Из праха во прах

Рассказ четвертый. На службе

Светильники расставлены, свечи зажжены, люди готовы к очередному рассказу. Теперь даже чужестранцы, по началу скучающие, ждали новой истории с нетерпением. На улице зарядил мелкий дождь и столетние ивы опустили ветви, роняя капли с ветвей, словно слезы по потерянной душе.

Ксарос настроился на лиричный лад и, будто отвечая его мыслям, под навес, где сырость дождя разгоняло пламя жаровни, вступил бедный, но исполненный гордости бард. В руках у него была тонкая лютня, струны которой он старательно протирал, сгоняя влагу. Трактирщик быстро устроил гостя у огня, поднес кружку хорошего вина и сухую тряпицу, чтобы тот обсушил свой инструмент. Музыка была очень кстати, ведь с ней рассказ будет ещё прекрасней! Сегодня слушатели будут в восторге!

Бард поблагодарил хозяина, в его жестах, тонких руках, огромных миндалевидных глазах угадывалась сильно разбавленная и давно канувшая в небытие эльфийская кровь.

Когда зазвенели струны отлаженного инструмента, все на мгновение забыли, где они и что хотели, кружки опустились на стол, ребятня расселась кружочком возле ног музыканта, громкий смех смолк, остался только шум дождя, удивительно сочетающийся с музыкой лютни. В эту мелодичную тишину вплёлся голос Гостя, который успел незаметно занять своё место и теперь тоже вслушивался в перезвон струн.

— Я рад, что в такой вечер нас посетил музыкант! Под сегодняшний рассказ нужен подходящий аккомпанемент.

Теперь все обратили свои взоры к рассказчику, но слухом их владела грустная мелодия, оживляющая перестук дождя.

— Сегодня я расскажу, как это – быть чистильщиком на службе Императрицы. Вы узнаете о первом задании Алексиана.

Гость закурил, расцвечивая воздух зелёным дымком своей трубки и глубоко вздохнул, словно погружаясь во тьму лет. Лютня заиграла чуть быстрее, словно подхватывая настроение рассказчика.

— Да, это было после долгих тренировок, суть которых я не могу раскрыть, но о некоторых моментах расскажу, конечно, чтобы утолить ваше любопытство.

Алексиан остался при дворе обители Императрицы, а вся его жизнь осталась за воротами. После аудиенции молодой наёмник едва вспомнил, как вышел из громадины замка тем же ходом, что и пришёл. Сутки прощания с братом и со всей своей жизнью пролетели, как миг. Старая жизнь была перечеркнута.

Лекс снова стоял во дворе замка. Альвантара нигде не было. Чувства молодого эльфа были в смятении, разум словно в тумане, но чутьё привело его к тому полю, где Пак преподал ему первый
урок: не иди на поводу у эмоций. Поле казалось пустынным, Лексу стало одиноко. Чтобы как-то развеять печаль он выбрал из висящих в стойке тренировочных деревянных мечей пару, похожую на его сабли, и подошёл к манекену.

Тут в первый раз его кольнуло ощущение чужого взгляда. Наёмник привык доверять чутью и незаметно осмотрелся, как бы прикидывая с чего лучше начать избиение мишени, но боковое зрение не поймало подозрительного движения. Однако, тёмный эльф был уверен в саоей интуиции больше, чем в зрении. Он решил подловить любопытного и приступил к тренировочному бою, вовлекаясь в процесс.

Ощущение слежки, стало острее, покалывая затылок и пробегая мурашками по коже. Зрение не могло уловить ничего, кроме колыхания типа и листьев, оно подвело, а чувства – нет.

Очередной удар, который должен был достаться деревянному болванчику парировала ловкая маленькая рука, перенеся падение тупой деревяшки в сторону от цели. Выругавшись про себя, Лекс отложил мечи и почтительно кивнул.

— Ты чего ушами хлопаешь? — вместо приветствия съязвил Пак, — Так можно всю жизнь прохлопать, малец!

Круглое его добродушное лицо как всегда было румяным, а глаза – насмешливыми. От того было обидно, что этот седой недомерок мог уложить молодого и сильного эльфа даже не вспотев. Но Лекс, уже наученный горьким опытом, решил промолчать.

— Ага, — прищурился Пак, — ты быстро схватываешь! Я смотрел, как ты деревяшками машешь – неплохо, но для той работы, на которую тебя поставили, ты ещё очень слаб. Буду тебя тренировать,
мешок с костями, переживёшь первые три задания – сдал экзамен. Пошли!

