Из красавицы В чудовище и обратно

Только начало

Так началась история. История красавицы. История чудовища.
Босые ноги истерлись в кровь, когда Файр неслась по улицам деревни. Взор ее заслоняли слезы. Вслед ей летел мусор и ругательства, посылаемые жителями. Из алых уст красавицы вырывались стоны отчаяния и всхлипы. Спотыкаясь и падая, девушка с воплем выскочила за пределы селения. Она не глядела куда бежит. Ноги несли ее прямиком в лес. Файр прорывалась сквозь густые заросли. Ветки хлестали ее по лицу, оставляя царапины. Над головой кружили крикливые вороны. Они подлетали все ближе к девушке, намереваясь клюнуть ее в руку, ухватить локон черных волос, ущипнуть лицо.
- Нет! Оставьте меня в покое! Прочь, падальщики! – Сорвалась за визг Файр, пробираясь в чащу леса.
Все чаще на пути стали попадаться корни вековых деревьев, камни, пни и бурелом. В какой-то момент, выбившись из сил, изгнанница споткнулась и рухнула, подняв в воздух сухие листья. Мир в ее глазах окутался тьмой.
Когда Файр очнулась, вокруг уже сгущались вечерние сумерки. Сквозь голые ветви дубов и ольх она разглядела полную луну, что своим тусклым желтоватым светом освещала осенний лес. Она то скрывалась за черными кучевыми облаками, то снова выглядывала, что бы взглянуть на несчастную девушку.
Файр села, поджав колени к груди. Предплечье пронзила острая боль. Ощупав его, на глаза девушке навернулись слезы. Это были царапины от когтей ворон. Такие же были на лице. По шее струилась дорожка запекшейся крови. Разбитая коленка тоже саднила. А стертые ступни не позволяли подняться на ноги. Все тело болело. Обида и чувство безысходности подкатили к горлу тугим комком.
Где-то в глубине леса завыли волки. Совсем рядом бесшумно пролетела ночная птица. Горящие желтым пламенем глаза до смерти напугали девушку. Но филину не было до нее дела, он схватил какого-то мелкого грызуна и унесся прочь.
Лес наполнился жуткими звуками, навевая не жизнерадостные мысли. Файр била крупная дрожь. От страха и от холода. Ведь в пору поздней осени ночи холодные, а огонь разводить она не умела.
«За что ты так со мной?- мысленно обратилась она к луне.- В чем я перед тобой провинилась? Я не виновата, что Юстин мертв. Нет моей вины и в том, что того охотник упекли в тюрьму. Я имею право развлечься в праздник! Разве я виновата, что в нашем захолустье нет нормальных парней? И как они посмели назвать меня распутницей!»
Волчий вой послышался ближе.
«Господи, помоги мне пережить эту ночь.»
Файр подползла к огромному дереву. Забилась меж его корней, сжавшись в комочек. Она натянула свой потрепанный плащ до самого носа, стараясь дыханием согреть себя. Ничего из этого не вышло. Дыхание то и дело сбивалось от каждого шороха. Так она и просидела, вздрагивая и молясь, пока небо не посветлело. А когда лес затих в предрассветной неге, и спокойствие тихо закралось в душу, Файр задремала. Однако проспала она не долго. Сильный холод все же заставил ее проснуться. И тогда она поняла, что голодна.
«Надо вернуться в деревню. Забрать свои пожитки и стянуть где-нибудь еды. Помню у меня оставался мешочек с медяками и еще куча украшений от ухажеров. Может, если я уйду в другое селение, проживу еще немного…»
Поднявшись по стволу дерева, она медленно поплелась в ту сторону, откуда пришла. Она бы заблудилась, если бы не обломанные ветви, пострадавшие от ее вчерашней истерики, и следы на влажной почве.
Уже почти выбравшись из леса, она услышала голоса. Подкралась ближе. Это были лесорубы из ее деревни. Их было двое. Опершись на свои топоры, они что-то обсуждали.
-…и дня бы в лесу не продержалась. У этой дурынды мозгов не хватит и огонь развести. А если бы хватило, то лес уже полыхал бы пожаром.
- Ха-ха, ты прав. Она же, кроме как мужиков соблазнять, ничего не умеет.
- Готов спорить, что ее еще этой ночью волки загрызли.
- А жаль все-таки. Красивая девка была. Я бы ее…
- Ну все, за работу. Холодно тут.
Лесорубы подхватили топоры и ушли по тонкой тропке. Судя по стукам, раздавшимся почти сразу, не далеко. В животе у Файр заурчало. Она приметила сумки лесорубов. Наверняка там найдется хотя бы краюшка хлеба.
Окрыленная этой мыслью, Файр подскочила к сумкам

И, особо не осторожничая, запустила в них руки. Она так надеялась найти там что-нибудь съедобное, что не услышала, как один из лесорубов вернулся.
- Погодь, Фил, я шапку за… Ааааааа!
Файр замерла на месте, зашуганно глядя на лесоруба, который тоже не двигался с места.
- Что там?- откликнулся другой. Файр услышала приближающиеся шаги.
- Чудище! Чуууудищееее!!!- завопил первый лесоруб. Подняв над головой свой топор, он понесся на Файр.
Она отскочила. Упала. Тут же встала. Показался другой дровосек.
- Спасайся! Бежим!-закричал он, схватив товарища за руку. Оба, сверкая пятками, драпали в сторону деревни, оставив свои пожитки.
«Вот дураки, -немного придя в себя подумала Файр.- Никогда неумытой девушки не видели. Ну да, я чумазая, как черт, наверняка еще и лохматая. Платье в тряпье превратилось. Между прочем мое любимое!»
Вытряхнув все содержимое сумок дровосеков, она наконец нашла кусок вяленого мяса, мягкую, еще теплую булочку, наверное, приготовленную женой лесоруба с самого утра, и флягу с водой.
Вяленое мясо Файр не любила. Но оставила его себе на всякий случай. Перекусив булочкой, она взяла одну из сумок односельчан. Среди прочего хлама она нашла огниво и теплый шарф. Забрала их себе. Остальное оставила валяться на тропинке.
Спрятала флягу, кусок вяленого мяса и огниво в сумку, которая теперь свисала через плечо. Шарф накинула на голову. Но что-то ей показалось странным. Шарф был таким большим, а его концы едва сходились под подбородком Файр. Как будто у нее была огромная голова.
Заподозрив неладное, она дотронулась виска. Но вместо того, что бы почувствовать волосы и кожу, ее пальчики наткнулись на что-то твердое. В панике, она схватила это, дернула. Стало больно. Словно она попыталась выдернуть стрелу, застрявшую в черепе. На ощупь непонятный отросток напоминал кость. И рос он прямо из ее лба!
«Что за чертовщина…»
Взглянув на свои руки, она поняла, что они не просто грязные, как ей казалось в предрассветных сумерках. Ее кожа была зеленовато-бурой. А от локтей к запястьям тянулась дорожка колючей шерсти. Взгляд Файр метнулся к ногам. Они оставались такими, как прежде. Только на ступнях наросла какая-то твердая прочная кожаная корка.
«Что это… нет… этого не может быть»
Из горла ее вырвался не человеческий крик отчаяния вперемешку со страхом. С ветвей деревьев шумно спархнули птицы.