпот, когда голова чёрного единорога появилась в рваном пространстве. Не дожидаясь, пока друг покажется весь, Пихтион нервно шагнул за грань бытия. Уже сидя верхом на мифическом звере, он ловко нагнулся и нежно прошёлся вспотевшей ладонью по лоснящейся шёлковой шее.
– Домой, друг!
Подмигнув демону ярким глазом, тот помчался, как вихрь, но совсем не туда, куда так яростно рвался Тион.
Глава 18
Один дьявол мог знать, что творилось внутри у адского скакуна, неустанно скользящего вдоль границ бытия, разрывая пространство глянцевым рогом. Груда мышц под лоснящейся шкурой непрестанно ходила ходуном, широкая грудь вздымалась от дикого бега, пышущие жаром лёгкие, подобно кузнечным мехам, вдыхали холодный воздух, выдыхая обратно палящее пламя. На могучей спине так удобно сидеть, так тепло и уютно.
Оставив наездницу одну в тёмном лесу, Найтмар метнулся в прореху, откликаясь на зов. И уже через несколько минут выскочил, вновь неся на себе статного широкоплечего мужчину. Копна рыжих волос взметнулась ярким всполохом под мягким призрачным светом. Таинственный всадник грациозно соскочил с коня и, нежно похлопав того по шее, растерянно повернулся к цыганке. Та стояла, напрягшись всем телом, ни жива, ни мертва.
Луна неясно освещала широкоскулое лицо, придавая образу нечто таинственное. Девушка присмотрелась и, облегченно вздохнув, опустила взор, тонких губ коснулась грустная улыбка.
– Опять этот сон, – тихо выдохнула она, мечтая лишь об одном – никогда не просыпаться.
Он стоял такой же пришибленный, а в зелёных глазах переливалось тёмными кратерами ночное светило. Неподалёку раздалось требовательное ржание, но мужчина и ухом не повёл. Он стоял, словно прекрасная статуя: чёрные джинсы второй кожей обтягивали мускулистые ноги, под красной шёлковой туникой легко можно было угадать рельефную грудь, небрежно накинутая короткая кожанка нелепо сползла на одно плечо и норовила совсем свалиться с напряжённой фигуры. Очарованная девушка не могла отвести взгляд от изумрудной искрящейся зелени, будто океан бурлил в прекрасных глазах. Длинным светлым ресницам позавидовала бы любая девушка, а рыжим пышным кудрям, блестящей волной накрывающим плечи, вообще не было никакого сравнения. Будто бы жидкую медь разлили и заставили струиться каскадом. И среди этого великолепия красовались небольшие ярко-красные рожки, чуть загнутые острыми длинными кончиками вверх.
Раскрыв рот, Велиана впитывала в себя всю яростную огненную мощь застывшей фигуры, а руки мелко покалывало от желания вновь ощутить под пальцами жар упругого тела.
Пихтион стоял молча, боясь пошевелиться. Неужели это она? Та самая девушка из его страстных снов, которой он бредил и которую так жаждал найти. Сколько раз в своих снах он ласкал это тело, теперь трепещущее перед ним под лёгким больничным халатом, словно озябший цветок на ветру. Сколько раз прижимался к нему он, а она оплетала ногами его голое тело. Как он жаждал опять повторить каждый вздох в унисон, каждый жалобный вскрик. Впиться яростно в пухлые губы и терзать, целовать и кусать податливую нежную плоть. Спину обдало жаром, и стайка колючих мурашек пробежала волной. В голове зашумело, закружило, запело. Лес исчез, как исчез для него целый мир, лишь чёрные очи напротив и белые руки, и жаркие губы...
Он подался вперёд, голову потеряв, протянув обе крепкие руки.
И она потянулась к нему, всё поняв, нету сил выдержать страсти муки.
Два сердечка забились в тот час в унисон.
Друг для друга себя отдавая.
Для него она - жизнь.
Для неё он – лишь сон.
Тела слились, рассудок теряя.
Осенний ночной лес заботливо укрыл их от глаз всего мира, а купол безмолвия, выстроенный Пихтионом в последнюю минуту возобладания разума, плотным коконом укутал две одинокие фигурки, сокрыл их от всего живого на той и этой стороне.
Они, не сговариваясь, кинулись друг другу навстречу, не желая терять ни минуты тайком украденного времени.
