Из Пепла и Тьмы

Глава 4

Вдруг всё закончилось. Так же резко, как и началось. Меня выбросило в реальность - скалистый пейзаж, озаренный багровыми всполохами. Клубы серного дыма, стелившегося меж изъеденных ветром утесов. Раскаленный и едкий воздух, обжигающий легкие. Запахи гари и застарелой крови впивавшиеся в ноздри, и вызывающие тошноту. Я невольно поморщилась, чувствуя, как горечь оседает на языке.

На миг на меня накатила паника. Где я? Что со мной случилось? Неужели всё, что я помнила - лишь предсмертный бред? Но рядом раздался болезненный выдох, заставивший меня обернуться. Самюэль! Падший ангел, чью жизнь я спасла ценой немыслимого риска.

Воспоминания обрушились на меня, словно ледяная волна. Михаил, занёсший пылающий меч. Моё отчаянное "Нет!" и крепкие пальцы на моем запястье, от которых у меня перехватило дыхание. А потом - тьма.

Мир плыл и двоился перед глазами, никак не желая обретать резкость. Но одну деталь я различила предельно ясно. Лицо Самюэля - бледное, измождённое, со следами недавних побоев. Он смотрел на меня в упор, и в расплавленной тьме его зрачков мерцало странное выражение. Настороженность... и что-то ещё. Что-то, от чего моё сердце пропустило удар.

- Ты в порядке? - его голос звучал хрипло, почти надрывно.

Я помотала головой, пытаясь сморгнуть пляшущие перед глазами пятна. От резкого движения накатила тошнота, но я усилием воли подавила спазм.

- Да, - выдавила я через силу. - Всё... всё в порядке. Просто кружится голова. Что это было? Куда ты нас перенёс?

Самюэль прикрыл веки, словно собираясь с мыслями. По его лицу пробежала тень странной эмоции - не то вины, не то горечи.

- В безопасное место, - наконец отозвался он. - Единственное, где до нас не доберутся ни ангелы, ни демоны. По крайней мере, какое-то время.

Я нахмурилась. В груди шевельнулось нехорошее предчувствие.

- Что это за место? - слова давались мне с трудом, царапали пересохшее горло. - Где мы?

Падший ангел вздохнул и отвёл взгляд. А когда вновь посмотрел на меня, в его цветных глазах плескалась мрачная решимость.

- Мы в Преисподней, вестница. Вернее... в одном из её измерений.

Моё сердце заколотилось где-то в горле. Мысли метались в голове, как обезумевшие птицы в клетке. Преисподняя! Место, куда не ступала нога смертного. Место, откуда нет выхода живым. Как я могла позволить затащить себя сюда? Безрассудный, опрометчивый поступок! А ведь там остался Тэмо... Мой брат, за которого я в ответе. Что если Михаил в ярости убьёт его? Или заподозрит в нём Избранного и заберёт в неизвестность? От этих мыслей меня бросило в дрожь.

- Самюэль, пожалуйста! Ты должен вернуть меня обратно! - взмолилась я, вцепившись в его плечи трясущимися руками. - Мой брат... Я не могу бросить его там одного! Михаил способен на всё в гневе. Вдруг он причинит Тэмо вред? Прошу, помоги мне!

Падший ангел раздражённо стряхнул мои ладони со своей груди. В его потемневших глазах полыхнул недобрый огонь.

- Я не просил тебя вмешиваться в мой поединок с Михаилом, - процедил он ледяным тоном. - И уж тем более не обязан отвечать за последствия твоих глупых, безрассудных порывов. Неужели ты всерьёз думала, что спасёшь меня, выскочив под ангельский клинок?

- Я выиграла тебе время... - прошептала я отчаянно. Но падший словно перестал меня слышать и воспринимать.

Казалось, каждый вдох дается ему с неимоверным трудом. Его тело била крупная дрожь, кожа покрылась холодным липким потом. Самюэль прерывисто вздохнул и заставил себя сесть, хватаясь за ребра. Его взгляд метнулся к сломанным крыльям, жалко обвисшим за спиной. При виде их руин на его лице промелькнула гримаса муки пополам с яростью.

И мне стало немного стыдно о том, что я не подумала, как ему сейчас плохо и что, возможно, он просто не в состоянии меня вернуть.

По вискам Самюэля заструился пот, на скулах заиграли желваки. Стиснув зубы, он заставил себя выпрямиться, расправив плечи. Мускулы на его руках вздулись от напряжения, когда он упёрся ладонями в землю, приподнимаясь на ноги. Хоть паника не давала мне мыслить ясно, я невольно залюбовалась этой живой скульптурой из стали и плоти - совершенной, невзирая на увечья и раны. Ангельская порода все еще просматривалась сквозь грубую оболочку падшего, напоминая о былом величии. Жесткие линии рельефа на груди и руках, изгибы литых мышц под смуглой кожей... Казалось, сама боль лишь придала Самюэлю воистину мрачную, первобытную красоту - ту, что пленяет и пугает одновременно. Мне вдруг стало трудно дышать. То ли от удушливого воздуха Преисподней, то ли от странного чувства, разгорающегося в груди.

Я протянула руки, чтобы помочь ему, однако Самюэль грубо отстранился, бросив на меня предупреждающий взгляд. В его грозовых очах вспыхнул раздраженный огонек, и я поспешно отдернула ладонь, боясь разозлить его еще больше.

- Идем, - хрипло бросил падший и неуклюже поплелся вперед, стараясь держать спину прямо и не обращать внимания на беспомощно волочащиеся крылья. Боль при каждом шаге была написана у него на лице, но он упрямо шел, не позволяя слабости сковать движения. Я заколебалась на миг, но затем решительно двинулась следом, чувствуя, как внутри меня спорят восхищение и злость.

Воздух здесь казался осязаемым, плотным, будто налитым свинцом. Он обволакивал, душил, затруднял дыхание. Густой запах серы и гари забивал мне ноздри. Мы миновали несколько утесов, и вдалеке я увидела огненное озеро. Его поверхность клокотала и пузырилась, источая ядовитые испарения. Казалось, там плавятся и переплавляются грехи всего человечества. Я содрогнулась и поплотнее запахнула на груди куртку, чувствуя, как в жилах стынет кровь. Самюэль же шел невозмутимо, ни на миг не сбавляя шага. Он вообще производил впечатление существа, не ведающего страха. Неудивительно, если эти пейзажи для него - нечто обыденное. Бывший обитатель Преисподней, низвергнутый сюда в самом начале времен...

Мы долго петляли среди нагромождений камней, ориентируясь неизвестно на что. Самюэль хмурился и временами принюхивался, явно высматривая что-то или кого-то. И наконец из-за поворота я увидела очертания какого-то строения. Обитель? Крепость? Дворец? Строение походило на все сразу. Огромные башни из грубо отесанного камня вздымались к багровому небу. Их потрескавшиеся стены были испещрены рунами и письменами, давно стершимися от времени. Массивные ворота, усеянные шипами и чудовищными ликами, нависали над провалом входа, будто жадная паучья пасть. На крепостных стенах мерцали всполохи - то ли отсветы языков пламени, то ли слабое сияние магической защиты. Не иначе как в этом суровом убежище падшие скрывались от гнева Всевышнего.