Из огня да в полымя

Глава 1

Мороз щипал щеки. Под ногами привычно скрипел снег, и ничто больше не нарушало тишину. Пока воздух не разорвал ужасный звериный рев.
Из-за поворота вылетел всадник. Конь под ним хрипел, бока взмылены, а сам наездник кричал мне во весь голос:
— Спасайся, девка! Беги!
Я выпустила из рук веревку саней и шагнула ему навстречу. Быстро огляделась, подхватила с земли толстую корягу, что валялась под ногами, и махнула ею в сторону леса.
— Загоняй коня в чащу! Скорее!
— Там медведь! — заорал он в ответ. — Огромный, бешеный, он идет прямо на нас!
— Делай, что я говорю!
Я не стала ждать его ответа. Как только всадник поравнялся со мной, изо всех сил огрела его коня корягой по крупу. Конь взвился на дыбы и рванул под ели, а я, не теряя ни мгновения, побежала вперед. Аккурат в место, откуда он выскочил.
Добежав до деревьев, рухнула на колени и принялась разметать свежий лошадиный след. Снег был неглубоким, и скоро из-под него показалась сухая прошлогодняя трава. Я бросила корягу поверх следа, стащила зубами рукавицу и, подышав в ладонь, начала шептать заклинание. Когда слова были готовы, я приложила руку к земле, запечатывая след.
К тому времени всадник уже скрылся в чаще. От сердца отлегло.
И тут из-под еловых веток вышел огроменный медведь. Его темные глаза впились в меня, не моргая.
Я медленно выпрямилась, стараясь не дрожать. Страх — это верная смерть. Мой заговор крепче любой твари, я знала это.
Чужак на коне мог стать добычей, но по моему следу нечистая сила не ступит. Что там о каких-то зверях говорить?
Следом за медведем из сумрака выступили несколько серых волков, зыркая янтарными глазищами. Они остановились на границе, не решаясь ступить дальше.
Я перекинула свои косы за спину и посмотрела медведю в глаза. Он поднялся на задних лапах, издал звериный рев и с шумом опустился на землю, подняв клубы снега.
Внезапно возня под деревьями стихла, и волки, заскулив, начали отступать, будто по приказу.
Медведь ушел последним, даже не обернувшись.
Я выдохнула и осела прямо в снег. Медведь в сопровождении стаи волков? Откуда они здесь?
Вероятно, всадник привел их за собой. Мы ведь недалеко от границы моих владений. И медведь этот, поди, тоже не сам по себе объявился.
Поднялась, отряхнулась и побрела назад к саням. Бросать их здесь не хотелось. Я столько веток припасла под лапником, руки чуть не обморозила, пока собирала. Теперь все пропадет, если не забрать.
Где-то в лесу заржал конь. Я уже взялась за веревку, поправила платок и натянула варежку. Вроде рядом? Подумала немного и пошла по следам. Только бы их волки не задрали. Ладно всадник. А вот коняшку жалко было.
Под густыми еловыми кронами было сумрачно, и я разглядела их не сразу. Конь стоял, понурив голову, уткнувшись мордой в неподвижное тело на земле.
Вот незадача! Помер все-таки?
Вздохнула и подошла ближе. Погладила коня по гриве, и он, подчиняясь, покорно отошел в сторону. Я мельком оглядела его бока, положила ладонь на круп на пару мгновений. Славный конь. Не до смерти его загнал хозяин, а царапины заживут.
Мужчина лежал, раскинув руки в стороны. Шапка съехала на лицо, торчала только борода. Плащ дорогой, одежда богатая, да и сапоги тонкой работы. Откуда в нашем захолустье такой? В первый раз вижу. И как мне его поднять? Здоровенный! Гораздо крепче и выше меня.
Я осторожно убрала шапку и увидела бледное лицо. Красивый молодец. Только любоваться мне было некогда. Крови вроде бы нет, руки-ноги целы. Касаться его не хотелось, я повела ладонью над телом и тут же отдернула руку, как обожглась. Что за бесовщина? Хорошо еще варежки снимать не стала.
Порывшись у себя в суме, достала плотную тряпку и осторожно отодвинула полы кафтана.
