Из пепла неприязни

Глава 8. Сушки

Марк стоял, прислонившись к крылу машины, с сигаретой в пальцах. Дым лениво стелился в вечерний воздух, но внутри у него всё кипело.

— Ну ты и влип, — усмехнулся Артур, сделав глоток из бумажного стакана с кофе. — Воды ей, конечно, хватило на весь вечер.

Марк молча затянулся, глядя в сторону, куда ушли она и Юля. Потом сказал:

— Я же не нарочно. Просто лужа. Просто поворот. Просто тормоза среагировали с опозданием. И вот опять — она.

— Ага, «просто она». Ты заметил, что она появляется, как проклятие? — Артур хмыкнул. — Только ты немного расслабишься — и вуаля: брызги, крики, ты виноват.

Марк тяжело выдохнул, стряхивая пепел:

— Она как проклятие. Постоянно вылезает неоткуда. Вечно с этой своей обиженной манией — будто я её личный враг. Я даже ничего не сказал, просто... лужа, машина, мокрый асфальт, и всё — снова смотрит, как будто я на неё специально охотился.

— А ты не охотился? — приподнял бровь Артур.

— Да иди ты, — буркнул Марк. — Она меня бесит. Серьёзно. Вечно эта поза: «я тут случайно, но всё разрушу». Она даже злится как-то нарочито. Как будто хочет, чтобы я почувствовал вину. За что? За лужу?

Артур хмыкнул:

— У тебя это, видимо, такая форма совместимости. У других — совпали музыкальные вкусы, у вас — совпали траектории: она летит в беду, ты — в неё.

— Совместимость? — Марк фыркнул. — Она мне как гвоздь в ботинке. Не убивает, но жить мешает.

Он затянулся снова, затушил сигарету о край мусорки и уставился на асфальт.

Марк хмыкнул:

— Ну и прекрасно. Пусть дальше идёт. Только вот вопрос — почему мне кажется, что около очередной лужи она опять появится?

Артур вытянулся и хлопнул его по плечу:

— Потому что ты проклят, Марк. Ею.

— Чёрт бы её побрал, — пробормотал он, снова доставая сигарету. — И всю эту чертову лужу.

***
— Ну что, конфеты или печенье? — спросил Марк, скользя взглядом по витрине. Он выглядел максимально собранным, будто выбирал не сладости, а дипломатический подарок для важной делегации, каждые выходные когда он ездил к родителям он заезжал в магазин и покупал разных вкусностей им.

Артур, не отставая, шёл рядом, задумчиво глядя на коробки с нарисованными мишками и надписями "Для самой лучшей мамы!".

— Возьми лучше зефир. Лёгкий, как её шаги по лужам.

Марк закатил глаза, но промолчал. Он потянулся за коробкой конфет, потом передумал и взял другую.

— Ты сегодня особенно зануден, — пробурчал он. — Говорю же: случайность. Я не планировал её окатить.

Артур прислонился к полке с чаем, скрестив руки на груди:

— Да никто и не говорит, что планировал. Но если бы я каждый раз случайно встречал одну и ту же девушку на дороге, я бы начал подозревать, что между нами что-то есть.

— Между нами только мокрые ботинки и хроническое недопонимание, — буркнул Марк.

— Ага, особенно как она смотрит на тебя, как будто ты ей задолжал эмоциональную компенсацию за каждый день жизни. Я аж растрогался.

Марк резко повернулся:

— Да она меня на дух не переносит!

Артур расплылся в широкой ухмылке:

— Знаешь, это и делает ваше общение таким… насыщенным. Она тебя бесит, ты её бесишь. Химия, Марк. Или токсичная реакция. Смотря с какой стороны посмотреть.

Марк взял пакет сушек, будто это был ответ на все проблемы.

— Я тебе зуб даю: в следующий раз увижу — просто перейду на другую сторону улицы.

— Ну-ну. Так уже бывало, если я не ошибаюсь. Ты переходишь — и она появляется ровно на той стороне.

Марк повернулся к нему, медленно:

— Ты издеваешься?

— А как же! — Артур взял банку кофе, глядя на неё так, будто это было самое смешное, что он видел за неделю. — Мы с ней — болельщики. Я — за вас как пару, она — за то, чтобы в тебя чем-нибудь метко запустить. Кто победит — посмотрим.

Марк вздохнул, пошёл к кассе, не глядя на него:

— Ладно, пошли отсюда, пока я сам не начал искать её по соседним отделам, чтобы объяснить, что всё было случайно.

Артур захохотал и последовал за ним:

— Марк, если ты начнёшь искать девушку, чтобы объясниться — всё. Ты проиграл.

— Я просто не хочу ещё один взгляд «ты хуже лужи». Это не влюблённость. Это самосохранение.

— Конечно, конечно. И сушки ты взял в честь сухости ваших отношений?

— Заткнись, Артур.

Марк припарковал машину у кованых ворот — чёрные, с автоматикой, те медленно расползлись в стороны, будто уступая дорогу важным персонам. Белый двухэтажный дом с панорамными окнами, аккуратно подстриженные туи вдоль дорожки, идеальный газон, где даже ветер, казалось, двигался по заранее прописанному маршруту.

Артур, выйдя из машины, огляделся, присвистнул:

— Слушай, я каждый раз сюда приезжаю, как будто в глянцевый журнал попадаю.

Марк вышел, захлопнул дверь и взял пакет с гостинцами.

— Я тут не живу. Я просто плачу за этот каталог интерьеров.

— О, классика: ты — банкомат, они — любящая семья, — подколол Артур, поправляя воротник. — А где мой халат и тапочки? С хрустальным гербом на пятке?

— Серьёзно, не начинай, — буркнул Марк. — Просто веди себя нормально. Без шуточек.

— Шуточки — это моё нормальное, — с невинной улыбкой напомнил Артур, следуя за ним по мраморной дорожке.

***

В доме пахло дорогим деревом, кофе и безупречной жизнью. В холле их встретила мама Марка — ухоженная, в светлом кардигане.

— Марк, милый, ну наконец-то, — она обняла сына, скользнув взглядом на Артура. — Артур, как всегда при параде.

— А как иначе? — Артур грациозно поклонился. — Я бы только в смокинге сюда и заходил, но Марк запретил.

— В следующий раз можешь, — усмехнулась мама, принимая пакеты. — Что вы нам принесли? Надеюсь, не снова макароны ручной лепки?

— Всё, как ты просила, — коротко ответил Марк. — Сушёные фрукты, зефир, кофе. Никакой пафосной пасты.

Они прошли в гостиную — просторную, с видом на сад и таким диваном, в который можно было провалиться и родить философию. Отец Марка сидел в кресле, с планшетом в руках и бокалом вина.