Из пепла неприязни

Глава 38. Поиграем в ковбоев?

Утро в Стамбуле выдалось тёплым, с лёгким ветерком, который срывал с деревьев цветочные лепестки и разносил по улицам аромат пряностей и кофе. Аня и Марк вышли из отеля не торопясь, держась за руки, будто это было так же естественно, как дышать.

— Так, у нас ещё один день, вечером мы улетаем, — сказал Марк, доставая из кармана сложенную карту. — Что выбираем? Рынок, дворец или снова заблудиться в переулках?

Аня усмехнулась:

— Заманчиво, но в этот раз ты будешь идти первым. Вдруг опять какая-нибудь блондинка начнёт спрашивать дорогу.

Марк покосился на неё, подтянул поближе за талию и, прищурившись:

— Ревнует. Симптомы очевидны.

— Это не ревность, — фыркнула она. — Это забота об общественной безопасности. Не каждая переживёт твой взгляд.

— О, как трогательно. Надо татуировку поменять: “Внимание, опасен для сердечнососудистой системы”, — пошутил он.

— Лучше на лбу, — подкинула Аня. — Чтобы не тратить время.

Они пообедали в кафе с видом на пролив, Аня воровала кусочки из тарелки Марка, он делал вид, что возмущён, но только сильнее прижимал её к себе за плечи. Под конец дня они уже не скрывали ни смеха, ни лёгких поцелуев, ни того, как смотрят друг на друга.

Но даже в нежности у них всё равно оставалось место для подколов.

— Вот скажи, — заметил Марк, когда они сидели у воды, — у тебя вообще есть тормоза? Или ты и дальше собираешься врываться в мою жизнь как стихийное бедствие?

— А ты ждал кого? — прищурилась Аня. — Молчаливую фею в бежевом пальто?

— Я ждал… — Марк протянул паузу, притянул её ближе и шепнул в самое ухо: — тебя. Просто не знал, как это будет громко.

Аня фыркнула, но не отвернулась. Только уткнулась носом в его шею и тихо сказала:

— Тогда терпи.

***

В просторной квартире под Москвой царила мертвая тишина. Свет от настенного бра ложился на идеально вычищенные полы, на полки с книгами в кожаных переплётах и на спину мужчины, стоящего у окна. Он был лет пятидесяти, статный, с выбритой головой, с сигарой в одной руке и телефоном в другой. На пальце — массивное кольцо с потёртым гербом.

Он молчал, словно собирался с мыслями, а потом, не меняя позы, нажал вызов.

— Ну что, — его голос был тихим, но в нём ощущалась привычка приказывать. — Узнал меня?

На том конце пауза — тягучая, почти напряжённая. Но затем послышался спокойный, чуть хрипловатый голос:

— Узнал. Только не думай, что я ждал этого звонка.

— Я редко звоню просто так, — с ухмылкой отозвался мужчина у окна.

Голос на другом конце усмехнулся.

— Ты получил то, что заслужил. Ничего больше. Вопрос закрыт.

— Закрыт? — в голосе мужчины мелькнула опасная мягкость. — Тогда, может быть, мне стоит обратиться к кому-то другому с эти вопросом? — его голос стал почти шепотом. — К примеру, к твоему сыну.

На том конце наступила тишина. Неловкая. Слишком долгая.

— Марк ни при чём. Оставь его в покое. Если ты тронешь его — я лично закончу начатое.

— Вот и проверим, кто кем пожертвует, когда начнётся по-крупному.

Связь оборвалась.

На другом конце Москвы, в доме с высокими потолками и запахом дерева, в кресле у камина сидел Алексей. Не телефон в руках, не новости — просто чай и затуманенный взгляд. Он казался отстранённым. И это не было похоже на обычную задумчивость.

Рядом, напротив, устроился Дмитрий. На вид — расслабленный, с той самой привычной тенью иронии, но слишком внимательный.

— Что-то не так? — спросил он, отрываясь от газеты.

Алексей качнул головой, глядя в пламя.

— Не знаю. Просто… что-то сжимается внутри. Как будто всё слишком спокойно. Перед бурей.

— Может, ты просто устал, — заметил Дмитрий спокойно, делая глоток чая. — Надо отдохнуть.

— Может, — выдохнул Алексей. — Но бывает такое чувство… когда всё идёт ровно, а внутри тревожно. Как будто за спиной кто-то стоит, хотя ты один.

Дмитрий появился в доме Алексея, как будто никогда и не уезжал. Его приезд был неожиданным, но объяснимым — решил погостить, сказал он, бросив сумку у входа. Алексей обнял его тепло, как обнимают старого друга, с которым делили армейские казармы, пыль дорог и полусгнившие гаражи в девяностых.

— Рад, что заехал, — сказал он, наливая чай на веранде. — Дом без тебя спокойнее, но и скучнее.

— Спокойствие — это переоценённая вещь, — усмехнулся Дмитрий. — Особенно когда оно временное.

Алексей кивнул, не придав словам особого значения.

В тот же вечер, когда солнце уже клонилось к закату, Елизавета вернулась домой из центра. Увидев на веранде знакомую спину, она на секунду замерла у калитки. Затем собралась и зашла в дом, как всегда — с идеальной осанкой и почти ледяным спокойствием.

— Лиза, смотри, кто к нам! — обрадованно сказал Алексей. — Дима заехал на пару дней.

Она подняла глаза и, ни на миг не дрогнув, сдержанно улыбнулась:

— Всё такая же, — прокомментировал Дмитрий с лёгкой усмешкой, глядя на неё пристально, слишком пристально для обычных знакомых.

— А ты всё такой же, — сухо ответила она, и их взгляды скрестились. На долю секунды.

Алексей этого не заметил. А вот кошка на подоконнике вдруг соскочила и убежала вглубь дома. Лиза всё ещё стояла, чуть напряжённая, с безупречной улыбкой на лице. Она всегда умела скрывать чувства — особенно те, что касались прошлого.

— Я пойду разложу покупки, — сказала она, и её голос был слишком ровным.

Алексей вышел в сад. Стриженные яблони, ровные дорожки — всё казалось таким упорядоченным, будто в этом доме не могло быть ни тени прошлого. Но прошлое всё равно жило здесь. Пряталось в тени под крышей, в пыли старых ящиков на чердаке, в голосах, которые звучали слишком знакомо.

Он знал.

Знал о Марке больше, чем когда-либо признавался. Знал о тех годах, когда юноша с хмурым взглядом и вечной сигаретой в зубах выполнял грязную работу — не потому, что хотел, а потому, что должен был. Потому что у Дмитрия, человека с хриплым голосом и цепким умом, были свои счёты с этим миром. И потому что Дмитрий, в ответ, распахнул для Марка двери в другой мир — тот, где всё решают навыки, код, связи и цифры.