Из Гойи

2

2

Практически все время мы проводили на сломе. Домой я возвращался очень поздно, а уходил на работу очень рано. Уставал дьявольски. Не замечал вокруг ничего. Не видел и не чувствовал, что ел, что пил. Спал по пять часов, хотя и сном-то трудно назвать то забытье, в которое проваливаешься после шестнадцатичасового рабочего дня. И тут…

В тот день мне повезло. Работы почти не было, и мастер разрешил в обеденное время съездить домой. Каково же было мое удивление, когда я увидел, что мой собственный дом со всех сторон обложен солдатами, что по улице ходит такая же комиссия из мэрии, что так же рыщут перекупщики. Ё-моё! Оказывается и до нашего района добрались. Сбылось-таки обещание городского начальства сорокалетней давности. Сорок лет копили силы и средства и за три дня решили все снести. Я чуть даже не врезал по уху пыльному солдатику, который, как в свой собственный, вошел в мой двор и направился к водопроводному крану. Потом спохватился, подумав вдруг, что у этого восемнадцатилетнего мальчика с обгоревшим на солнце лицом должно быть великая миссия – он и родился-то для того, чтобы разрушить мой дом. Так было запланировано с самого начала, задолго до его рождения, даже задолго до его зачатия…

Обедать я, естественно, не стал, а, оставив на домашних все хлопоты по переезду, помчался обратно, размышляя по дороге, где я сегодня буду спать и стоит ли сегодня возвращаться домой?

Антон, - так звали нашего мастера, (между прочим, родной брат начальника соседнего ЖЭКа), отнесся к известию о печальной участи, постигшей мой дом, довольно равнодушно, и философски отметил, что на все воля Провидения. И, чтобы меня утешить, сообщил, что сейчас нам привезут зарплату.

Хотя гибель моего дома, в котором я прожил без малого тридцать лет, и зарплата, которую мы ждали каждый день, но которую дают почему-то только раз в месяц, не очень-то сочетались, но мне действительно стало легче. Антон, все-таки, – тонкий психолог и великий знаток человеческой души. Куда там до него, скажем, Толстому или Достоевскому!

Слесаря, в ожидании обещанной зарплаты, уже живописно расположились в тени садика, хозяин которого три часа назад был вышвырнут комиссией на улицу вместе со всем барахлом, женой и тремя детьми – жили, понимаешь, без прописки, паразиты! Легкий ветерок доносит до меня запах свежих огурцов, лука, чеснока и… Ну, конечно же, дешевого вина! Не водки! Откуда же у них, бедолаг, деньги на водку, когда зарплату еще не привезли. К тому же, как утверждает пословица: «Кто не пьет «Чемен», тот не джентльмен»! Бригадир слесарей дядя Юра даже рассказывал такую вещь. Когда-то давно, еще в конце восьмидесятых, он с другом ездил в Москву. Набрали с собой вина, на всякий случай.

В Москве, в гостинице, познакомились с двумя… мгм… девушками-экскурсоводами. Ну, из тех, кто водит гостей любой столицы на экскурсии по всяким злачным местам. А вечерком, в номере, когда прикончили несколько бутылок дорогой водки и коньяка, и оказалось, что больше спиртного нет и достать негде, мужики с извинениями достали вино. Как девушки обрадовались!

-Обормоты! (Я перевожу рассказ дяди Юры на общечеловеческий язык). Обормоты! – сказали девушки. – Что же вы сразу не сказали, что у вас есть вино? Это же самый шик! У нас здесь вино пьют только аристократы!

Так что, по аналогии, могу с чистой совестью поставить наших слесарей-сантехников в один ряд с московской аристократией – привычки и вкусы одинаковы…