Из праха во прах

Пролог

Сегодня в таверне будет тихо, он знал это. В такой дождь даже тролль не выгонит из дома. На улице хлестало так, будто Санарос, бог небесных и земных вод, опрокинул спросонья свою бадью для
умывания. За столами сидела пара сонных путников, которых дождь загнал под  крышу, да один местный гуляка, который неделю не покидал гостеприимной обители эля и вина.

Ксарос, хозяин таверны, — человек, по большей части, но, говорят, что один из его дедов был завидным шалопаем и подцепил настоящую чертовку. Потому его кожа была не такая, как у всех, а красная, будто кипяток на себя пролил. А ладонями он мог из огня таскать горячие подковы.

Как и все, он хотел жениться, выучиться хорошему ремеслу и завести детишек побольше, только вот девушки обходили стороной, мастера боялись обучать. В итоге селяне на него ополчились,и быть бы битым, кабы не объявился его дядька и не забрал с собой чудного юнца. У родственника была только эта таверна под названием «Бездонная кружка». Он выучил парня искусству кабатчика, рассказал всё, что знал, воспитал  и умер, оставив немного накоплений и постоянных клиентов. 

Место оказалось хорошим, путники, проходящие по тракту, заскакивали промочить горло. Поболтать с ними и узнать новости сходились селяне из окрестных деревень. В погожие дни приходило много народа. Приманивало их одно правило, неизвестно кем и когда заведённое: тот, кто расскажет самую интересную историю, получит выпивку бесплатно. Потому всегда под крышей таверны было что послушать и чему удивиться. Но в тот вечер историй не намечалось.

Ближе к полуночи, когда две луны стояли в линию над горизонтом одна под другой, просвечивая сквозь разрывы туч, дверь таверны распахнулась. Из-за порога повеяло сыростью, примятой травой и холодом. Ксарос​ почти спал. Посетители дремали за столами, но все встрепенулись.

Ночной гость прошагал через весь зал, позвякивая мокрыми пряжкам снаряжением. С его темного плаща лилась дождевая вода. Ксарос недовольно подумал, что придется полы вымыть основательно. Мало кому принесёт радость поздний гость в такую недобрую ночь. Особенно такой, у которого и лица не видать из-под капюшона.

Всё, что можно было сказать о  незнакомце: он давно в пути, высок ростом и не боится простыть под ливнем. Пришедший сел напротив трактирщика и сложил на стойку руки в кожаных перчатках. На кой-то чёрт он обрезал напальчники, и в свете свечи тонкие бледные его пальцы казались мертвячьими.

— Здравствуй, полуночный гость, — проворчал хозяин, не скрывая подозрений на счет таких вот гостей, — с чем пожаловал?

— И тебе здоровья, добрый человек, — отозвался посетитель негромко приятным голосом, — не нальешь ли путнику, уставшему с дороги, кружечку эля?

— Может и налью, — бросил Ксарос, не сдвигаясь с места, — если путник при деньгах.

— Поиздержался я, хозяин, могу отдать это, — путник выложил на деревянную стойку красивый кинжал.

Рукоять кинжала была выточена из редкой кости дикого аррантара — огромной рогатой хищной ящерицы, которую убить тяжелее, чем головой пробить столетнее дерево. Вещь либо очень богатого, либо очень опасного человека. В любом случае принимать такую было рисковано.

— Эй, незнакомец, если это твоя вещь — оставь её себе, а если чужая, то мне она тем более не нужна! — кабатчик сурово сдвинул брови. —  Я налью тебе бесплатно.

Трактирщик явно нервничал – хмурил брови, сжимал губы и двигался резко. Кружка с элем приземлилась перед незнакомцем со стуком, едва не расплескав содержимое. Гость повертел посудину в руках, взялся за ручку и отпустил её, так и не подняв кружки.

— Не могу я задарма, ничем не отплатив, пить твой эль, — упёрся он.

— Тогда расскажи занимательную историю из странствий или легенду, — предложил трактирщик, вспоминая наказ своего воспитателя, — такое правило: рассказываешь интересную историю —
получаешь выпивку.

— Тогда тебе не хватит запасов, чтобы​ оплатить мои истории, — изрёк странный путник, поднял кружку и сделал глоток.

Посетители, проснувшиеся с появлением нежданного гостя, оживились и пододвинулись ближе к стойке.

Ксароса разобрал интерес. Незнакомец не казался уже таким подозрительным, больно голос у него был приятный. А как зашла речь об истории, так он будто повеселел, словно вспомнил что-то хорошее. Трактирщик улыбнулся, принёс пару ярких светильников, блюдо холодной телятины, вяленых овощей, сыра и бутыль вина.

Люди подтянулись в круг света и устроились удобнее в ожидании рассказа. Полуночный гость вытянулся на стуле, повернувшись полубоком ко всем смотрящим. Он вытащил из-под плаща длинную трубку, но не загнутую, а прямую, как дудочка, с парой дырочек, поджёг её
магическим огнивом и окутал себя облаком ароматного фиолетового дыма.

— Я расскажу вам о том, как один эльф, тёмный по крови, пал так низко, что ниже него были только твари, копошащиеся в отбросах Бездны. И вознёсся так высоко в песнях своего народа, что отзвуки этих легенд до сих пор в памяти живущих, хоть и сами тёмные эльфы канули в пучину времени. Но тут нужно говорить с самого начала. О его детстве и о юности, о первой крови и о любви. Моих рассказов хватит на долго, хозяин.