Вот же бестолковый! Кто ж такое на себя цепляет? На поясе был кожаный ремень с тусклой серебряной пряжкой. Обычный с виду, да только не обычный он был вовсе. Сила, что в нем таилась, заставила меня поморщиться, будто я вдохнула дурной запах.
И что мне с ним делать? Трогать не хочу, а не снимешь — притянет нечистую. Неудивительно, что зверье с ума посходило да в погоню за ним ринулось. А я еще думала, отчего медведь с волками в одной стае. Невидаль. Одурели от магии поганой, вот и напасть решились все вместе.
Стянуть ремень оказалось делом нелегким. Пряжка не поддавалась, будто приросла. Я еле справилась через грубую ткань. Парень тихо вздохнул, когда ремень соскользнул с его талии. Почувствовал, значит, что морок уходит.
Но глаза так и не открыл. Ну что за напасть? Оставить эту дрянь в лесу нельзя. Себе дороже потом выйдет. Пришлось прихватить с собой. Замотала ее в платок, чтобы не касаться голыми руками, и сунула в суму. Там у меня всегда руны лежали заговоренные, от всякой пакости защищали.
Дома на досуге разберусь.
Закончив с этим делом, я снова уставилась на молодца. И как его до избы-то дотащить? Конь осторожно боднул меня носом, будто сам предлагал помощь.
Да только мне эту махину на спину ему ни в жизнь не затащить. Пришлось топать назад за санями. Мешки свои я на спину коня пристроила, кое-как привязала, а парня на санки уложила. Так и тащила его по снегу. Руки, ноги волочатся, тяжеленный, словно каменная глыба. Вся выбилась из сил, пока доволокла.
До моей избушки рукой подать, а я плелась, едва переставляя ноги. Если бы не этот добрый молодец, давно бы уже дома была да чай с медом горячий пила. Угораздило же…
Буян вылетел мне навстречу и тревожно посмотрел на мою ношу. Ну насколько может тревожно смотреть ворон.
— Кар? — склонил он башку набок, выжидающе глядя на меня.
— Ох, не спрашивай, — выдохнула я. — Потом все расскажу. Лучше коню подсоби. Ему тоже досталось, бедняге.
Ворон бесстрашно опустился перед мордой коня. Тот остановился, понурив голову. Буян прошелся перед ним, заглядывая в глаза, и конь замер, прислушиваясь.
— Не бойся, — подбодрила я его, таща санки дальше. — Он у меня ученый. Вмиг поможет тебе отживеть, еще прытче прежнего станешь.
Затащить парня в дом я смогла только с третьей попытки, чуть не надорвавшись. Десять раз пожалела, что не оставила в лесу. Ну а что? Его разве кто-то приглашал сюда? Сам натворил делов, а мне отдувайся теперь. Еще и дел невпроворот, самая пора заготовки для зелий делать, да наговоры на убывающую луну. Никакого покоя нет!
Я ругалась, бормотала себе под нос, костерила его последними словами, но продолжала тащить. Не бросать же.
Первым делом я скинула с него плащ и сапоги. Показалось, что слишком пышный мех мешает протолкнуть его в дверной проем. А оказалось, и без плаща плечи у него ого-го какие!
Фигура крепкая, мускулистая. Ладони сплошь в мозолях, но не таких, как у простых мужиков. Грубые, сбитые, будто он с детства держал оружие. Я даже не глянула, есть ли у седла меч или сабля. Заметила только перстень на пальце. Но мне до него дела нет.
Буян слегка тюкнул меня клювом в плечо, требуя, чтобы я обратила на него внимание.
— Некогда сейчас, родненький, — отмахнулась я, но тут же спохватилась: — Стой! У него в кармане тулупа что-то есть, глянь, только осторожнее!
Ворон понятливо каркнул, отлетел, и почти сразу из-за спины раздалось его сердитое клокотание. Буян мой будто вдвое больше стал. Перья вздыбил, крылья распахнул.
— Я же сказала, осторожнее, — попеняла я ему.
Ворон сердито каркнул, но мне было не до него. Я занялась раненым. Принялась стягивать с него мокрую одежду. Много я мужиков за жизнь перевидала, но этот... Стянула рубаху и портки, поспешно укрыла его одеялом, чтобы не пялиться. Интересно, кто ж его таким выкормил. Плечи что у медведя.