Из праха во прах

Рассказ третий. Судьба

Вокруг шумел собравшийся народ, они обсуждали предыдущие истории, пытались угадать поворот событий, старались скрыть нетерпение. Деревенские начали прибывать ещё днём. Какие-то путники, остановившиеся вчера, оплатили ночлег ещё на неделю, лишь бы дослушать эту необычную повесть.

Рядом с таверной приткнулись передвижные палатки, привлечённые большой толпой людей, торговцы продавали сладости и диковинные побрякушки.

К вечеру, когда зажглись фонарики в таверне и помощники Ксароса разнесли разноцветные светильники под навесом, хозяин вытащил на крыльцо небольшой столик. Рядом поставил удобное кресло, накрыл его толстым пледом.
Разговоры заглохли, смех стал тише, даже вездесущая ребятня угомонилась, рассевшись по лавкам. Люди предвкушали занятную историю.

Гость возник практически из ниоткуда, как фокусник, отделившись от тени крыльца. Поклонившись собравшимся, рассказчик занял своё место. В тонких руках уже разгоралась трубка. Многие, сидящие близко к веранде, втянули воздух вместе с диковинным синеватым дымком. Гость закинул ногу на ногу и откинулся на спинку кресла, народ начал ёрзать в нетерпении. Путешественник выдохнул очередную струйку дыма, спрятал трубку и осушил кружку эля.

— Сегодня я расскажу вам о том, как беглому отпрыску рода удалось попасть во дворец самой Императрицы и поступить на службу.

Голос Гостя был хрипловатым, словно он заставляет себя рассказывать эту часть повести.

— Да… Деньги юному Дижастасу были заплачены немалые. Более того, он получил личный пропуск на территорию дворца, оттиснутый особым клеймом на платиновой пластине. Тогда вряд ли кто-то мог предположить, что его ждёт под узорчатым сводом чертогов Светлейшей Матери.

Родители когда-то рассказывали о красотах дворца, о дивных беседках и садах, и о величии самой Императрицы. Братьям столица казалась сказкой, а Императрица – доброй волшебницей, в сердце каждого жила мечта увидеть её лично, хотя бы на миг.

Алексиан рассматривал платиновую пластину и пальцы его чуть заметно дрожали. Он хотел бы получить этот пропуск тогда, когда родители были живы, чтобы они гордились им. А что теперь? Что его ждёт во дворце?

Всю ночь молодой эльф не спал, ворочаясь на кровати, беспокойство застыло комом в горле, зудело в мыслях, доводило до беспричинного страха. К утру он измучался ожиданием и, не видя другого выхода, начал собираться заранее.

Тео очень удивился, увидев, что брат давно уже на ногах. Обычно Лекс вставал гораздо позже рассвета, а уж лицезреть его бодрым засветло можно было и вовсе только тогда, когда он всю ночь проводил в компании игральных костей и вина. Сейчас же непутёвый братец был собран, бледен, а на лице застыло выражение торжественности.

— Что случилось, Лекс? – поинтересовался Тео, мысленно читая над водой для умывания благодарственную молитву Отцу Дракону.

Вместо ответа младший брат бросил небрежно старшему чеканный платиновый овал. Тео поймал его и, охнув, чуть не выронил.

— Не может быть! – шепнул будущий жрец.

— Я бы не был так уверен, — ухмыльнулся наёмник, — видит Дракон, в этом мире нет ничего невозможного. Я должен быть сегодня во дворце через час после полудня. Сам знаешь, отказаться нет возможности. Кажется, дорогой мой братец, я запопал в переплёт, из которого не выберусь.

— На все воля Отца, — вздохнул Тео, прикрывая глаза, — я тревожусь за тебя, но во дворце нечего опасаться.

— Кроме темницы, — в тон ему добавил Лекс, — лучше предполагать худшее.

Младший Дижастас продолжил методично собираться. Тео подметил подрагивающие руки, отрешенный взгляд брата и ощутил, как тревога передается ему. Старший брат быстро умылся, оделся и вышел из комнаты, наспех перекусил внизу и отправился в храм Дракона спросить совета у Отца. Лекс рассеянно проводил его взглядом и продолжил аккуратно начищать кожаный доспех.

До полудня под поскрипывание кожи и шорох щетки в голове наёмника пролетели сотни мыслей. Старший брат всё ещё не вернулся. Вздохнув, Лекс облачился в доспех, привел в порядок непослушную гриву волос и отправился навстречу судьбе. Как на зло дорога, которую он выбрал, быстро упёрлась в кованое кружево ворот дворца. Обманчиво тонкая работа старых мастериц кузнечного дела таила в себе невиданную мощь, — металл ворот мог выдержать натиск самой стихии, а чары, наложенные на них, не пропускали внутрь врага покуда жива Императрица.

Здесь наемник замер, руки предательски дрожали. У ворот стояли два эльфа, на башнях над воротами ещё около шести, их доспехи сияли, начищенные до блеска, а суровые гордые лица были бесстрастны. Это была, пожалуй, самая почётная должность, которую исполняли мужчины при дворе Императрицы. Быть одним из них или стать боевой единицей в рядах армии – это вершина, о которой Лекс мог мечтать. Чтобы занять высокий пост среди придворных, нужно было родиться в семье придворного и быть женатым на высокородной практически с рождения.

