Из пепла неприязни

Глава 35. Стамбул

Прошло пару дней. Марк буквально исчез в работе — документы, звонки, встречи, какие-то срочные поездки в город и обратно. Он не успевал нормально поесть, не то что побриться. Тень щетины на лице лишь подчёркивала усталость в глазах, но в голове упорно крутилась одна мысль о Ане.

Аня писала ему. Сначала — бодро, с шутками, как будто между ними ничего не изменилось. Потом — чуть короче. Потом — просто «как дела?» и молчание в ответ. Марк отвечал, но редко и как-то сухо. Он и сам злился на себя за это, но знал: стоит начать говорить с ней — всё посыплется, как карточный домик, и он просто уедет к ней.

В один из вечеров, когда голова уже гудела от цифр, он, не думая, позвонил Артуру.

— Слушай, Юля рядом? – Марк знал что они ушли гулять вместе. У них вроде, намечалось как минимум что-то, типо дружба.

— Ну, допустим. А тебе зачем?

— Надо узнать кое-что. Очень важно.

Через полминуты трубку взяла Юля. Марк понизил голос:

— Какие у Ани любимые цветы?

Юля засмеялась в трубку, но тут же ответила:

— Белые кустовые розы. Такие мелкие, как облака.

Марк только выдохнул:
— Спасибо. Ты спасла мне жизнь.

На следующее утро в дверь второго дома позвонил курьер. Аня, всё ещё в пижаме и с полотенцем на голове, с удивлением открыла дверь. На пороге стоял парень с коробкой в руках. Никаких лишних слов. Только фраза:

— Это вам. И это тоже. — Он протянул ещё и маленький белый конверт.

В коробке — ровно тридцать одна кустовых белых роз, нежных, аккуратных, как будто их собирали не на плантации, а в чьём-то личном саду. Они пахли не слишком сильно, но свежо, по-весеннему, как начало чего-то нового.

Аня открыла записку.
Строчки были короткие, почерк — уверенный.

«У меня всё ещё есть одно желание.»
М.

Она села прямо на пол, всё ещё с полотенцем на голове, уткнувшись лицом в букет. Горячо в груди, щекотно в животе. И где-то внутри — эта идиотская, светлая радость, от которой хотелось то смеяться, то плакать.

А тем временем Артур с Риком уже уехали в Москву. Родители Марка занимались обычными делами по дому — кто-то в саду, кто-то возился с бесконечными ремонтами. Только один человек в этом доме будто бы ждал, что вот-вот кто-то снова появится на пороге.

Аня не спешила отвечать сразу. Она поставила розы на подоконник — так, чтобы солнце касалось лепестков и чтобы, проходя мимо, можно было случайно снова вдохнуть их аромат. Записку она положила в ящик тумбочки… но каждые пару часов проверяла, там ли она, будто кто-то ее украдет.

Ответ должен был быть не менее выразительным. Просто «спасибо» — недостаточно. Написать «ты романтик» — слишком по-девичьи. Позвонить? Нет. Не в её стиле.

Она долго думала. И только к вечеру, когда за окном стало темнеть, Аня отправила короткое голосовое сообщение. В мессенджере. Потому что только голос может передать то, чего словами не скажешь.

Она сделала глубокий вдох и нажала запись:

— Марк… Цветы — красивые. Очень. Но если у тебя всё ещё есть одно желание, то, может быть… ты должен его загадать лично?

Она остановила запись. Послушала. Покраснела. И отправила.

Марк сидел в кабинете, окружённый кипой бумаг и двумя немигающими экранами. На столе остывало третье кофе за вечер.

Когда телефон вибрировал, он машинально потянулся к нему, ожидая увидеть напоминание или звонок по работе. Но экран показывал имя, которое теперь даже в сон приходило — Аня.

Голосовое. Он приподнял бровь, сделал глоток горького кофе и нажал воспроизвести.

Голос, который он слышал всё чаще в голове, теперь зазвучал в комнате. Тихий, чуть нервный, но живой — как будто она стояла рядом.

— Марк… Цветы — красивые. Очень. Но если у тебя всё ещё есть одно желание, то, может быть… ты должен его загадать лично?

Марк застыл, прислушиваясь, как будто в этом сообщении было зашифровано больше, чем Аня хотела сказать.

— Ах ты… — пробормотал он, и в уголках губ медленно появилась та самая улыбка — хищная, с тенью удовольствия и вызова.

Затем он набрал сообщение:

Готовься. Загадывать буду с минимальной дистанции.

И нажал отправить.

Был вечер — ленивый, с тёплым светом заката, что просачивался в окна второго дома Лебедевых. Аня стояла на кухне, крутила в руках чашку с чаем, когда услышала знакомый звук машины на подъездной дорожке. Не успела она сделать и шага к окну, как входная дверь открылась. Без стука, без предупреждения. Так, будто он просто вернулся домой.

Марк вошёл, как всегда уверенно, но с чем-то особенным в глазах — то ли возбуждение, то ли предвкушение. Он как обычно выглядел ухоженно, в темных джинсах и темном лонгсливе.

— Ты серьёзно? — Аня сложила руки на груди, стараясь выглядеть возмущённой. — Только намекнула в голосовухе, а ты уже здесь.
— Ты сама сказала, желание надо загадывать лично. Вот я пришёл.

— Ну давай, — вздохнула она с видом обречённого человека. — Пугающе уверенный взгляд. Подозрительно довольная улыбка. Ты явно что-то придумал.

— Исполнить твою мечту, — просто сказал он.

Она нахмурилась.

— Мою… что?

Марк достал из внутреннего кармана куртки небольшой конверт, бросил на стол. Та с опаской его развернула… и застыла.

— Билеты в… Стамбул? — прошептала она, словно боясь, что если скажет громче — исчезнут.

— Ты сказала мне об этом в нашу поездку за Туманкой. Послезавтра. Вылетаем. На четыре дня. Только ты и я. И возможно — турецкая еда, ковер-самолёт.

Аня прижала билеты к груди и смотрела на него широко раскрытыми глазами.

— Ты с ума сошёл… — пробормотала она. — Это же...

— Очень романтично. Да, я знаю. — Он подошёл ближе. — Считай, что я не просто загадываю желание. Я выполняю твоё.

— А если я не поеду?

— Тогда мне придётся разыграть билеты среди подписчиков, — усмехнулся он. — и возможно выбрать компаньоном кого-то из них.

Аня тихо засмеялась, тряхнув головой. И, кажется, впервые за весь день не скрыла, как сильно она счастлива. Далее были тяжелые сборы, объяснения бабушки, что Марку можно доверять, хотя казалось, что она больше переживает за него, а не за Аню. И конечно же выбор одежды вместе с Юлей.