Полурослик махнул рукой Лексу и потопал в направлении небольшого домика, стоящего на краю поля. Внутри избушки было чисто, уютно, сухо и пахло разными травами. Чтобы войти в дом не самому рослому Лексу пришлось согнуться чуть ли не вдвое.

Пак присел за стол, кивнул на соседний стул эльфу и принялся шарить под низеньким столом. Как мог наёмник устроился на небольшом табурете и удивился, увидев, что Пак водрузил на стол две бутылки крепчайшего демонского вина. Парень, конечно, был не против хорошей попойки, но даже сильный организм тёмного эльфа не выдерживал много такой выпивки. Пак прищурился, глядя на удивление ученика и, хихикнув, извлёк крошечные чашки в полглотка.

— Ты мне предлагаешь выпить? – в конец ошалел Лекс.

— Это тоже часть обучения. Знаешь, — вздохнул полурослик, разливая почти черный напиток в маленькие чашки, — не многие могут похвастать навыками и выдержкой, достойной работы чистильщика. Тебе нужно быть лучшим из худших, не пьянеть, сколько бы не выпил, не воспринимать любой дурман, сколько бы ты его не употребил, не есть неделями, не спать месяцами и даже не дышать час. Я научу тебя.

— Но это же… — Лекс схватился за чашку автоматически, — так умеют только Тени.

— Ты этого не знаешь, а я этого не говорил, — отрезал Пак и лихо опрокинул в себя чашку, будто воды выпил.

Лекс сделал тоже самое и закашлялся. Демонское вино подавалось сильно разбавленным до цвета сливы, чистым оно было почти чёрным. Необыкновенно крепкое, оно делалось только для обитателей Бездны. Остальные разбавляли его настолько, насколько позволял организм. Часто людей, упившихся этим великолепным, пряным, сладковатым дурманом, уносили мёртвыми уже через час попойки.

Сейчас, пытаясь сделать вдох и не сгореть заживо, Лекс понимал, что внутри плещется лавой чистое демонское. Его учитель будто не видел, с каким трудом подопечный справляется со своей порцией, ловко разливал по второй. Когда наёмник смог дышать и хрипло говорить, Пак уже порядком заскучал.

— Убить меня решил? – голос ободрал горло Лекса, но на корне языка вместе с обжигающим ядом поселился сладковатый привкус, играющий оттенками орехов и невиданных трав.

— Научить, — поправил Пак и поставил вторую чешку перед лицом эльфа.

Они выпили. После третьей Лекс уже мало что соображал, а Пак будто и не пил вовсе, после шестой желудок эльфа не выдержал и исторг из себя опасную жидкость. Полурослик только хлопал его по плечу и говорил, что всё в порядке. Так продолжалось, пока не кончилась первая
бутылка, а вот со второй начались чудеса – мир заиграл новыми красками, звуки стали ярче, очертания предметов чётче, а время словно замедлилось. Зато Лекс двигался быстро, хоть и крайне беспорядочно. Он пытался позвать наставника, но тот казался так далеко. Пак понял всё по глазам юноши, он приблизился к бледному эльфу, пощупал пульс и удовлетворенно кивнул.

— Спи, сынок, теперь тебе нужно привыкать.

После этих слов Дижастас провалился в тёплую тьму, полную фантастических видений. Он блуждал в каких-то цветных областях, видел существ, проходящих сквозь сияющую плоть друг друга, ощущал сладкие ветра. Потом всё поглотил полный мрак.

Лекс даже не понял проснулся ли он или продолжает блуждать во тьме, он ничего не видел, но вернулись ощущения тела и вместе с ними пришла боль. Болело всё, казалось каждая клетка тела вопила от боли, дышать было невозможно из-за сухости во рту и в носу, даже шевельнуться было не под силу. Когда наемник пошевелил потрескавшимися губами голова взорвалась болью. На глазах его лежала мокрая тряпица, тело было укрыто тёплым одеялом. На секунду Лекс подумал, что умирает в ужасной агонии.

— Пройдет, малец, — прозвучал шёпот Пака над его ухом. Его очень тихий голос казался громоподобным, — сейчас полегчает. Три дня всего провалялся, крепкий!

Пересохших губ коснулась мокрая губка, в горло полилась живительная влага.

— Вот и хорошо, пьешь, значит скоро встанешь, — Пак немного стянул с тела юного эльфа одеяло и того тут же начал бить озноб, — это ничего, это пройдет.