Лекс подавил малодушный порыв уйти прочь. Собравшись с духом, он покинул укрытие в тени дома и сдержанно кивнул привратника. Его остановили, проверили пропуск, разоружили, изъяв не только оружие, но и всё, что могло быть похоже на яд, вредоносные амулеты или запрещённые смеси, и пропустили. После тщательного обыска наёмник почувствовал себя абсолютно голым и беззащитным.

Огромный двор был похож на сад, в котором гордые свечи кипарисов несут свою службу, стоя почетным караулом вдоль прямых дорожек. Над ними, окутанный золотистым сиянием, возносился дворец в великолепии узорчатых башенок.

На одной из дорожек появился знакомый полукровка, поманил к себе жестом наёмника и повёл вдоль каменной стены к флигелям и садам. Там, в тени раскидистых деревьев, притаились ажурные беседки среди небольших озёр и фонтанов, под пологом плакучих ив стояли скамейки, на которых сидели высокородные эльфийки, беседовавшие об устройстве дел в империи или военных кампаниях за пределами страны. Женщины были прекрасны, многие из них были облачены в доспехи, носили драгоценные знаки отличий и неизменно при каждой, одета была она в платье или в доспех, сверкал клинок айк, именной друг любой высокородной.

Скользнув взглядом по этой толпе полубогинь Лекс уткнулся глазами в носки сапог, не смея поднять головы, и шёл за своим провожатым. Эльфийки не обращали на две фигуры в тени внимания, что не могло не радовать наёмника.

Миновав сады, мужчины оказались за яркими флигелями и пристройками, где у глухой высокой стены было разбито тренировочное поле, огороженное деревянными жердями. На одной такой жерди, греясь на солнце, сидел полурослик и курил трубку с демонским зельем. У Лекса от такой наглости пропал дар речи, а полурослик даже не открыл зажмуренные от удовольствия глаза, не переменил позы, но его добродушный, чуть севший голос заставил юного эльфа вздрогнуть.

— Что за ящера ты привел, Альвантар? — растягивая лениво слова сказал старик, — Я услышал вас ещё от ворот замка, так сильно вы шумели.

Лекс всегда гордился своей способностью передвигаться тише лесных кошек, слова коротышки сильно задели вспыльчивого юношу. Прежде чем провожатый успел двинуться с места, наёмник скользнул в сторону и подался вперёд, чтобы скинуть наглого недоростка с его шаткого насеста.

Казалось старик только этого и ждал. Когда эльф стремительно замахнулся ногой, целясь в тонкую жердь, полурослик бесшумно оттолкнулся от изгороди, не колыхнув её, и сделал в воздухе немыслимый кульбит, приземляясь эльфу на плечи. Его карие глаза со смешливым морщинками по углам были широко распахнуты, на губах играла доброжелательная улыбка. У горла Лекса, холодя кожу, возник кинжал. Тёмный эльф замер, коснувшись ногой изгороди.

Решение пришло быстро, Лекс покачнулся, якобы теряя равновесие, и начал падать на спину. Полурослик подпрыгнул, оставляя юного наёмника лететь к земле, но тот не собирался проигрывать поединок и в падении схватил взлетающего с плеч недомерка за ногу, пользуясь большим весом, увлёк за собой на землю.

Очень быстро пришло понимание, что противника он недооценил. Полурослик вывернулся из рук эльфа, как скользкая рыбёшка, и снова оказался сверху, сел на грудь наёмнику и упёр острие кинжала в его левый бок аккурат в зазор доспеха. На этот раз старик не шутил, его лицо было пустым, а морщинистые руки не дрожали.
Любое движение Лекса могло стоить ему крови, потому тёмный эльф поднял руки, разведя ладони в стороны и показал, что сдаётся. Альвантар с интересом наблюдал за боем, слегка улыбаясь. Старик ловко соскочил с груди наёмника и кивнул ему. Лекс поднялся и поклонился, признавая мастерство полурослика.

— Гордец, — констатировал старичок, — но уважение имеет, да и ловок, хоть и зелен. Как звать, малец?

— Алексиан.

— А короче? Не жалую я ваших эльфийских имен. Вон, Ал с месяц бился, прежде чем я его полное имя выучил. Память уже не та, — хитро прищурился полурослик, — старый я стал.

— Лекс, мастер, — представился наёмник. В байку про «старость» он ни на мгновение не поверил, — а ваше имя?

— Можешь звать меня Пак, мне привычно. И прекрати кланяться и величать меня мастером! Скоро ты меня будешь костерить, как демон свою бабушку!

Альвантар тихонько улыбнулся.

— Пак, он будет учиться, — обронил полукровка и на лицо старика набежала тень.

— Ладно, — протянул тот, глядя сквозь Лекса, — значит будем учить.

— Чему учиться? — встрял молодой Дижастас.

— Ал, так ты даже не сказал мальчишке?! — Пак, казалось, надулся от злости, его добродушное лицо покраснело, мохнатые брови сдвинулись и почти заслонили глаза, — Курву бабулю твою за уши, какого корня огородного ты мне его притащил?!

— Пак, не горячись, Императрица приказала, — развёл руками невозмутимый Альвантар, отступая, однако, на полшага назад, — я должен был вас познакомить. Он не выбирает, его выбрала судьба.

— Судьба, дракона вашего за хвост, — проворчал Пак, глядя на ничего не понимающего эльфа, — иди, малец, тебя ждёт высокая, хех, очень высокая персона. Там тебе всё расскажут.