Её ноги тут же обвились вокруг его талии, не позволяя отодвинуться ни на сантиметр и заставляя его изнывать от желания. Ненужная одежда слетала с них, как лёгкая шелуха. Тесное под плотным куполом пространство мгновенно раскалилось, заставив отступить осенний холод. Об удобстве не было и мысли. Их разум пылал первобытным желанием, безжалостно сжигая весь искусственный слой цивилизованности с разгорячённых тел. И с жадностью они подчинились. Нет, не попыткам остатков кричащей благовоспитанности обуздать животную страсть, а безудержным порывами сносящего мозг жгучего желания. Мгновенье, показавшееся обоим растянутой вечностью пустословия, и они уже в жарких объятиях друг друга сплетаются в извечном эротическом танце неистовой страсти. Охапка бурых листьев стала им мягкой периной, а паутина скрипучих ветвей над головой заменила шёлковый балдахин. Для страсти везде подходящее место, если есть сама страсть. Обнажённые тела пылко сплелись в эротическом танце, ничего не замечая вокруг, а притаившийся в забытом кармане волшебный кристалл ожил, засветился, нагрелся и, посылая в пространство сапфировый свет, запульсировал в такт биения двух нашедших друг друга сердец.
Тонкие голубые нити устремились туда, где на хрупкой перине осенней листвы творилось безумие. Оплели неоновым аквамарином сплетение тел, увязли глубоко под кожей, оставляя приглушённый узорчатый след на влажных запястьях. Едва заметная ажурная завитушка у неё - вспыхнула и погасла, внедрившись ещё глубже под кожу. У него - засияла небесными красками, да так и осталась гореть, как незыблемая догма, отметившая закреплённый союз родных половинок.
***
Раскат грома потряс затаившийся лес. Словно взбесившееся, пространство вздыбилось, заискрило колючими молниями, безжалостно разрывая тонкую ткань бытия.
Совсем рядом тревожно заржал и забился Найтмар, ударяя копытами в прочную завесу любовного алькова. Первым встрепенулся Тион. Нехотя оторвавшись от нежного тела, он настороженно огляделся. Глаза его в ужасе распахнулись, и, быстро вскочив на ноги, он помог подняться Лиане. Девушка непонимающе уставилась на него. Так далеко её сон ещё не заходил ни разу.
– Одевайся, скорее, – тревога жгла сердце. Велиана отпрянула, ощутив его страх.
– Слушай, ведьма, я не знаю, кто ты, но очень хочу это знать.
– Так это не сон? – изумленно вскинула руки ко рту девушка, но тут же поняв, что так и стоит обнаженная, покраснела и кинулась одеваться. Демон хмыкнул, окинув девицу насмешливым взглядом.
– А я рад, что не сон, наконец-то. Я всюду искал тебя не для того, чтобы вновь потерять. Дай кристалл! – протянул властно руку, пытливо смотря ей в глаза. Смысла скрывать больше не было, оба видели призрачный свет из кармана. И со вздохом цыганка достала его. Волшебный кристалл засиял, засветился в дрожащей ладошке. Ой, как же ей не хотелось расставаться с ним, выпускать из рук даже на миг трепетное согревающее волшебство. И только она хотела отвести руку назад, как широкая ладонь накрыла пульсирующий камень, спрятав сияние в домике. Тут же жар искр пробежал по их пальцам, соединяя ладони аквамариновым коконом, ослепляя глаза, заставляя отвести от рук взор. Взгляды их встретились, сердца застучали, забухали в унисон, а по запястьям потёк тоненький ручеёк, оживляя и наполняя невиданной силой светящийся кружевной след. Кристалл полыхнул в последний раз и погас, с ним лопнул и кокон безмолвия. Запястья всё ещё светились волшебной печатью, и в глазах пылали бирюзовые искры, а Найтмар уже кружил вокруг них, пытаясь привлечь к себе внимание тревожным ржанием. После нескольких тычков тяжелой мордой в плечо, Пихтион наконец обернулся.
– Найтмар, дружище… – но тут же осекся, понимание вспыхнуло в зелени глаз, и, выхватив замерший камень из рук застывшей цыганки, подтолкнул её к другу.
– Отнеси её домой. К ней домой, – уточнил, погодя.
– Нет! – попыталась возразить девушка, но наткнулась на сумрачный взгляд.
– Поверь мне, сейчас тебе тут находиться опасно, – и одним быстрым шагом приблизился к ней, чтобы крепко прижаться к дрожащим губам властным, волнующим поцелуем. – Я найду тебя, ведьма. Обещаю, найду. – и, подхватив на руки хрупкую фигурку, ловким движением закинул на широкую спину приплясывающего единорога.
