Из деревни с любовью, или История одной попаданки

Глава 3. Немного правды и шепотка лжи

Проснулась я от холода. Казалось, что ледяной воздух пробирается сквозь одеяло и осторожно трогает кожу. Я открыла глаза и осмотрелась вокруг: низкий потолок, с черными балками, сквозь маленькое окошко едва пробивался серый рассвет. В ночной темноте я не могла рассмотреть комнату, теперь же видела, насколько она была крошечная: голые стены из светлого камня, в углу деревянный сундук и узкая кровать, на которой я спала.

За дверью уже поскрипывали половицы. Кто-то там, за перегородкой, ходил неспешно, с тихим шорохом.

Я не сразу решилась покинуть постель. Но холод гнал меня, и я, дрожа, натянула платье, шерстяные чулки, шаль на плечи.

Осторожно, почти на цыпочках, вышла в основную комнату.

Агата уже хлопотала у печи. Лицо её было розовым от жара огня, на щеках разлился румянец. Она двигалась с такой уверенной грацией, словно сама была частью дома.

— Садись ближе, — негромко сказала она, махнув рукой к столу.

Я послушно опустилась туда, поджав ноги, завёрнутые в шерсть, и с жадным любопытством смотрела на каждое её движение.

Агата ловко крошила хлеб, резала тонкими ломтями твердый сыр, наливала горячий настой из глиняного чайника. Она делала это будто бы нехотя, привычно, без суеты, но я не могла оторвать взгляда.

Мне казалось, что в каждом её жесте была тихая магия. В том, как она берёт нож уверенными, крепкими пальцами. В том, как движется её рука, срезая корочку хлеба. Даже то, как она, медленно, с глухим стуком об дерево, ставит кружки на стол было для меня новым и странно завораживающим.

Агата улыбнулась, заметив мой взгляд.

— Ты, гляжу, всё разглядываешь, словно впервые в доме таком.

Я в ответ только улыбнулась, грея ладони о кружку с горячим напитком, от которого пахло мятой и сухими яблоками.

Для неё это был обычный день. Для меня — другой мир. Мир, где утро начиналось с тепла печи, скрипа половиц и неспешного завтрака. Мир, в котором всё было так просто и так удивительно.

Агата, усевшись напротив, поставила локти на стол и смерила меня взглядом.

— Ну, давай, девонька, рассказывай. Откуда такая? Не похожа ты на местных.

Она кивнула на мои темные вьющиеся волосы, которые рассыпались по плечам и спине.

Я не могла сказать ей правду. Как объяснить, что я из мира, где всё другое? Где улицы выстланы камнем, где огонь зажигается одним нажатием пальца, а ткани ткут машины, а не женщины за станком? Она бы решила, что я спятила, или, хуже того, ведьма. Хотя, надо еще выяснить, как здесь относятся ко всяким ведьмам или таким, как я, кого занесло сюда из других миров.

Я покосилась на корзину, где лежали странные предметы, которые Агата вчера назвала артефактами. Их наличии давало повод думать, что ведьм и колдунов в этих местах не сжигают.

Я выдохнула и, стараясь не выглядеть слишком подозрительно, начала историю, которую придумал ночью, лежа в холодной чужой постели:

— Я на самом дела очень издалека, — осторожно подбирая слова начала я. — Шла с обозом, вроде как…

— «Вроде как»? — Агата прищурилась. — Ты либо шла, либо нет.

— Шла, шла, — поспешно кивнула я. — С купцами, нанялась им помогать — шить, вязать, штопать. За это они меня и взяли с собой.

— Ну, тут всё ясно, — хмыкнула Агата. — Бабы с нитками в обозах всегда в цене. Сыты, да и дело в руках. Так значит, ты мастерица?

— Да, у меня своя мастерская, несколько работниц… — улыбаясь ответила я, но опомнилась и грустно добавила, — Была мастерская. Извини, это словно в прошлой жизни было, а потом дорога с обозом.

— А дальше-то что?

Я вдохнула поглубже, стараясь скрыть страх быть раскрытой. Честно признаться, врать я никогда не умела.

— Дорога была долгая, грязь по колено. То дождь, то ветер. Обоз остановился на привал. Все бегали, суетились. Я, дурёха, полезла за водой да оступилась. С насыпи грохнулась, ну, и стукнулась головой.

— Ох ты ж, — протянула Агата, присвистнув. — Голова — дело тонкое. После удара иногда и у мужиков разум набекрень идёт, хотя у некоторых, мне кажется, там и до удара пусто было.

Я не удержалась и невольно хихикнула, но тут же спохватилась и продолжила:

— Очнулась, — начала я, да еле сдержалась, чтобы не ляпнуть про «гипс», — никого нет. Обоз ушёл, будто и не было его. И я толком ничего не помнила. Куда они шли, в какой город. Хожу теперь, как во сне. Я и про себя то теперь не все помню…

Агата нахмурилась, но не сердито, а скорее задумчиво.

— Бывает, — сказала она наконец, понизив голос. — У моего двоюродного брата такое было. Как лошадь лягнула, так он всю жизнь жену с козой путал. Глядел на нее и говорил: «Чего это коза в доме ходит?» А ведь трезвый был, не пьющий…

Я прыснула в кружку, пытаясь не рассмеяться в голос.

— Не, ты гляди веселей, — продолжила Агата, теперь уже с усмешкой. — Видать, тебя не сильно приложило, раз ты слова ровно складываешь. А память… Память дело хитрое. Может, как раз у тепла и покоя да в добром доме и вернётся.

Она подалась чуть ближе, разглядывая меня с новым интересом.

— Сказала, с кружевом и нитками дружна? Это хорошо. Наши бабы любят всякое рукоделие, а уж в холода, сама знаешь, нитки и пряжа — первая радость.

— Могу попробовать, — кивнула я, чуть краснея. — Руки вроде помнят лучше головы.

Агата вдруг довольно кивнула, как будто уже всё для себя решила.

— Вот и славно, — сказала она с хитринкой в голосе. — У меня, как видишь, дом пустой, муж уж несколько лет как на тот свет от меня ушел, — грустно сказала она. — Сын в моряки подался, а дочку недавно замуж выдала. А ты пока живи у меня. Глядишь, и в голове прояснится. А знаешь что, сейчас с тобой соберемся и на службу в храм наш местный сходим, сегодня как раз праздник.

Я кивнула, но почему-то внутри зародилось беспокойство. Что-то во мне не хотело, чтобы я туда шла. Глупость, наверное. Или нет?

— Ты у богини-то возвращения памяти и попроси. Она рукастых девок любит. Поможет. Да, — самой себе за хорошую идею кивнула Агата и принялась завтракать.