Из деревни с любовью, или История одной попаданки

Глава 5. Кружево на чужих плечах

Служба шла своим чередом, люди слушали священника. Я же, честно сказать, не могла отказать себе в удовольствии разглядывать всё и всех.

В детстве я нередко ходила в церковь с бабушкой и ожидала увидеть что-то знакомое: тёплый золотистый свет свечей, мерцающие иконы, запах ладана, тонкий и сладковатый. Но здесь всё было другим.

Икон — никаких.

На стенах ни следа фресок и росписи.

Свечи — редкие, и те больше напоминали масляные лампы, тусклые, с лёгкими коптящими язычками. Они здесь явно не для молитв, а просто освещают большой просторный зал.

Вместо алтаря на возвышении стояли статуи в виде двух фигур — мужчина и женщина. У их подножия стояли огромные кристаллы. Они мутно поблескивали в полумраке, похожие на сердца, вынутые из недр скал.

Я не удержалась и, подтолкнув ее плечом, тихо спросила у Агаты:

— А это кто такие вообще? Святые какие-то?

Но прежде чем она ответила, сбоку раздался негромкий, хрипловатый голос:

— Они самые. Те, что смотрят, — мужчина поднял к потолку указательный палец.

Я посмотрела на него внимательнее. Не высокий, но крепкий мужичек. Лицо обветренное, серьёзное, но с теплотой в глазах. Пшеничного цветы волосы, зачесаны назад, отчего только сильнее были видны уже внушительные залысины. Он стоял прямо за Агатой, и, судя по выражению его лица, слушал службу куда внимательнее меня. Его взгляд скользнул между мной и Агатой с лёгкой, почти добродушной усмешкой.

— Осторожнее, девица, — негромко сказал он, явно больше для Агаты, чем для меня. — Тут любят тишину. Да и странная ты какая-то, — он перевел любопытный взгляд на Агату. — Как это твоя гостья не знает про святых?

Агата бросила на него сердитый взгляд, но глаза её смягчились. Она быстро шепнула ему:

— Не болтай, Мирон.

Я опустила голову, но внутри всё кололо от любопытства. Как-то подозрительно Агата разрумянилась от его простых слов.

Люди стояли нестройной толпой, касаясь друг друга плечами и только ближе к алтарю было посвободнее. Там я и разглядела среди прихожан знакомую фигуру баронессы. А рядом тот самый мужчина.

Я наклонилась к Агате, шёпотом спрашивая:

— А это кто с вашей баронессой? Ты знаешь?

Но вместо Агаты снова ответил ее друг.

— Его Сиятельство, граф Эдриан Рейсс. — Он произнёс это с нарочитым уважением, но во взгляде блеснула ирония. — Ухаживает за нашей Луизой.

Агата вздохнула и, не оборачиваясь к нему, тихо пробормотала:

— Ты говоришь так, будто она тебе родня.

Он усмехнулся негромко, как будто этот разговор они вели не впервые, и ответил, лениво, но с почти ласковой теплотой:

— Кто же ещё о ней подумает, если не я? Я еще ее отцом был назначен старостой. Её батюшки давно нет, а она всё одна да одна…

— Ты лучше о сынке подумай, — усмехнулась Агата. — Вот уж кого точно давно женить пора…

Я перевела взгляд на парочку. Баронесса Луиза стояла перед священником, выпрямившись как королева. А рядом — тот самый граф. Высокий, красивый.

Почему-то стало немного обидно. Глупо, конечно, но вдруг захотелось, чтобы он хоть на миг посмотрел на меня так, как смотрел на неё. Совсем чуть-чуть — чтобы заметил. Смешно. Я, даже в более понятные и спокойные времена, так не реагировала не малознакомых мужчин. Да и на знакомых тоже…

Я нахмурилась, отгоняя эти мысли прочь: тебе домой надо, а не о графьях всяких мечтать.

Тем временем в храме становилось жарко. Люди дышали как одна огромная печка. Я уже не выдержала и сбросила с себя тяжёлый кафтан, старательно удерживая его вместе с шерстяным платком. Агата покосилась, но ничего не сказала.

Баронесса тем временем легко сняла с себя пальто отороченное мехом, оставшись в простой шерстяной шали. Но из-под неё выглянул высокий, кружевной воротник. Я, как заворожённая, уставилась на него.

Таких узоров я раньше не видела, а уж мне пришлось перелопатить множество исторических портретов и фотографий, сохранившихся кружев, чтобы подготовиться к новой коллекции. Я буквально видела, как он будет смотреться на платье одной из моих кукол…

И всё вокруг исчезло. Осталась только ткань, этот рисунок, и тянущее чувство под пальцами — прикоснуться.

Я осторожно, крадучись, прошла между прихожанами, игнорируя то, как Агата хватала меня за рукав. Ещё пара шагов, ещё чуть ближе… Я уже почти дышала в шею баронессы, рассматривая каждую петлю, каждый завиток.

И вот, когда открытый взору участок закончился, я совершенно автоматически протянула палец, чтобы чуть сдвинуть её шаль…

— Я бы на вашем месте этого не делал, — раздался у самого уха мягкий, глубокий шёпот.

Я вздрогнула, обернулась и едва не утонула в тёплых карих глазах графа Эдриана. Он смотрел на меня с лёгким прищуром и весёлыми искорками, явно развлекаясь.

Я резко выпрямилась и отступила на полшага, спрятав руки за спину, как школьница.

— А я ничего… — все мое красноречие мигом куда-то испарилось, так что я просто пробубнила, надеясь, что мои слова затеряются в речи священника, который уже поглядывал на нас, но не сбился.

— Ты что-то сказал, дорогой? — баронесса, похоже, тоже услышала и повернулась, чуть приподняв брови и бросив на Эдриана быстрый взгляд. Меня же своим вниманием, слава богу, не наградила.

— Ничего, Луиза, — мягко отозвался он, не сводя глаз с меня.

Я стояла, краснея, будто застигнутая на месте преступления, и вместо того, чтобы повернуться и уйти, смотрела как граф чуть наклонился и что-то шепнул на ушко этой Луизе, как она улыбнулась, положив ладонь в перчатке на его грудь.

И снова мне захотелось оказаться на ее месте…

Я тряхнула головой, сбрасывая с себя наваждение и пошла к Агате, но сама так и не успокоилась, представляя, как вернусь домой, надену своё самое лучшее платье.

Вот только почему-то было обидно, что граф этого платья уже, возможно, никогда не увидит.