– Сбереги её для меня, друг! – шепнул тихонько на ухо коню демон и потрепал ласково теплую вздрагивающую шею. – Вперёд! – хлопнув конягу по крупу, он улыбнулся испуганной девушке. Да так и смотрел, пока те не исчезли из виду. А вокруг бесновалось пространство. То вспухало, то опадало вновь, прерываясь зыбучими волнами. Тысячи мелких колючих ежей-молний светились и щелкали, раз за разом раздуваясь ершистыми неоновыми шарами. Грохот всё нарастал, и вот наконец прорвался немыслим скрежетом. Ткань бытия порвалась, и на поляну осеннего леса посыпались закованные в серебристые доспехи рогатые фигурки. Среди них Пихтион с облегчением различил и своих ребят.
Ощетинившись пиками и кинжалами, демоны разбежались по лесу в поисках сбежавшей воровки с кристаллом. А к Пихтиону подбежала взволнованная сестра.
– Брат, что происходит, нас всех по приказу подняли по следу девицы твоей, – брови демона поползли вверх. – Да-да, я всё знаю. Это я попросила Найтмара унести её с нижнего мира. О чём думал ты, братец, нельзя ж её в дом!
– Да о чём ты, сестра? – нахмурился демон, напряжённо ероша взлохмаченные кудри. – Как ты могла подумать, что я пойду на такое? Это мерзкая тварь Писадейра не смогла до кристалла добраться и девицу затащила с собой.
– Разве он у девчонки? Как же я упустила! – холёные руки взметнулись ко рту, а глаза засияли от влаги.
– Теперь уже нет, успокойся, сестра, – заботливо положил на плечо её руку Тион и ободряюще слегка сдавил пальцы.
– Так где ж он? – пытливо уставилась демонесса в зелёные бездонные озёра. Брат загадочно улыбнулся и комично шевельнув бровями взглядом указал куда-то вниз. Волоеян проследила, и рот её непроизвольно открылся. Там сквозь сжатый кулак демона едва пробивался пульсирующий свет, а в такт ему пульсировал и ажурный рисунок на запястье у брата.
– Тион, у тебя брачные руны? – округлила глаза демонесса. Тот непонимающе уставился на свою руку, поднеся ту к самым глазам. И в зрачках отразился бирюзовый рисунок. Он сиял и пульсировал вместе с кристаллом в такт биению влюбленного сердца.
– Вот значит как… – задумчивая улыбка осветила красивое лицо.
– Это та человечка? Но как, разве можно?
– Сам не знаю, сестра, но она не простая смертная, раз кристалл соединил наши души. Не иначе как и вправду ведьма!
–Да уж, с тобой не соскучишься, братец. – фыркнула Волоеян. – Ну а где же твой сын?
– Не волнуйся, сестра, Воал в безопасности. Кристалл у меня, и Владыке нет смысла преследовать мальчика. Вот только наказанья, боюсь, зубастику не избежать. Собирай всех назад, я верну повелителю камень. – гордо выпятив грудь Пихтион смело шагнул туда, где, взрывая пространство, клубилась открытая рана на грани миров.
Глава 19
Серый рассвет разметал по углам тесной комнаты упрямые тени. Воал неохотно разомкнул тяжёлые веки и уставился в облупившийся потолок. Сумерки потихоньку отступали, открывая жёлтому взгляду живописную картину: едва прикрытый скомканной простыней, рядом с ним разметался на кровати Филипп. Худощавый, почти прозрачный парнишка шумно сопел, раскидав по подушке свои пёстрые кудри. Рыжие кляксы веснушек на помятых щеках выглядели так мило, так по-домашнему. Демон залюбовался, и уголки тонких губ непроизвольно растянулись в улыбке.
Филипп будто почувствовал пристальный взгляд и широко распахнул голубые глаза. Словно бы и не сопел только что, роняя на смятую подушку тягучие капельки вязкой слюны.
— Ммм! — вытянулся он во весь рост, простыня соскользнула, и жёлтые глаза превратились в узкие коварные щелчки. Облизнув розовым языком бледные губы, Воал, хитро прищёлкнув, сцепил когтистые пальцы, разминая их в предчувствии притворного нападения. Зыркнув лукаво в смеющиеся глазищи друга, Филипп быстро сжался, стараясь натянуть на себя простыню. Воал тоже схватился за тонкую ткань, и с хохотом завязалась шутливая битва.
