Из другого теста. Часть вторая

Глава 11

Наруга выслушала её с обычным сдержанным напрягом. Есть Нутбер, есть подруги, но только с ней Гранка могла не выбирать слов. Да не подгадывать удобный момент. К тому же Наруга никогда не отметала даже самые смехотворные предположения о назревшей опасности. С хода убивать не лезла – не дура впечатлительная – но случись что, глазом не моргнёт.

Нутбер, конечно, вожак стаи, однако и Наруга приобрела немалый вес. Все эти феерично-драматичные реверансы в сторону беррих – ждали, рыдали, но дождались – мужики разводили больше для релакса. Да из некоторого мужского лукавства, дабы намертво присобачить своих самок к стае. Чего-чего, а уж баб них все сто лет водилось непереводно. Даже дети время от времени появлялись.

Но женщины своего вида – тут берры правы – это совсем другой коленкор. Подруга должна быть под стать своему мужчине во всём. Пусть характер другой, взгляды на литературу и даже на мораль, ибо всяк понимает её по-своему. Но принципы и возможности должны шагать рука об руку, иначе никакой подруги из женщины не выйдет. Так рассуждала Гранка, вживаясь в этот мир. И так же – казалось ей – смотрит на вещи Наруга.

– Как ты вычислила, что Бланку на эту дурь подбивала хорошая девушка? – потребовала она конкретики. – Ты же упустила стыдливую провокаторшу.

– Упустила, – усмехнулась Гранка. – И далеко не сразу сообразила, что на самом деле не упустила. Только в дороге сюда до меня дошло: сапоги.

Наруга пошевелила извилинами и угадала:

– Когда ты обнаружила её на крыльце того дома, у неё под юбкой были те же самые сапоги, что в борделе. Юбку можно закатать под куртку. Куртку сбросить. Скорей всего прямо в том дворе, куда она юркнула погостить. Наверняка заранее договорилась о визите. Ведь хозяйка ему не удивилась?

– Неа.

– Какой подходящий для нас экземпляр. Не находишь? – деланно восхитилась Наруга. – Прямо в масть.  

– Неа.

– Ты ревнуешь, – изобразила укор Наруга.

– Обязательно, – отмахнулась Гранка, нахмурила лоб и выдала: – Меня дико смущает одна вещь: эта сучка слишком легко прокололась. Я, конечно, не спец в шпионских делах. Но ты не находишь, что к нам лучше засылать профи покруче? А в Гале чувствуется мастеровой среднего пошиба.

– А ты знаешь, когда её сюда притащили?

– Прокол: не поинтересовалась.

– За месяц до нас.

– То есть, не рассчитывали на такую ушлую публику, как мы, – проворчала Гранка, явно недовольная собой за поверхностный взгляд на ситуацию. – Мужики у нас бывшие разведчики, но это другая музыка. А воровка тот же шпион, только не идейный. И с чем её заслали? Как думаешь?

– А ты как? – подкусила подружку Наруга.

– Держу пари: так же, как и ты! – рассмеялась Гранка.

Проверить не вышло – Гет протрубил приказ сниматься и рвать когти.

Ещё до первых лучей солнца твари зашевелились, знакомо подталкивая экспериментаторов  двинуться в последний путь. С холма спустились спокойно. Да и просека поначалу не требовала боевого настроя личного состава. Нар принял на себя медвежонка. Хотели, было, пересадить на вожака Гаффара с внучкой, да решили, что шестилапик более сложный груз. Гранка продолжила тащить их, а Галю взяла на себя Шатхия. Сама, без просьб и объяснений. Её пока не посвящали в подноготную этой девицы: хутамка и без того щетинила шерсть на загривке при каждом взгляде на хорошую девушку. Нутром чуяла в ней врага. Так что подтверди ей – мол, точно враг – в два счёта свернёт шею Патриковой зазнобе. А Наруге с Гранкой мало подозрений – им нужны возможные подельники девицы. Без них в её миссии толку ни на грош.

Мандарины шагали косяком с вожаком на острие атаки. Они сильно выросли, унося поклажу подальше от земли, благо, просека позволяла шиковать с размерами. Медведи косолапили за ними тем же косяком, но углом назад, в котором обосновались Дубль-Ри с Акери. Фея сидела на дубле задом наперёд и готовилась ко всему подряд. Семейка медведей топала в центре ромба, дабы не попасть под удар Ари. Между ними бежали диверсанты, преодолевая бесчисленные препятствия, которые зверьё просто перешагивало или подминало лапами. Ребятам пришлось попотеть, но лучше обливаться потом, чем желудочным соком в чьём-то брюхе.

События закрутило, когда преодолели около трети пути. Впереди по курсу из леса на просеку вырулили сразу пять сороконожек. Гребёнки конечностей торчали из жирных колец, составляющих тулово. На башке здоровенный выпуклый непробиваемый щит. Под щитом полный набор лесопильных инструментов, благо, не ядовитых – всё меньше мороки. Словом, гадина не из последних, но и не первых. Медвежья семейка дружно рванула вперёд, огибая замерших мандаринов. А вырвавшись вперёд, слаженно пошла в рост.

В переднюю сороконожку папа врезался грудью и своротил её на бок. Не останавливаясь, ринулся на следующую. А подоспевший сынок поднялся на задние лапы, обрушив передние на тулово почти у самой башки – там сидели аж целых три сердца. Он снова приподнялся и снова даванул изо всех сил, пуская в дело клыки. Юноша ещё бы долго кромсал тушу врага, гудя реактивным соплом, но мама рыкнула, и он бросил валять дурака.

Сама почтенная мать семейства предпочитала работать головой. Выйдя со своим врагом один на один, могучая дама припечатала его ментальным ударом. Край щита на контуженной башке ткнулся в землю – ноги вразнобой задрожали, но не подломились. Маму это ничуть не смутило: она приняла ещё более пышные формы. Быстро и аккуратно добралась до сердец, вырывала их, довольно крякнула и поплыла дальше.