Из деревни с любовью, или История одной попаданки

Глава 7. Клубок тёплых дел

Обратно домой мы с Агатой шли молча. У меня, если честно, было много вопросов, но вот моя обычно добродушная спутница шла, поджав губы, и буквально тащила меня под локоток. Мимо кареты с баронессой и графом, мимо своего разговорчивого друга, чем очень его удивила, мимо женщин, что явно хотели обменяться с ней парочкой слов.

Я шла, стараясь не запутаться в длинных юбках, не поскользнуться в грязи со снегом, и судорожно соображала, за что на меня может так сердиться Агата.

Хотя, честно признаться, поводов злиться я ей дала много…

Как только мы вошли, Агата прикрыла за нами дверь и, прислонившись к ней спиной, вдруг засмеялась. Я замерла, пискнула, растерянно моргнула, но не стала перебивать.

— Ну что за дурёхи? — выдохнула она сквозь смех, вытирая ладонью глаза. — Обе ведь хороши. Ладно ты, головой стукнутая, — я, услышав это, хотела было возмутиться, но поджала губы, вспомнив, что сама же и придумала эту легенду. — А я то, о чём думала, притащив тебя на потеху такой толпе? Видела ж ещё дома, что ты странная.

— Очень странная, да?

Агата кивнула, проходя мимо меня. Она снимала с себя верхнюю одежду, посмеиваясь.

— Ну вот кто тебя дёрнул к Баронессе за шиворот лезть, а? — спросила Агата, вешая кафтан на гвоздь у двери.

— Так у неё такой воротник кружевной красивый. Узор вроде простой, а я такого не видела, — начала я, пытаясь в деталях вспомнить его плетение. Даже прикрыла глаза и попыталась пальцами в воздухе прорисовать его. — У меня руки чешутся его повторить, прям терпеть сил нет, — с виноватой улыбкой закончила я.

— А с графом? — спросила она, снимая кафтан уже с меня.

— А что с графом? — переспросила я, чувствуя, как кровь приливает к щекам.

— Ой, точно дурная, — усмехнулась она, всматриваясь в моё лицо. — С благородными вот так общаться — себе дороже. Запомни это, пожалуйста.

Агата раздевала меня и по-доброму выговаривала, как ребёнка. А я и впрямь чувствовала себя ребёнком, которому стыдно, но приятно, что о нём заботятся.

Вдруг хлопнула дверь, резко, на весь дом. Звук отдался гулко по печным заслонкам, и где-то под потолком вздрогнула чёрная сковородка, висевшая на крюке. Я взвизгнула и обернулась.

В проёме стояли две женщины — одна высокая и худая, вторая низенькая и полноватая, запыхавшиеся, румяные, в сбившихся с головы платках, с корзинками и сердитым блеском в глазах.

— Вы чего? — тихо ахнула, придя в себя Агата, медленно заводя меня себе за спину.

— Это ты «чего» мимо нас пробежала, даже не поздоровалась. Думала, мы обидимся и не придём? — длинная выговорила, уперев свободную руку в бок, и при каждом слове кивала. Да так сильно, что я побоялась, клюнет нас длинным, как и она сама, носом.

— Показывай, кого ты от нас решила прятать, — вторая бесцеремонно потянула ко мне руку.

Я восхитилась её наглостью, но что было сил шлёпнула по пухлой ладошке, ибо нечего тут руки распускать.

— Иш-ты, — полненькая усмехнулась, поглаживая пальцы.

— А ну не драться, — Агата толкнула меня локтем. — А вы входите, раз припёрлись. Это — Клара, — она указала рукой на высокую. — Это — Нола. А это, знакомьтесь, Алиса. Моя гостья.

Женщины послушно вошли, закрыв за собой, и стали раздеваться, ворча себе под нос:

— И ничего не припёрлись, мы ж всегда у тебя собираемся…

Я тоже тихо раздевалась в сторонке. Сняла с себя тёплую шаль, с облегчением стащила с ног шерстяные чулки. Я понимала, что без них и дома будет холодно, но ноги так чесались, что пришлось выбрать меньшее из зол.

При всём при этом посматривала на незнакомок, а они не сводили глаз с меня.

— Это что? — Нина замерла, уставившись на мою красную штору, что всё ещё висела на верёвках у печи.

— Это я уже убираю, — Агата поспешила собрать моё винтажное богатство в комочек и закинула за печь.

Я не смогла остаться в стороне, когда на моих глазах с моими же вещами творили такое кощунство.

— Осторожнее, это же винтажный бархат.

— Бархат… — прошептали обе гостьи, протягивая руки, чтобы потрогать. Но я уже успела всё аккуратно сложить и спрятать в пакет.

Когда Агата растолкала подруг, я села на низкой скамеечке у печи, поджав ноги и укрыв их подолом шерстяной юбки. От неё шёл едва уловимый запах овечьей шерсти, что понятно, и хвои. Я принюхалась и осмотрелась по сторонам. Рядом нашлась связка еловых веточек, что висела на стене, греясь о тёплые кирпичи.

Женщины, между тем, достали своё вязание и расселись у окна.

Агата вязала быстро, почти сердито, будто шерсть была в чём-то перед ней виновата. Рядом Клара с серьёзным лицом, аккуратно наматывала нить на палец, словно читала молитву. Нола же, наоборот, всё время отвлекалась: то смеялась, то поправляла чепец, то угощала всех сушёной грушей из кармана. И всё то и дело поглядывали на меня.

Любопытство быстро заставило меня выбраться из своего укромного уголка. Я тихо перебралась к ним поближе. Уж больно было интересно, что именно они вяжут.

Женщины сидели вокруг большого стола, на котором стояла пузатая жестяная банка с иголками, пара чашек с недопитым чаем и корзина с пряжей. Сквозь запотевшие окна струился бледный, рассеянный свет.