Пространство вокруг натянулось, разбухло, ощерилось колкими молниями, затрещало, как старая рвань, и разверзлось пучиной безвременья. Оба мальчишки скукожились в углу смятой кровати и испуганно таращились на ломанную бахрому ткани мироздания. Из прорехи, сверкая начищенными доспехами, вывалились два грозных рогатых бойца, за ними грациозно выпорхнула красивая рыжеволосая женщина. Глаза демона распахнулись, и он с шумом выдохнул:
— Волоеян?
— Ну, что, племянничек, довыёживался. Живо собирайся. Тебя ждёт Владыка. — глаза зубастика разом потухли и погрустнели. Понимание, словно лавина, обрушилось сверху, сминая застывшие мысли. У него нет больше камня, и его обнаружили. Что ждёт его там, в родном мраке, исторгнутом из души ради простого смертного человечка.
— Как же так, Волкодав? Не бросай меня! — уцепился Филип за дрожащую руку поникшего друга. Тот несмело разжал онемевшие пальцы приятеля и жалобно заглянул тому в глаза. Во взгляде, ещё недавно таком игривом пылающем сейчас поселилась тоска и безысходность.
— Я не брошу тебя, Фил, никогда. Запомни это. Я вернусь к тебе, слышишь? Обязательно вернусь! — и, повернувшись лицом к воинственной тётке, уже прошептал еле слышно. — Чего бы мне это ни стоило.
Портал с треском захлопнулся. Незримые волны потревоженного пространства ещё долго дрожали в предутреннем мареве, а подросток так и сидел, глядя пустыми глазами туда, где исчез его лучший, единственный друг, унеся с собой и кусочек горячего сердца.
***
А затем были звонок из психушки и надрывный вой матери, узнавшей, что отца больше нет. «Сердечный приступ», - сказали, неловко помявшись. Мальчик ненавидел отца всей избитой душой, но сердце откликнулось болью, панически сжалось, и на глаза навернулись непрошенные слёзы. Уже вторая потеря за столь короткое время. Ещё через час они уже были в больнице. Мать умчалась к отцу, а Филипп потихоньку присел на скамейку, задумавшись. Да, что-то сломалось в старушке Судьбе, раз она ополчилась на хрупкого мальчика. Где теперь его друг, весёлый, смешной и заносчивый дьяволёнок, затронувший яркие, звонкие струны в одинокой ершистой душе.
Как отыскать его там? Достучаться до Ада? И тут он наткнулся на жгучий изучающий взгляд.
***
Велиана с самого утра чувствовала себя какой-то потерянной, сломленной и обманутой. С тех самых пор, как огненный адский единорог вернул её за тесные больничные стены, она непрестанно прокручивала в голове все детали ночного происшествия. Теперь-то она осознала, что это был вовсе не сон, о чём свидетельствовала бирюзовая завитушка на левом запястье. Этот странный узор, оставленный камнем, тепло пульсировал, согревая, лаская, баюкая всё обессиленное существо. И девушка хмурилась, пытаясь воззвать к призраку бабушки, но та, как назло, не являлась.
А на рассвете началась суматоха. Смерть очередного пациента страшным ударом обрушилась на отделение. Взъерошенный главный врач и заведующий раз за разом выпытывали у Лианы все подробности её ночного дежурства. Но не будет же девушка рассказывать всем про тёмную костлявую сущность? И ответ был всегда одинаков. Обошла отделение вечером, затем ночью, все было спокойно, и только под утро, заглянув в узкое окошко, поняла, что случилась беда. Проспавшая всю ночь на посту медсестра с радостью подтвердила все слова цыганки, и девушек оставили в покое.
Утром примчалась рыдающая новоиспеченная вдова в компании дёрганного подростка. Еще не успевшая сдать дежурство, Лиана, конечно, узнала семейство и впилась в мальчишку глазами. Сегодня он был один. Никаких невидимых братьев, никаких преследующих школьника сущностей. Выглядел он довольно подавленным, что не укрылось от взгляда цыганки. И это понятно, ребёнок только что лишился отца, хотя было странно, что он так ни разу и не взглянул на почившего родителя и не всплакнул в объятиях матери, не поддержал ту, хотя бы словами. Мальчик грустно оглядывался по сторонам, будто бы высматривая кого-то, и потеряно опускал блестящие от невыплаканных слёз глаза.
