Из деревни с любовью, или История одной попаданки

Глава 17. Серебряная паутинка

У края мостовой, впряжённый в изящную тёмно-синюю коляску, стоял вороной жеребец. На его холке снег таял и стекал тонкими струйками, тёмная грива блестела влажным шёлком. Он мирно переступал с ноги на ногу, пока я не поравнялась с ним. В этот момент конь резко фыркнул, выпустив в морозный воздух облако тёплого пара.

— Ой! — я отпрянула, прижав корзину к боку так, словно она могла защитить меня от полутонной массы мышц и копыт.

— Боишься? — прозвучал знакомый голос за спиной.

Я обернулась. Эдриан стоял, заслоняя мне пол-улицы. И когда только успел выйти. Я бросила быстрый взгляд на дверь кукольной мастерской, мыслено ругая колокольчик, который не удосужился меня предупредить своим звоном.

Эдриан чуть развернулся, вставая между мной и животным, за что я ему была очень благодарна. Сразу стало спокойнее на душе. Но я всё равно глянула ему через плечо, проверяя, не собирается ли конь ко мне подходить.

— Похоже, мы нашли того, кто вас пугает, — заметил он с лёгким смешком в голосе.

— Я просто не слишком дружу с лошадьми, — призналась я, надеясь, что мороз спрячет румянец. — Особенно с теми, что фыркают.

— Он, вероятно, хотел лишь поздороваться, — сказал он. — И, похоже, вы произвели на него впечатление.

— Прекрасно, — вздохнула я. — Теперь я буду переживать, что обидела лошадь своим бегством.

— Давайте так, — он сделал шаг, чтобы полностью перекрыть обзор лошади, — позвольте мне быть вашим щитом.

Я невольно улыбнулась, но ответить не успела. С противоположного конца улицы, пробираясь между возами, быстро шли Якоб и Матей. Снег скрипел под их тяжёлыми шагами. Они выглядели так, будто готовились в любую секунду вытаскивать меня из беды.

— Алиса, — Якоб подошёл первым, бросив на графа взгляд из-под нахмуренных бровей, — всё в порядке? Этот человек не мешает тебе пройти?

Матей встал чуть сбоку, и спросил уже жёстче:

— Нужно проводить?

Эдриан, не меняя выражения лица, перевёл на них спокойный, чуть любопытный взгляд.

— Могу поинтересоваться, кто ваши спутники?

Сердце у меня кольнуло. Мы ведь никогда не обсуждали, кем я прикидываюсь в столице. Надо было придумать легенду. Хотя кто знал, что она может пригодиться. Лавочникам-то всё равно, кто я да откуда.

— Деловой партнер, — уверенно сказал Якоб, кивнув на себя.

Вот же! — удивилась я тому, как быстро он нашёлся с ответом. Похоже, что Софа в своё время выбрала его в мужья не только из-за ширины плеч, да крепкого семейного дела.

— А я… сосед, — добавил Матей. Этот явно сказал первое, что пришло на ум, не сильно-то и задумываясь.

— Мы приехали торговать, — поспешил перенять инициативу на себя Якоб, явно опасаясь, что кузнец продолжит какой-нибудь глупостью.

— Торговать, — повторил тот, переводя взгляд с Якова на меня.

— Шерстью, — твёрдо сказал Якоб.

— И кружевом, — добавила я, чувствуя, как пальцы сильнее сжали ручку корзины.

Эдриан чуть приподнял бровь, его взгляд скользнул от одного к другому, потом вернулся ко мне.

— Необычное сочетание.

— Зато прибыльное, — быстро отозвался Якоб, не сумев скрыть блеск глаз от одного только упоминания о семейном деле.

— Ну почему же необычное? — здесь уж я принялась защищать своё дело, которое только начала. — Семья Якоба производят чудесную шерсть, его жена прядёт удивительно тонкую пряжу. А мои мастерицы из неё создают вот такие шали и кружева.

Я с больши́м удовольствием покрутилась перед графом, показывая шаль, что всё это время грела меня на зимнем морозце.

— Что же, — сказал граф, чуть склонив голову, — приятно видеть тех, кто умеет держаться вместе.

Мне показалось, он всё понял, но решил подыграть. И это почему-то взволновало сильнее, чем если бы он спросил в лоб.

Якоб и Матей переглянулись, решив, что можно оставить меня наедине с графом. Якоб коротко кивнул, а Матей, отступив в сторону, с шумом втянул морозный воздух и пробурчал что-то про дела на рынке. Их шаги удалялись по скрипучему снегу, пока не слились с гулом улицы.

Дверь кукольной мастерской отворилась, колокольчик звякнул, и на крыльцо вышла маленькая фигурка. В руках она держала большую коробку, перевязанную яркой малиновой лентой, которая в слабом зимнем свете казалась почти алой. Зифира, едва удерживая коробку, подошла к нам.

— Это твоя дочка? — спросила я, не удержавшись, и тут же прикусила губу, опасаясь, что вопрос слишком личный.

— Ох, нет, — звонко рассмеялась девочка, подняв на меня чистые, как первый снег, глаза. — Он мой дядя.

Эдриан лишь мягко улыбнулся.

И именно тогда я увидела её.

Тонкая, как паутинка, нить, тянущаяся от девочки прямо в сторону храма. Серебристая, едва уловимая, она дрожала в воздухе. Я обмерла, и сердце на мгновение пропустило удар. Едва я успела перевести взгляд, то заметила, такая же нить тянулась и от самого Эдриана.

Я посмотрела на всех прохожих вокруг, но никто больше не был связан с храмом. Что же отличает этих двоих?

Я не знала, что это значит. Но точно была уверена, что девочка рядом с ним сейчас уязвима, даже если сама не подозревает.

Я опустила взгляд в корзину, почти машинально нащупав мягкое кружево. Белоснежный воротничок с тонким узором цветов.

— Можно? — спросила я, протягивая кружево девочке.

Зифира замерла, с интересом глядя на подарок, а потом радостно кивнула. Я аккуратно развернула воротничок, накинула его поверх её светлого пальто и застегнула крошечную пуговку под подбородком.

И в тот миг нить исчезла. Не оборвалась, а просто растворилась в воздухе, будто её никогда и не было.

— Красиво… — выдохнула девочка, глядя на кружево.

— Благодарю, — тихо сказал Эдриан.

А я лишь улыбнулась, понимая, что не могу объяснить, зачем сделала этот подарок.

А внутри уже знала: это не последний воротничок, не последняя вещь, что я сделаю в этом мире для детей. Всё-таки Клара была права. Это моё одеяльце помогло малышам в деревне.