— Если твои истории так хороши, как говоришь, — совершенно развеселился Ксарос, — тогда я поселю тебя тут, пока не расскажешь все до единой, буду поить и кормить.

— По рукам! Итак, — выдохнул гость новое фиолетовое дымное облако, — звали этого молодца Алексиан Дижастас. Он родился вторым сыном в своей семье, первым был его брат Альтео. Славный род проистекал из кровей преданных гвардейцев Императрицы, память о которой не исчезнет в веках.

Гордый и сильный народ тёмных эльфов был когда-то великим. Сейчас лишь сказка. Кожа их была белой, загар не трогал её. Волосы блестели и были крепки, как стальные нити. Говорят, что воительница могла своей косой задушить дикого зверя. Глаза их были глубоки и прекрасны, как звёздное небо, а кровь горяча, как пламя дракона и не было для них ничего превыше чести и гордости, и никого, священнее Императрицы.

Женщина там считалась высшим существом, созданием первого порядка, мужчинам же отводилась роль воспроизводителей, прислуги, рабочей силы и разменной монеты в боевых действиях. Редко кому из мужчин удавалось поступить на служение в монастыри или выбиться в командиры, для этого они должны были дать обет безбрачия и отказаться от порочной и низкой мужской сути. Потому девочки, рождённые в браке, были куда желаннее мальчиков.

Семья Дижастас грезила о девочке. Они были любящей парой. Мать – командир полка, отец – её заместитель и командующий подразделения. Оба военной закалки, высокородные, величественные и друг в друга безумно влюблённые. Они владели небольшим авайо, этаким графством, на границе Империи. 

Зло сыграла с ними судьба. Оба их ребёнка были мальчиками. Старший с детства увлёкся религией и избрал для себя путь отречения. А младший, как сказали жрицы храма, был бесплоден, что делало его во всех смыслах бесполезным отпрыском. Такой сын не мог стать достойной партией родовитой невесте и продолжить её династию. А, значит, не мог претендовать на земли и титул. Но родители предпочли это скрыть до времени и жили так, словно всё прекрасно.

В те далёкие времена границы тёмных эльфов часто подвергались нападениям со стороны завистливых соседей. Небольшая империя была сосредоточением знаний, а богатство земель и красота воительниц были воспеты в легендах. Часто у границ кипели бои с очередным самонадеянным правителем, возжелавшим видеть гордый народ под своей пятой. И над полями сражений витал пепел.

Тело тёмного эльфа, павшего в бою, не могло тронуть тление, не мог осквернить враг. Оболочка рассыпалась в прах, стоило духу отлететь. Таково было наследие Великого Дракона, который привёл этот несгибаемый народ в круг смертей и рождений.

Однажды, родители ещё юных братьев попрощались со своими чадами и ушли защищать свою империю. А вернулись лишь алая лента, которой их отец перевязывал волосы, да меч матери — айк, оружие полководцев. Со слезами братья приняли последний смертный привет родителей. На них осталось управление авайо и невесёлые размышления о своей судьбе. Ольтео с головой ушёл в изучение культа Великого Дракона и всерьёз готовился к вступительным испытаниям. Он решил уйти хотя бы послушником в какой-нибудь крохотный монастырь. А Алексиану пришлось взвалить на себя бремя управления землями.

Но соседи и жители авайо были уверены, что юнец пустит имение родителей под откос. Быстро нашлась поручительница, взявшая в свои руки правление, и Лекс остался лишь номинальным наследником земель, пока не найдётся супруга. Юношу это не слишком расстроило, он не видел себя в роли землевладельца и семьянина.

С самого детства он мечтал служить Императрице. Парень преуспел в фехтовании, стрельбе из лука и арбалета, метании ножей, борьбе, военные дисциплины были ему близки, а бунтарский дух толкал к приключениям. Он грустил, вспоминая родителей, но старший брат часто говорил, что души их сияют искрами Вечного Пламени в груди Отца Дракона. Этим они и утешались.

Чаще всего братья были порознь: Алексиан проводил дни праздно, валяясь в постели до полудня, тренируясь поздно вечером, в то время как его брат вставал с первыми лучами солнца, молился и садился за книги. Такие разные, они старались поддерживать друг друга.

Однажды, привычной череде дней пришёл конец.

Ещё на рассвете на границе владения прогремели трубы и залились трелью свирели. Через надел должна была пройти армия Императрицы. По закону командующая могла проложить любой маршрут, остановиться там, где пожелает и владельцы земли обязаны были с комфортом расположить своих
защитников. В этот раз через империю, направляясь к морским границам, шла не просто командир со своим  легионом. По землям шагала сама Первая Стражница Империи Лоун, Телохранительница Императрицы и Жрица Дракона Высшей Ступени, Вечная Дева, титулов и званий у этой прекрасной огневолосой воительницы было не счесть.

Её изумрудные глаза рассыпали искры, доспех сиял, а армия шла  за светом её духа. Такой, как она, больше не рождалось в этих землях до самого заката империи. Вместе с ней на тропы мира пришёл Дух Дракона, вместе с ней вознвознёся.