Из пепла неприязни

Глава 51. Первый проигрыш

Артур пришёл к Ане вечером. Он не знал выслушает ли она его, но точно знал, что она достойна правды. Она уже несколько дней не выходила из квартиры, её глаза были воспалены, а голос — сорван. Юля уехала к матери по ее срочной просьбе, и в квартире воцарилась полная тишина. Бабушка первые дни пыталась достучаться до Ани, но та лишь просила оставить ее одну хотя бы ненадолго. даже не просила, а скорее молила.

— Ты должна знать всё, — тихо сказал Артур, входя.

Аня молча села на край дивана, обхватив колени. Она не смотрела на него. Только сказала:

— Говори. Я устала от лжи. Что еще?

И Артур рассказал всё.
О Дмитрии.
О компании.
О том, как Марк разрушал себя, чтобы защитить её.
И — как он ненавидит сам себя за то, что сделал с ней.

Но Артур еще и сам не знал всей правды. Не знал кто отец Марка. После того, как вся правда всплыла наружу Марк перестал контактировать вообще с кем-либо, заперся у себя в кабинете и не выходил из него по несколько дней, проходя можно было лишь почувствовать запах табака.

Когда Артур замолчал, в комнате наступила давящая тишина.

Аня не плакала. Только закрыла глаза и долго сидела, будто переваривая всё услышанное.

Потом прошептала:

— Я люблю его. Он может растоптать меня, уничтожить, стереть в пыль — но я всё равно… люблю. И я ненавижу себя за это. Почему я должна любить человека который отказывается от меня при первой же возможности? Считая, что так мне безопаснее? Почему безопаснее не рядом с ним? За его спиной?

Артур вздохнул:

— Но, Ань, ты же понимаешь, он сделал это специально. Чтобы ты ушла. Чтобы...

— Да! Это больно. Это унизительно. Я чувствую себя куклой, мусором, отвергнутой. — Она подняла взгляд. В нём горело пламя. — Но я не позволю им забрать его у меня. Ни Сергею, ни Дмитрию, ни прошлому.

— Ты сумасшедшая,— прошептал Артур.

— Я просто люблю его. А любовь — это тоже война.

***

В это же время Марк сидел в кабинете, обложенный документами. Он не спал сутки. Каждая бумага, каждый протокол, каждая подпись — части головоломки, которую он собирал, чтобы закончить это раз и навсегда. Рядом стоял ноутбук, на экране — схема, цепочки операций, фальшивые сделки Сергея.

Он был готов.

Почти.

— Марк, — раздался голос в дверях.

Это была Лиза.

Он не обернулся.

— Ты изменился, — сказала она. — Стал... как Дмитрий.

— Нет, — сказал он спокойно. — Я — хуже. Потому что я знаю, что делаю, и делаю это осознанно.

— Я не хотела, чтобы ты знал так. Тогда. О нём. О вас. Всё это...

— Поздно, — перебил он. — Я уже знаю. И теперь я играю по их правилам. Только выигрываю я.

***

На следующее утро Аня пришла в дом Марка, который охранялся, как крепость.

Охрана остановила её у дверей.

— Куда?

— К Марку Лебедеву. Передайте — я Аня. Он знает.

— Он не принимает никого сегодня.

— Пусть сам скажет мне это в лицо, — спокойно сказала она.

И ждала.

Ждала час. Второй.

Потом во двор вышел сам Марк.

Его лицо было всё тем же — холодным, сосредоточенным, как мрамор.

— Ты пришла?

— Да.

— Зачем?

— Чтобы доказать, что ты не сможешь оттолкнуть меня, сколько бы ты ни пытался.

Марк медленно посмотрел ей в глаза.
Впервые — по-настоящему.

И что-то в его взгляде дрогнуло.

Только на миг.

Он кивнул охране:

— Пропустите.

И ушёл первым, оставив дверь приоткрытой.

Аня вдохнула — и вошла следом.

Марк стоял у окна своего кабинета, спиной к ней, был будто камень. Стеклянный силуэт человека, в котором гас свет.

— Я пришла, — тихо сказала она. — Потому что знаю правду. И потому что люблю тебя.

Он не повернулся.

— Ты зря пришла, Аня.

— Нет. Не зря. Я всё поняла. И я не боюсь.

Он развернулся медленно. Лицо его было непроницаемо. Даже взгляд — чужой.

— Ты не понимаешь, во что ввязываешься. Уходи.

— Нет. Я больше не позволю тебе меня выталкивать. Хватит играть в отталкивание. Ты сам сказал когда-то, что если человек нужен — его не отпускают. Так вот — я не отпущу.

Он молчал. Она сделала шаг ближе.

— Я с тобой. В этом аду. В этой войне. В этой боли. Ты не один.

Марк усмехнулся. Горько.

— Знаешь, что смешно, Аня?

— Что?

— Ты даже не представляешь, как это всё кончится. А хочешь быть рядом, потому что тебе кажется, что любишь.

Он подошёл ближе. Говорил холодно, резал каждым словом.

— Руслан не смог тобой воспользоваться. А я — смог. Вот и вся разница между ним и мной. Я такой же как они.

Аня будто влетела в стену. В глазах потемнело.

— Ты… врёшь. — прошептала она. — Ты просто снова прячешься. Это не ты сейчас. Это…

— Это я, Аня, — перебил он. — Настоящий. И ты мне здесь не нужна. Ни твоя забота. Ни твоя любовь. Мне не нужно ничего из этого. Так что… уходи. Навсегда.

Она не могла пошевелиться. Мир вокруг затрещал по швам. Всё, что они строили, что было таким хрупким и таким настоящим — он сжёг, не моргнув глазом.

Аня развернулась. И ушла.

Тихо.

Но что-то в ней оборвалось. Насовсем.

Он закрыл глаза, когда за ней захлопнулась дверь.

И прошептал — еле слышно, в пустоту:

— Прости…

Он шагнул к окну. Пусто. Ни её фигуры, ни света, ни намёка на то, что она здесь была всего пару минут назад.
Он схватил куртку, почти выбежал на улицу, оставив за собой след нервного дыхания. Он не знал, что скажет. Не знал, зачем идёт. Просто знал — надо.

Но…
Улица была пуста. Ни следа. Ни такси, ни фигуры вдалеке.

— Аня… — тихо вырвалось. Он провёл ладонью по лицу. — Что я творю…

И тут — звонок.
Телефон в кармане завибрировал, и экран мигнул холодным, стальным именем: Сергей.

— Да? — Марк ответил резко, без приветствий.

На том конце — тишина. Потом голос. Мягкий, тягучий, как яд.