Из искры возгорится пламя.

Часть 1 Мятежник Глава 14

Часть 1

Мятежник

Глава 14.

Вот, наконец, Восстанье

Вставай гетто, вставай

Мы будем биться за наши права

Вставай гетто, вставай

Ведь наша жизнь не пустые слова.

Ничего хорошего «Вставай Гетто»

Дон Серхио не бросал слов на ветер. В тот самый момент, когда он разговаривал с Васей, плотники уже сколачивали на площади новые виселицы. И вскоре после разговора они были завершены. В жаркий солнечный день, должна была состояться казнь бунтовщиков и возмутителей спокойствия.

Когда к Васе вошли тюремщики, он встал с трудом, но пошел сам. Его вывели на тюремный двор. Парень впервые за долгое время увидел солнце и остановился, вдыхая свежий воздух, который наполнил легкие. Но долго ему стоять не дали, а втолкнули в закрытую со всех сторон повозку и повезли к месту казни. Трясясь по ухабам, Вася ощущал странное спокойствие – всё скоро кончится, не будет больше палачей и их раскаленных прутьев. Он прислонился к стенке повозки и прикрыл глаза. Когда повозка остановилась и ему приказали выходить, то Вася сделал это спокойно и даже с каким-то достоинством.

"История пишется кровью борцов, – мелькнула мысль, – Значит, сегодня я впишу в неё несколько слов". Он тряхнул головой, чтобы убрать с лица грязные свалявшиеся волосы.

Вася взошел на эшафот и огляделся, прищуривая глаза от яркого солнца, которое жарило с небес. Но эта жара была даже приятна Васе, он устал от постоянной сырости и холода каменного мешка. Глаза уже немного привыкли к свету, и он различил своих товарищей, которые стояли рядом с ним. Он с трудом узнал Петю, лицо которого напоминало сплошной синяк, а правый глаз заплыл. Петр, тем не менее, стоял, гордо распрямив плечи, а левый глаз горел мрачной решимостью. Вася бросил взгляд на его скованные руки и увидел пятна от ожогов и на них.

Вася посмотрел на других приговоренных, и узнал нескольких. Сетокосей застыл на эшафоте, гордо подняв голову, словно не казнить его привели, а чествовать. Эльф подставил лицо солнцу и прикрыл глаза, наслаждаясь его лучами. У него на лице прибавилось шрамов, теперь бурая полоса переискала его лоб ровно посередине, а вторая разделила надвое запавшую щеку эльфа.

Остальные приговоренные держались по-разному, кто угрюмо молчал, а кто бравировал, как Ашти, которому в тюрьме выдрали бороду, чтобы сильнее унизить его. Гном, который когда-то возмущался порядками внутри общин, теперь стоял на эшафоте вместе со всеми, видимо родственники отказались от него. Он вызывающе поднял голову, показывая голый подбородок.

Вася смотрел на эти лица и на ум пришли слова: "Право слово, в тюрьме здесь сидят честные люди, а бандиты на свободе".

Виселица была окружена плотным кольцом стражников. Острые жала копий смотрели в небо. Белые с синим щиты сверкали свежей краской.

Вот обвинитель начал зачитывать длинное обвинение о том, что-де рекомые злоумышляли против любимого императора, помазанника пресветлого Марианна на земле лучших людей города…. Долгая речь обвинителя казалось, никогда не кончится. Вася даже прикрыл глаза. Ветер донес свежее дуновение с реки, которое каким-то чудом прорвалось сквозь запахи рыбы, и сточных вод. Вася вдохнул свежий ветер.

Осужденные на казнь не проронили ни звука и отказались от покаяния. Палач уже начал надевать веревку на шею первому из них, это был старый докер Матео. Василий, до тех пор хранивший гордое молчание, вдруг резко крикнул:

– Стой!

Палачи невольно остановились. Один из них хотел было угомонить парня плетью, но упал, получив ловкий удар цепью от гнома стоявшего слева. Все опешили от такой наглости, а приговоренный набрав воздуха в грудь прокричал первые строчки.

«Вставай проклятьем заклейменный!

Весь мир голодных и рабов!»

Он пропел старые слова на русском, вдруг понял, что толпа на площади его не поймет. И о опомнившись, прокричал первые строки на испанском:

Arriba, parias de la Tierra!

¡En pie, famélica legión!

Atruena la razón en marcha:

es el fin de la opresión.

Тут опомнилась стража и бросилась на Васю в полном составе.

Допеть он не смог, но зато успел поднять над головой связанные руки. Cжав оба кулака, он прокричал:

– Вставайте, вам нечего терять, кроме своих цепей!

К нему со всех сторон спешили стражники – схватить, смять убить, растерзать, они ещё не понимали, что вообще происходит. Сначала им показалось, что странный парень читает заклятие, но если это и была магия, то совершенно особого рода.

Люди заволновались, городская беднота и рабочие мануфактур слитным гулом отзывались на песню, в толпе поднялись сжатые кулаки. Синдикат был разгромлен, но уже успел пустить глубокие корни в душах людей и поднятый кулак стал для них знакомым и ясным знаком – призывом к действию.

Еще мгновение и люди бросятся на окруживших эшафот стражников, пойдут прямо на склоненные копья. Нет не из-за брошенного лозунга, конечно, просто это было последней соломинкой, ломающей спину верблюду. Давно исподволь зрели гроздья гнева, люди были на грани восстания и нужен был только повод, условия давно созрели. Сколько их родных и друзей расстались с жизнью на этой площади, и сейчас люди пошли мстить за всех. Множество убитых, запоротых насмерть и умерших от голода и болезней, которые царили в бедных кварталах, сегодня взывали к мести. Живые мстили за мертвых и за живых, выплескивая всю ярость, которая копилась в них долгие годы.