— Где твой друг? — неслышно приблизившись к подростку, тихо шепнула цыганка. Тот вздрогнул, неловко покосившись на плачущую в сторонке мать, и непонимающе уставился на девушку. Брови нахмурились, и, прикусив нижнюю губу, он настороженно напрягся.
— Друг?.. — и тут до него наконец-то дошло. Лицо мгновенно осунулось, побледнело, губы задрожали, а руки крыльями встрёпанной птицы взметнулись к взъерошенным волосам. Подросток всхлипнул и жалобно покосился на девушку.
— Вы его видели, правда? — хрипло выдавил он, утирая с глаз солёную влагу тыльной стороной дрожащей ладони. — Скажите, ведь видели?
— Видела, конечно, ну что же ты так размяк, возьми себя в руки. Пойдём со мной. — покосилась она на плачущую мать мальчика, но та разговаривала на посту с главврачом и не обращала на них никакого внимание. Велиана отвела паренька в сторонку и ласково приобняла за поникшие плечи.
— А теперь расскажи-ка мне всё поподробней, — Филипп нервно кивнул и начал свой сбивчивый рассказ. Девушка слушала внимательно и не перебивала, лишь только когда речь зашла о волшебном кристалле, она судорожно сжала свое пульсирующее запястье, но парня прерывать не стала. Когда подросток умолк, она решила поведать ему и часть своих злоключений, после чего оба пришли к неутешительному выводу. Они пали жертвами придворных интриг Ада, и чем это грозит им обоим, пока не известно. Подросток, найдя в лице девушки взрослую и понимающую собеседницу, заметно приободрился. Обменявшись телефонными номерами, сообщники договорились держать друг друга в курсе, если странное, фантастическое происшествие на этом не закончится, а получит своё продолжение, как им обоим в тайне хотелось.
Глава 20
Гулко стуча каблуками по каменному коридору, рогатый конвой во главе с рыжей демонессой медленно, но верно вёл опустившего голову чернявого пленника. Тот, обречённо ссутулившись, еле перебирал ногами, стараясь растянуть подольше мгновенья воли. Глубоко вдохнув, он едва приподнял плечи и тут же снова понурился. В огромном каменном зале пылали тысячи огней, отбрасывая на серые стены причудливые тени.
Тронный зал Самого необычайно огромен. В колеблющемся полумраке не разглядеть каменных стен с цепочками факелов. Малейший звук разносится по залу протяжным эхом, отскакивая от мрачных стен. Огромные золотые колонны украшены знаменами с черно-красной эмблемой Ада. Пол зала из черного мрамора рябит золотыми вкраплениями вычурных прожилок, подобно венам огромного каменного зверя. Пол в свете пляшущего огня словно дышит, будто огромный затаившийся зверь. В центре зала расположен высокий трон самого повелителя, напоминающий череп страшного существа из потустороннего мира, такого же мрачного, таинственного и опасного, как и сам восседающий на нём Сатана. На полу возле самого трона, приклонив колено, стоял высокий плечистый мужчина в бархатном красном камзоле и в чёрных обтягивающих брюках. На ногах, ловя блики факелов, поблескивали золотыми застёжками высокие сапоги из лакированной кожи.
— Как же так, верный мой воин? Как ты посмел пойти против меня? — громовыми раскатами голос пронёсся по залу, отражаясь от стен гулким скачущим эхом.
— Я не понимаю вас, Господин мой, — искренне обронил демон. Повелитель нетерпеливо подался вперёд.
— Ай ли, старый друг Пихтион. Мне доложили, что ты отпустил смертную воровку, вопреки моему указанию доставить её во дворец.
— Повелитель, позволь мне тебе объяснить недостойный поступок мой и в оправдание вручить тебе это. – потянувшись когтистой рукой в карман бархатного камзола, демон вынул назад плотно сжатый кулак. Властелин настороженно наклонил голову вбок и нетерпеливо застучал когтями по подлокотникам.
— Ну что у тебя там, Пихтион, подойди! — дьявол чуть ли не подпрыгивал от любопытства и тянулся всем телом к солдату. Демон гордо поднялся с колен и приблизился вплотную к сверкающему самоцветами трону. Когда же Тион разжал свой кулак, сапфировым светом окутался зал. И вспыхнул жарко взор властелина. Он сгрёб камень быстрым движением и жадно вдохнул струящийся свет.
