Из Пепла и Тьмы

Глава 5

Время замерло, сгустилось, будто янтарь. Каждый судорожный вздох Самюэля отдавался болью в моей груди. Его раны, кровоточащие, глубокие, словно в насмешку над ангельской природой, грозили стать смертным приговором. И я, сама едва живая от усталости, была единственной, кто мог помешать свершиться непоправимому.

Превозмогая ноющую боль в мышцах, я подхватила безвольное тело падшего и поволокла прочь от холодного алтаря. Каждый шаг давался с трудом, но я упрямо переставляла ноги, сосредоточившись на мерном ритме. Раз, два, три...

Узкие ступени, ведущие вниз, к импровизированному ложу, никак не желали заканчиваться. Самюэль был словно высечен из мрамора - тяжелый, неподъемный. Изодранные крылья волочились за ним, оставляя на пыльных плитах кровавый след. Дыхание с хрипом вырывалось из груди, тело будто плавилось от жара его кожи.

Когда последние силы уже готовы были оставить меня, я наконец увидела груду звериных шкур в углу - жалкое подобие постели, но сейчас казавшееся благословением небес. Из последних сил я дотащила Самюэля до импровизированного ложа и уложила, стараясь не потревожить израненную спину. Колени подогнулись сами собой, и я рухнула рядом, тяжело дыша. Сдернув куртку, вытерла пот и злые, бессильные слезы. Адреналин схлынул, оставив после себя звенящую пустоту и ватную слабость.

Но времени на передышку не было. Одного взгляда на распростертое тело Самюэля хватило, чтобы понять - медлить нельзя. Его грудь едва вздымалась от дыхания, губы посинели. Нужно было срочно остановить кровь, обработать раны. Заставить его дожить до момента, когда он сможет дать мне ответы. Только попробуй умереть, упрямо думала я, стискивая зубы. Ты еще не закончил свою историю.

Руки тряслись, когда я лихорадочно шарила взглядом по стенам в поисках чего-нибудь, что сошло бы за бинты. Обрывки ветхой ткани, паутина, засохшие стебли трав - всё, на что натыкались глаза, было бесполезным хламом. Хотелось кричать от бессилия.

Но вдруг мой взгляд выхватил из полумрака угол массивного стола, заваленного какими-то свитками и пыльными склянками. Не помня себя, я вскочила и бросилась туда, расшвыривая вековой мусор. И вознесла хвалу всем богам, когда мои трясущиеся пальцы наткнулись на ветошь, выглядевшую относительно чистой. Схватив тряпицы, я помчалась обратно.

Склонившись над Самюэлем, я начала судорожно ощупывать его торс, пытаясь сквозь корку засохшей крови нащупать самые опасные раны. Дрожащие руки скользили по покрытой испариной коже, твердой, будто литой металл. Даже сейчас, на пороге смерти, Самюэль оставался воплощением силы и мощи. Но эта сила стремительно утекала вместе с кровью, просачивающейся из бесчисленных порезов.

Самые глубокие и страшные раны я туго перетянула лоскутами, молясь, чтобы это хоть ненадолго сдержало кровотечение. Из последних обрывков соорудила подобие компресса и приложила к развороченным мышцам на груди. Ткань мгновенно пропиталась алым, но я упрямо накладывала повязки снова и снова. Самюэль хрипел и содрогался всем телом от боли, но глаз так и не открыл. Бледность его лица наводила на мысли о смерти.

Время потеряло счет. Я металась вокруг своего израненного подопечного, то меняя повязки, то судорожно нащупывая едва бьющийся пульс. В какой-то момент дыхание Самюэля сделалось совсем поверхностным, с губ стекала кровавая пена. Сердце под моей ладонью трепыхалось, словно подбитая птица. Осознание хрупкости его жизни наждаком драло горло.

- Только посмей сдохнуть, слышишь! - зашипела я срывающимся шепотом, до боли стискивая безвольные пальцы Самюэля. - Ты мне нужен. Должен. Ответить. На вопросы. Так что давай, воин, покажи, на что способен! Борись!

Мой отчаянный приказ эхом отдавался от стен, бился под сводами. Темные ресницы Самюэля дрогнули, дыхание на миг сбилось. А в следующий момент он распахнул глаза и уставился на меня в упор - мутно, болезненно, но осмысленно. В затуманенных болью зрачках разного цвета плескалось удивление напополам с чем-то странным, неуловимым. Этот взгляд ожег, вывернул душу наизнанку. Я поспешно отвернулась, спасаясь от ответного жара, заливающего щеки.

- Вестница, - хрипло выдохнул Самюэль, пытаясь приподняться. - Что ты...

- Лежать! - рявкнула я и с силой надавила на его плечо, пригвождая к шкурам. - Лежать и не рыпаться. А то все мои труды насмарку. Я, знаешь ли, не затем полчаса твои кишки в корпию наматывала, чтобы ты сейчас встал и развалился.

Получилось грубее, чем хотелось. Сквозь маску насмешливого безразличия то и дело проскальзывали тревожные нотки. Я досадливо поморщилась и отвернулась, пряча глаза.

- Тебе все еще нужны лечебные снадобья. Травы там, мази, настойки - словом, всё, что поможет поставить тебя на ноги. Не то истечешь кровью, пока пялишься на этот бардак.

Самюэль издал слабый смешок и покачал головой. В провалах его глаз мелькнуло странное выражение.

- Знаешь, Вестница, - произнес он почти задумчиво, - за все века моего изгнания никто и никогда не рвался спасти мне жизнь. Уж точно не такой ценой. Скажи... я правда настолько важен тебе?

Вопрос застал меня врасплох. На мгновение в груди что-то екнуло и сжалось. Но я поспешно взяла себя в руки и фыркнула, пряча за деланным пренебрежением растерянность:

- Важен? Ну что ты. Просто мне еще нужны ответы. Знаешь ли, мертвым языком много не наболтаешь.

Самюэль улыбнулся краешком рта и смежил веки. Но мне почему-то показалось, что улыбка вышла невеселой.

Мы помолчали, глядя в разные стороны. Напряжение тишины нарушалось лишь хриплым дыханием Самюэля да уханьем невидимых птиц за стрельчатым окном. Наконец падший глухо обронил:

- Портал в верхний мир... Он в соседнем зале. Восточная арка, за черной колонной. Тебе даже я не нужен - просто шагай в него, и через миг окажешься в своем городе.

Меня будто ледяной водой окатили. Вот так просто? Свобода - в двух шагах, только руку протяни? В груди заполошно забилось сердце, во рту пересохло. Я почти видела, как возвращаюсь, нахожу Тэмо, и мы убегаем, исчезаем, растворяемся в ночи. Никаких больше монстров, чудовищ, израненных ангелов, путающих мысли. Только покой. Безопасность.