Из искры возгорится пламя.

Часть 2 Председатель. Глава 19

Часть 2

Председатель

Глава 19

Великий северный поход.

Отступающая армия – это зрелище не из приятных, и еще неизвестно что хуже смотреть на отступающие войска или идти в колонне, впрочем, задумываться над этими проблемами у Василия не было ни времени, ни желания. Он шагал в походной колонне, методично топая сапогами по дороге и неся на плече тяжёлую пику. Плечи оттягивал объёмистый мешок с провиантом. Ему предлагали коня, но Вася настоял на том чтобы лично он шел пешком, ведь председателю совета негоже ехать, когда все лошади отданы разведчикам или в обоз. Его примеру следовали оставшиеся в живые выборные коммуны, командиры, и комиссары. Простые солдаты видели, что их начальники переносят все тяготы пути вместе с ними, а тягот хватало.

Началась осень, и по мере того как армия двигалась вперед, на север, становилось всё холоднее и чаще шли дожди. В Вейре были неплохие дороги, но далеко не все их них предназначались для передвижения больших воинских отрядов, да еще и во время распутицы. Так что длинная колонна войск постепенно превращала грунтовку в нечто невообразимое. Люди, эльфы, гномы орки, все они шли молча, понурив головы, тщетно пытаясь укрыться от дождя и согреться в промокшей одежде. Но подавленные и озлобленные они, все еще представляли собой армию, понесшую поражение, но не сломленную. Да то и дело уставший от тяжести переходов и сломленный неудачами боец ночью пытался скрыться из лагеря, таких ловили и примерно наказывали.

Однако не наказания были силой, сдерживавшей НОАВ от распада. Главным был тот боевой дух, который имели солдаты республик, понимание того за что они сражаются и ради чего терпят все эти трудности, ну а тех, кто впадал в уныние ободряли комиссары. Это казалось чудом, но благодаря их работе армия по-прежнему сохраняла строгий порядок и мрачную решимость драться до последнего вздоха. Каждый полк шел в своей колонне, организуя ближние дозоры на флангах из арбалетчиков и алебардистов. Припасы приходилось тянуть на себе, потому что большая часть телег, которые удалось реквизировать, была заняты ранеными. Мало того армия тащила последние сохранившееся у неё пушки. Теперь Василий понимал почему всегда считалось такой доблестью выйти из окружения сохранив артиллерию. А еще почему многие полководцы вынуждены были оставлять раненых, во время отступления. Лишь благодаря твердокаменному упорству бойцов НОАВ и силе орков докеров, которые чуть не на плечах вытаскивали из грязи телеги и орудия, колонна могла поддерживать заданный темп движения. Председатель мог лишь восхищаться тем на что способны сделать его бойцы, и сам не раз нырял в очередную яму вытаскивая застрявшее колесо вместе обычными солдатами. Он не подозревал скольких это простое и естественное действие удерживало в колонне и придавало им сил.

Так или иначе длинная змея войск продолжала упорно ползти вперед на север. Колонна была в основном пешей, лошади были лишь у бойцов легких отрядов. Геррильеро взяли на себя дальнее охранение. Манегрис на время прикрыл армию от преследователей, но она же и отрезала её от партизанских групп, действовавших рядом со столицей, и судьба этих отрядов, и Эль Гато, который пробивался на соединение с ними надолго остались неизвестны. Сетокосей, как глава РКБ, теперь взял на себя функции главы разведки, и поэтому носился на коне с передовым дозором, изучая маршрут движения колонн.

Легкие силы выполняли еще одну важную функцию занимались снабжением армии республики. Герильеро собирали у крестьян необходимые для НОАВ телеги и лошадей, фураж и провизию. Вася категорически настоял на том, чтобы всё имущество, изъятое у крестьян, было оплачено. Тем более что, в руках у республиканских войск оказалась значительная часть казны Вейра тащить тяжеленые сундуки было уже невмочь. Селяне воспринимали уходящую армию по-разному. Кто-то жалел и напутствовал уходящих вернуться скорее, потому что опять житья от донов не будет. Кто-то кидал в спину проклятия, мол, не стоило и начинать, если не сдюжили. А кое-кто из тех, что принял республику раньше всех, да ещё и не обладал почти никаким имуществом, присоединялся к армии, отдавая бойцам НОАВ коровёнку, лошадь и телегу, а сам, беря на плечо косу, вливался в пехотную колонну.

Маноло, которого старательные подчиненные оглушили слишком сильно вынужден был отбыть в обоз и ехать вместе с раненными. Через несколько дней Маноло потребовал, чтобы ему позволили идти в штабной колонне и несмотря протесты Листера преодолел полный переход на своих ногах. Однако он почти не говорил и не отдавал приказов, отдав эту прерогативу Сетокосею и своему начальнику штаба. Василий даже начал опасаться, что главнокомандующий не сможет пережить первую в жизни проигранную битву.

Революционная армия медленно, но верно продвигалась на север, готовая преодолеть любые трудности.

***

Очередной день марша на север не обещал ничего необычного, разве что дождь перестал и ветер стих. Дорога, однако, не думала сохнуть, и Вася по-прежнему нес на каждом сапоге по два килограмма грязи. Он шёл рядом с Маноло, который впервые после ранения смог самостоятельно идти, а солнце, казалось, вернуло в него часть былой энергии и спокойствия. Эмиои сейчас переходила из одной маршевой колонны в другую, поддерживая павших духом бойцов. Над длинной лентой войск то и дело раздавался её звонкий голос. Но парень знал, каких усилий требует от неё это поддержание бодрости духа среди бойцов: она вставала раньше всех, обходя караулы, а ложилась позже всех, проверяя посты вместе с командирами, последней стояла в очереди к кухне за пайком. При этом комиссар Эмиои оставалась одинаково бодрой и внимательной к нуждам бойцов, и казалось, что лишения трудного похода не оказывают на неё никакого действия. Так могло показаться, но со стороны, однажды Вася видел, как девушка заснула с недоеденным куском хлеба в руке, просто привалившись к тележному колесу. В итоге председатель совета республики вынужден был переносить армейского комиссара к костру и укутывать плащом.