— Ну, Пихтион, порадовал, молодец. Теперь жду твоих объяснений, – вместо слов демон вновь приклонил колено у самых ног Дьявола и, закатав рукав на камзоле, покорно склонив голову, протянул тому левую руку. Долго смотрел на него повелитель, сощурив пылающий взор. Пристально изучал бирюзовую завитушку, будто сканировал огненным взглядом, и вдруг рассмеялся. Раскатистый хохот вконец обескуражил Тиона, и он осмелился потихоньку поднять глаза. Злобный жестокий хозяин Адского пекла откровенно веселился, разглядывая печать на руке подчинённого.
— Повеселил, Пихтион, пожалуй, не стану тебя я наказывать. Неужели это она, слабая человечка срединного мира? – пламенный взор впился в растерянного демона.
— Кто я такой, повелитель, чтобы спорить с великим кристаллом?
— В этом ты прав, мой вассал, – спрятав в складках алого балахона сияющий камень, довольный Владыка царственным жестом отпустил Пихтиона и расслаблено откинулся на спинку трона.
— Ты еще здесь? – удивился он, заметив, что Пихтион так и не сдвинулся с места.
— Владыка, молю о пощаде! – ещё ниже склонился проситель.
— Я же тебя пощадил, мой вассал, чего же ты хочешь ещё?
— Мой сын…
— Ах, Воал?.. Ну, тут я бессилен. Законы нельзя нарушать. Он знал, на что шёл. И тут нечего больше решать! Я могу лишь позволить тебе самому выбрать верную участь ему. Изгнание иль смерть. Я любое решенье приму. Ты отец и вершитель сыновьей судьбы! А за избранницей смертной внимательно ты присмотри. Сдаётся мне, силой великой владеет она. И не с руки заиметь на земле нам такого врага, – снова величественный взмах руки. Не посмев вновь перечить Владыке Ада, скрипя сердцем отцовским, демон попятился прочь. У самой арки прохода столкнулся родитель с Воалом и, крепко обняв, пропустил того внутрь. Разговор с демонёнком короткий у Дьявола вышел. Объявил свою царскую волю и к отцу пленника он отослал.
***
Не выдержав удара судьбы, мать слегла тут же, в больнице. Её поместили в соседнее отделение под присмотр миловидной и заботливой медсестры. Обескураженный Филипп съёжился на узкой скамейке приемного отделения. Маленький и одинокий, никому не нужный парнишка так и просидел весь день неприкаянной тенью, не зная, что ему делать и куда дальше податься. Так и застала его Велиана, придя на работу в ночную смену.
– Ты что тут? - склонилась она над подростком. Тот поднял мокрое от слёз лицо, и сердце девушки жалобно сжалось. Узнав у мальчика о внезапном недуге матери, Велиана растрогалась. Тут же позвонила своей сменщице и договорилась о подмене.
Дорога до дома прошла в тягостном молчании. Каждый думал о своём. Так и не переставая витать в облаках, дошли они до старенькой пятиэтажки, где жила Велиана. Дома она чуть пришла в себя и накормила подростка, затем уложила на мягкий диван в гостиной, отложив разговоры на завтра. Сама же пошла к себе в комнату. Долго вертелась цыганка без сна, раз за разом переживая последние сутки, и не заметила, как уснула.
***
— Велиана! - тихий шёпот разбудил девушку. Нехотя разлепив тяжёлые веки, она приподнялась на локтях. У закрытой двери комнаты в колеблющемся лунном свете стояла хрупкая детская фигурка.
— Бабушка? — удивлённо вскинулась цыганка, тряся головой и сбрасывая с себя остатки липкого сна. Девочка вытянула тонкую руку и указала на дверь, там, в тёмной гостиной Лиана накануне уложила Филиппа.
— Торопись! – призрачным эхом мазануло в пространстве, и маленькая цыганочка растворилась с сверкающем серебре ночного светила. Лиана поспешно сбросила одеяло и, как была, в длинной сорочке выскочила за дверь. Там посреди мягкого ложа корчился паренёк, а на груди у него восседало дёрганное всклокоченное существо. Не теряя ни минуты, девушка выпростала из-под рубахи золотую цепочку и, зажав в пальцах крестик, смело кинулась на нечисть. Писадейра, учуяв неладное, оторвалась от лёгкой добычи и уставилась красными углями глаз на черноволосую фурию. Та, закусив губу и нервно нахмурившись, перебирала в уме все известные ей молитвы.