После этих слов Лекс снова провалился в беспамятство. Спустя ещё три дня эльф встал и, держась за стены, смог дойти до улицы. Вечерние тени щедро чернели повсюду, свет прощался со столицей, он давил на глаза. Однако, обратив взгляд в тень, Лекс понял, что ночное зрение стало необыкновенно острым.

После того, как тёмный эльф начал самостоятельно двигаться Пак каждый вечер вливал в него демонское вино, не слушая протестов и ругани.

А через неделю полурослик вытащил кисет с мелко порубленными, сухими листьями темно-лилового цвета и набил ими трубку. Они источали яркий пряно-угольный аромат, стоило листьям разгореться, испуская горьковатый дым, как наёмник опознал опасный дурман. Ещё один ядовитый привет из Бездны – бхикинг или демонская трава, демонов дурман. Бхикинг курили во всех притонах, понемногу подмешивая в разные курительные смеси или сжигая один-два листочка в небольшой комнате. Вдыхали его дым чистым только самоубийцы.

Лекс покорно улетал в облака неразбавленного дурмана, постепенно привыкая к его действию. В состоянии далёком от вменяемого Пак заставлял его драться, ходить по канату, жонглировать острыми кинжалами или красться в императорский сад за фруктами. Реальность и галлюцинации перемешивались в причудливый хоровод, бывший наёмник учился игнорировать их. Потихоньку они растворились, мелькая лишь на периферии зрения.

Пак приучал его к боли. Полурослик выкручивал эльфу конечности, держал связанным ночи и дни напролёт без пищи и воды, называя это «упражнениями». В это время подопечный должен был читать законы Империи вслух по памяти. На тренировках старик использовал все свои навыки, чтобы нанести ученику удар как можно более болезненный и несколько раз ломал ему кости. Скоро ощущения боли притупились, стали для Лекса не такими значительными и яркими.

Обучение, похожее на пытку продолжалось год, за который юноша начал отличать яды по запаху и вкусу, выработав иммунитет к большинству из них, пока не потерял восприимчивость к дурманам, пока не научился слышать мотылька в саду и ловить его, не повредив хрупких крыльев и лапок. Тело эльфа окрепло и перестало жаловаться на боль, недомогания, недостаток сна, пищи и воды.

Пак сиял довольной улыбкой, он принёс своему воспитаннику первый обед, который не был отправлен и обычное эльфийское вино, которое теперь казалось Лексу виноградной водой.

— Ну, мальчик мой, сегодня тебе дадут первое задание. Смотри, не посрами старика! Я ещё никого не готовил так быстро, как тебя. Благо, башка остроухая твоя немного варит!

— Пак, — Лекс по привычке принюхался к еде, — а что стало с моим предшественником?

— Ясно что, — вздохнул полурослик, подметив, что ученик не торопится есть и проверяет пищу, — чистильщики не уходят со службы. Мой бывший ученик погиб. Пусть Дракон будет милостив к нему! Хороший был парень, из бедной семьи, но с огоньком, с талантом!

— А как его звали? — поинтересовался Лекс, аккуратно пробуя угощение.

— Ты же заметил, что я не запоминаю имён, — проворчал старик, отвернувшись к окну, — чтобы потом не горевать, так легче. Я называл его Плющом, по-вашему не помню как это, заковыристо.

— Валаэлле! — ахнул Лекс, он помнил этого спокойного, чуть насмешливого эльфа, помесь темной и светлой крови.

Парень всегда удивлял его количеством шрамов и никогда о них не рассказывал. Он патологически не пьянел и всегда был весел, а потом исчез.

— Точно, — кивнул Пак, — я привязался к мальцу. Жаль, что погиб. Не спрашивай меня ни о чем больше! Сейчас расчувствуюсь и никуда тебя не отпущу!

Полурослик дёрнул плечом и опустил голову, но Лекс заметил мелькнувшую в глазах старика влагу.

— Интересно, каким будет первое задание? — сменил тему эльф.

— Там увидишь, мне не докладывают, — буркнул Пак и резко развернулся, — но ты должен вернуться живым! Я год на тебя убил! Только подведи, горшок с ушами!

Алексиан рассмеялся, он за год привык к ворчливому и вечно ругающемуся старику, а уж прозвища, которыми он угощал ученика были одно потешнее другого.

— Хорошо, вернусь живым и, по возможности, целым.

В дверях избушки возник Альвантар и кивнул Лексу. Тёмный эльф ободряюще улыбнулся старику и вышел вслед за полукровкой, так и не увидев неподдельного беспокойства в глазах Пака.