Из искры возгорится пламя, или Ирония Судьбы

Глава 9

- Ты чего пыхтишь, ребенок? – полюбопытствовал родитель, когда я, фыркая и чуть ли щелкая зубами на окружающих, притопала к трону. – Драко взбесил? – Я энергично кивнула. – Убить хочешь? – Снова кивнула, еще энергичней. – Не подойдет в мужья, - с видимым сожалением сказал папа, - слабый, не долго продержался. А какая фактура, а?

Блин, мне срочно захотелось снять корону и почесать зубцами мозг. Это что еще за интриги?

- Так вот на кого ты меня променял, отец? – раздался рядом приятный, но слегка пьяненький голос. – Выбрал себе новую игрушку?

— Эвелина, позволь представить - твой родной брат, Себастьян, - грустно сказал Аврил с затаенной болью.

Я шустро обернулась. На меня смотрел красивый, высокий шатен очень похожий на отца. Он криво улыбался и прикладывался к зажатой в руке бутылке. Дорогая одежда пребывала в беспорядке и небрежности. Красный китель с золотой вышивкой наполовину расстегнут. На белой шелковой рубашке кое где виднелись пятна от вина. Такие же пятна на красных штанах. Сапоги не по этикету, черные, заляпанные грязью. Его губы презрительно кривились, а в глазах застыла застарелая боль. Им обоим было мучительно находиться рядом. Обоих по-своему терзало чувство вины.

Мне хотелось открыть рот и рассказать на нервах, что здесь кто и на что променял, но тут я увидела…

Оказывается – это очень страшно, когда видишь. Маленький, слабый, весь переломанный, опутанный какими-то пульсирующими линиями, но живой птенец феникса. И его взгляд, выворачивающий душу наружу. Он смотрел одновременно и с какой-то робкой надеждой, и с безысходностью…

- Ты позволишь мне попробовать пробудить твоего феникса? – выпалила я, даже не успев подумать о последствиях.

- О чем ты? – непонимающе нахмурился Себастьян, до белых пальцев сжимая горлышко бутылки. Напомнил с надрывом: – У меня нет феникса.

- Есть, - несогласно мотнула я головой, все еще ощущая взгляд птенца, сделала шаг навстречу к брату и ткнула пальцем в солнечное сплетение, — вот здесь. Слабый, но живой. Я его вижу.

- Если ты это сделаешь, - с силой сжал мои предплечья братец, отбросив бутылку, лихорадочно блестя глазами и всматриваясь мне в лицо, - я присягну тебе на верность. Клянусь!

- Нет, - слабо улыбнулась я, в ответ на подобную пылкость, - ты просто больше никогда не будешь пить и возьмешься за ум. Будущему королю, я подозреваю, ум явно необходим.

- Тебе не нужен трон? - как-то по-детски обиделся принц, изумленно моргая длинными ресницами. – И моя клятва?

- Себастьян, - нежно обняла я ладошками его лицо, чувствуя с ним родственную связь, - мне нужен ты, как старший брат, как лучший друг, как защитник. А трон пусть пока у отца побудет, хорошо?

- Ты… - сжал зубы мужчина, играя желваками и пытаясь справиться с собой. – Когда начнем?

- Я могу использовать тот особняк около академии? - повернулась к боящемуся даже дышать отцу, прислушивавшемуся к нашему разговору. – Так я смогу вечерами приходить, если Свартур поможет.

- Поможет, - кивнул король и вдруг подался вперед, наклоняясь ко мне. – Ты правда его видишь? Он есть?

- Есть, - уверенно кивнула я, - только очень-очень хилый. И я пока не знаю, как его пробудить, но обязательно научусь.

Аврил резко прижал меня к себе и протянул руку к сыну. А вокруг гремел бал. Если кто-то и обратил внимание на наши обнимашки, то вероятно решил, что отец помирил детей. Но почему мне померещились вблизи алые глаза и золотые рога?

Когда после бала уставшую и полусонную меня проводил до комнаты отец, неся в руках мои туфли, меня встретили мои девочки с жутко довольными лицами.

- Спокойной ночи, - пожелала я отцу, поцеловав его в щеку и получив ответный поцелуй. Повернулась к горничным: - Что на этот раз случилось романтичного?

Они заговорщицки переглянулись и раздвинули свои сплоченные ряды, демонстрируя мне ошеломительно красивый букет цветов, сильно похожих на тюльпаны, красных с золотой сердцевиной в черной матовой вазе.

- Там записка, - шепотом, как большой секрет, сообщила мне Зара.

- Но мы ее не читали, — это огорченно Дара.

- Не ядовитые, - отчиталась Мара.

- Боги! – закатила я глаза и пошла читать записку, пока тут все не лопнули от любопытства. На простой карточке было написано «Вы прекрасны, когда улыбаетесь! С». И я улыбнулась. И улыбалась все время, пока меня рассупонивали и укладывали спать. И потребовала, чтобы цветы поставили рядом на столик, чтобы, проснувшись я тоже улыбнулась. Я и улыбнулась, а потом цветы просто истаяли с дымным ароматом.

Кстати, если кому интересно верна ли фраза «Вам корона не жмет?». Так вот, она не жмет, она натирает!

На следующий день мы всей своей небольшой семьей, но с большой свитой, отправились в особняк, чтобы определить сможем ли мы его использовать. Нам повезло. Подвалы оказались выложены огнеупорным камнем, что давало гарантию, что мы не спалим тут все к хмыровой матери. Начать решили сразу же, не откладывая в долгий ящик. Мне, кажется, брат боялся, что это все окажется сном и был готов делать все что угодно, лишь бы обрести себя. На самом деле, имея феникса сейчас, я прекрасно понимала его состояние. Это как не чувствовать половину себя. Вечно искать и не находить. Смотреть в небо и оставаться на земле. Мучительно.

- Себастьян, - обратилась я к мужчине, лежащему на каменной скамье, - попытайся максимально расслабиться. Дай мне возможность поговорить с птенцом.

Брат глубоко вздохнул и тут я почувствовала зов. Слабенький, тонкий, наверно жалкий, но обнадеживающий. Птенец жаловался, что он одинок, ему холодно, его душат энергетические потоки. Но как исправить все это он не знал. Не знала и я. Но у меня были идеи.

- Слушай, а ты свои энергопотоки чувствуешь? – полюбопытствовала я, поглаживая пальцем один, самый крупный. – Вот этот например?

- Слабо, - честно признался Себ, напряженно прислушиваясь к себе. – Как какую-то теплую струйку.

- Давай так, я по чуть-чуть вливаю в тебя силу, а ты проталкиваешь ее по этому каналу? – предложила я, желая хоть с чего-то начать.