— А! – зашипела названная гостья. – Явилась, ведьма! Он мой, убирайся!
— Пошла прочь, тварь! – возмущение накатило внезапной волной, перемешав в голове все невысказанные слова и эмоции в плотный клубок, и цыганка запнулась. Тварь, незаметно соскользнув с оцепеневшего тела жертвы, ломано и кривляясь двинулась на Велиану. Та, испуганно отступив, выставила вперёд руку с крестом. Нечисть застыла, ощерилась, обнажив острые зелёные зубы, зашипела, осклабилась, сверля исподлобья девушку алыми бельмами, но тут же встряхнулась и двинулась вновь.
— Ты не властна надо мной, слабая человечка! — захохотала костлявая.
Девушка медленно отступала, мышцы слабели, а мысли стали вязкими и тягучими. Рука выпустила золотое украшение, и крестик со звоном упал ей под ноги. Шаг, ещё шаг, и Велиана уперлась спиной о закрытую дверь. В голове всё перепуталось: и гнев, и волнение, и страх за себя и за мальчика, злость и ненависть к мертвенной сущности и к себе за свою внезапную слабость. Нога подвернулась, и девушка кулем завалилась на пол. Тело охватило оцепенение, и лишь смоляные глаза цыганки с ужасом наблюдали за приближением довольной хихикающей твари.
Неожиданно комнату осветила яркая молния. В глазах уже попрощавшейся с жизнью девушки всколыхнулся робкий росток надежды. Тварь резко остановилась, заскрежетала зубами и, дико завыв, всем тощим телом рванула на недвижимую жертву. Перед самым лицом оказалась бездонная зловонная бездна, густо усыпанная острой щебенкой зубов. Пахнуло гнилью и тленом. Глядеть в глаза своей смерти не хватило смелости, и Велиана в ужасе зажмурилась. Сознание жертвы не выдержало и в ожидании кровавой расправы померкло. Уже уплывая в спасительное забытьё, девушка различила громкий хлопок и пронзительный визг твари.
***
— Ты убьёшь меня? – поникший зубастик сидел в просторной комнате отца, нервно подергивая хвостом и перебирая когтистыми пальцами.
— А ты этого хочешь? – буркнул стоящий перед подростком величественный воин Братства Демонов.
— Ага, просто мечтаю, – огрызнулся зубастик и тут же испуганно вжал голову в плечи.
— Когда ж ты прекратишь свои детские кривляния? Ты опозорил наш древний род, как мне теперь смотреть в глаза демонам?
– Ой, перестань, отец! Когда тебя волновало чужое мнение?
– Н-да, зубастик, хорошо, что тебя не видит сейчас твоя бедная мать!
— Ну хватит, отец, – вскочил на ноги Воал гордо вытянувшись перед Тионом. – Она бы гордилась мной! Да, я виноват, что взял этот треклятый кристалл, но лишь для того, чтоб покинуть постылое адское пекло. Я не испугался подняться в Срединный мир и нашёл себе верного друга. А тут что у меня? Казённое детство в паутине дворцовых интриг? Тебе всегда или некогда, или нет до меня никакого дела, а там… – глаза его заблестели и, вытерев их когтистой ладонью, зубастик в отчаянии уселся назад. Всё это время Пихтион стоял недвижим, как скала.
– Только там я почувствовал себя кем-то весомым. Нужным, желанным, живым. – пискнул Воал, пряча глаза от отца.
— Раз так, сын, то тебе придётся по нраву твоё наказание. Найтмар! – крикнул Демон, и конь отозвался клокочущим ржанием.
***
Пришла в себя Велиана от мягкого влажного дыхания прямо в лицо.
Разлепив веки, она взглядом наткнулась на чёрную конскую морду и пламенные глаза.
— Я что, уже умерла? – едва шевельнула губами и зажмурилась от жаркого конского фырканья.
— Найтмар, невежливо плевать хозяйке в лицо, давай, отойди, — неохотно единорог отодвинулся, уступая место красивому улыбающемуся мужчине в красном бархатном камзоле. Он выжидающе протянул девушке руку и вежливо кивнул.
— Позвольте наконец-то представиться вам, душа моя! Пихтион, первый воин Братства Демонов при дворе Самого. А, вы, сударыня, стало быть, та самая ведьма? – принимая горячую руку, Велиана болезненно сморщилась. Падая, она больно ушиблась, и теперь тело надсадно гудело.
— Я Велиана, просто цыганка, гадалка. А ты, значит, уже не во сне?
— Уверяю вас, милочка, я и в прошлую бурную встречу в лесу был уже не во сне, – девушка немедленно вспыхнула до самых корней пышных волос.
— Ну что вы, – приобнял её демон , – тут совершенно нечего стыдиться. Ты была просто великолепна!
— Спасибо, ты тоже, – пискнула Велиана, стыдливо потупив глаза, но тут же панически дёрнулась и осмотрелась. Как могла она забыть о страшной угрозе?
— Не это ли ищешь? – пнул лакированным сапогом демон клочки рваной хламиды.
— А где?..
— Не переживай, её тут больше не будет. Её вообще теперь долго не увидят в срединном подлунном мире. Она ослушалась повелителя и хотела навредить избраннице камня. Я лишил её сил и отбросил на самое чёрное дно адской бездны.
— Спасибо, – порывистые объятия удивили и демона, и саму Велиану. Она было отпрянула, но Пихтион властно её удержал.
— Ты ворвалась мне в душу, как огненный вихрь, ты заставила бешено биться мое охладевшее к сущему сердце. Ты одним смоляным взглядом оживила меня, так не оставь и теперь, я твой пленник отныне, – бархатный голос незаметно перешёл в жаркий шёпот, а губы потянулись к раскрытым губам. Но тут нетерпеливое ржание на самом фееричном месте прервало идиллию.
– Хм... Помню, Найтмар. Меня ждут в Аду, но я не прощаюсь с тобой, Велиана! – он с придыханием произнёс её имя и, закатав рукав на левой руке, многозначительно показал ей запястье. Изумленная девушка, раскрыв рот, округлившимися главами взирала на такую же бирюзовую завитушку, как и у неё на руке. – Пора прощаться, сын… – только теперь Лия увидела, что на диване, прижавшись друг дружке, шепчутся два парнишки, не обращая внимание ни на что... Один из них робко поднялся и направился к ним.
— Нет, Воал! Не уходи! – кинулся за ним другой парень и крепко прижался к спине уходящего, обхватив грудь дрожащими тонкими руками, будто стараясь слиться и больше не расставаться никогда с единственным другом. Тот остановился и с улыбкой повернулся к нему.
— Ты не понял, Филипп, я прощаюсь с отцом, а с тобой остаюсь навсегда.
– Навсегда… – не веря самому себе и словно бы пробуя на вкус желанное слово, повторил Фил, а в глазах засияли звёзды.
Эпилог
Только что она проверила спящих мальчишек, прошлась по всем комнатам и остановилась у кухонного окна. Сначала думала попить чаю с мелиссой, чуть успокоить напряжённые нервы, но передумала. Низкая луна уже начала понемногу убывать, и один её бок выглядел нелепо обкусанным. К удивлению Велианы, на улице выпал первый снег, и двор казался на редкость чистым и ухоженным. В свете серебристой луны и жёлтых фонарей танец пушистых снежинок завораживал и в то же время успокаивал, убаюкивал. Говорят, что вечно можно смотреть на две вещи: как плещутся волны и как пылает огонь… Так вот, уверяю вас, медленно порхающие снежинки ничуть не хуже.
Накатила усталость, хотелось просто закрыть глаза и уснуть стоя. Велиана едва позволила векам опуститься и расслабиться, наслаждаясь тишиной и уютом, как пространство незримо подёрнулось рябью. Невольно отступив, она распахнула глаза и сразу встретилась взглядом с озорными озёрами тьмы. Маленькая цыганочка, как обычно, устроилась на подоконнике и, как ни в чём ни бывало, покачивала смуглой ножкой.
— Почему ты не пришла ко мне, когда я тебя звала?
— Ну ты же сама справилась!
— А если бы та тварь убила меня?
— Но ведь не убила...
— Я не понимаю тебя, бабушка? – нахмурилась девушка.
— Что тут понимать, девочка моя? Случилось именно то, что должно было случиться, и не мне противиться предначертанному свыше, – лёгкий кивок на тонкое запястье цыганки дал понять, о чём говорит призрак. Велиана повернула руку так, чтобы сапфировая завитушка блеснула в серебряном свете.
— Что это значит? – спросила она у девчушки. Та лукаво улыбнулась и тепло посмотрела в глаза своей взрослой красавицы внучки.
— То, что ты теперь не одна...